Гилберт в Стране Чудес

Итак… Была лунная, но беззвёздная ночь. Гилберт выпал из пивной. Потому что его оттуда вытолкали в шею. Он приземлился на четвереньки и, оглянувшись на друзей, окинул их злым пьяным взглядом. - Вы чё, совсем охренели?! – мрачно поинтересовался он. – С головами как, совсем беда?! - Это у тебя с головой беда, - усмехнулся Людвиг, появляясь на крыльце. – Тебе надо проспаться, Гил. Всех уже достало твои пьяные бредни слушать! Это была правда. Последние полчаса Великий, крепко перебравший с пивком, забравшись на стол, громогласно доказывал всем присутствовавшим, насколько он Велик. Хотя никто его об этом не просил. А может быть, именно поэтому. - Ты на кого тявкаешь?! – возмутился Пруссия, пытаясь подняться. – Вот подожди, я щас встану, и тогда ты ляжешь! Германия вздохнул и грустно покачал головой. - И в кого только ты такой, брат? Ладно… пошли уже. Он попытался помочь Гилберту встать, но тот резко его оттолкнул. - В кого Я такой?! Это в кого ТЫ такой! Точно говорят, что в семье не без урода! Ага, урод и есть! Только у такого слабака, как ты, могут быть такие дружки, как этот Венециано Варгас! Вот уж два сапога пара! - Ну, всё, придурок… С меня довольно, - буркнул рассерженный Людвиг. – Хотел я тебя до дома довести, а теперь как хочешь сам добирайся. - Очень мне надо, чтоб ты меня провожал! Сам и дойду! - Во-во. Иди-иди. Лесом. - И пойду! А кретинам этим передай, что я ещё вернусь и такое вам всем устрою, что мало не покажется! Понял?! Но Крауц его уже не слышал. Дверь пивной с треском захлопнулась. - Вот ведь гад какой… А ещё брат называется… - Гилу стало ужасно обидно. – Да кто он такой, чтобы мне, МНЕ указывать?! Да я… Собрав в кулак всю силу воли, он умудрился встать на ноги, чему очень обрадовался. «Ага! А теперь пойду туда и всё там нафиг расколошмачу!» - подумал Пруссия, но сделав пару шагов к пивной, понял, что вряд ли это у него получится. Ноги его слушались плохо. И в голове шумело. И руки болтались. И в глазах двоилось… Нет, даже троилось… «Ладно, завтра расколошмачу», - решил он и, покачиваясь из стороны в сторону, пошёл прочь. Шел он недолго. Потому что устал. Поэтому потом полз. Полз, куда глаза глядят. И таким образом дополз до лесной опушки. Тут, хватаясь за ветки кустов, он снова встал (ползти стало как-то трудоёмко), и пошёл по лесу, обнимая то берёзку, то липку, то рябинку… Ноги по-прежнему не слушались, заплетались и спотыкались о каждую корягу. Наконец они окончательно подкосились, и Гилберт повалился в объятия колючего куста, который на данный момент показался пруссу мягкой подушкой. В голове Байльшмидта просвистела мысль, что силы его покинули, идти он больше не сможет, ну и нафиг. Через пару мгновений Гил слёг под куст и провалился в сон…