Хасл

Он смотрел на Дениса, как чемпион смотрит на свой кубок — открыто, внимательно, покровительственно, но в то же время не надменно, не вешая при этом ярлыка, который кричал бы «моё, никому не отдам!». Главенство Мирона было очевидно, и они оба знали это, просто он никогда не озвучивал, а Денис никогда бы не признался. Мирон смотрел долгими, выразительными взглядами, с лёгкой, практически незаметной улыбкой на губах, которая была свидетельством неуловимой гармонии, идиллии, происходящей у знаменитого рэпера в душе, когда он смотрел на этого крепкого, загорелого парня, вечно готового куда-то идти, что-то делать, доказывать, покорять, но который сейчас просто сидел рядом, постукивая пальцами по кружке с пивом. Они оба молчали, и это молчание, похоже, ничуть не смущало Мирона, который просто наслаждался спокойным вечером, но действовало на нервы Денису, который не был настроен играть в молчанку. Парень допил свой напиток, едва заметно коснулся кончиками горячих пальцев плеча Мирона, поднялся и выразительно сказал: — Я устал. Пожалуй, пойду наверх. — Давай, — невозмутимо согласился Мирон, —, а вот я, пожалуй, ещё посижу, — с этими словами он кинул один ничего не значащий взгляд на бармена, который не обращал на обоих рэперов никакого внимания, но этого взгляда хватило, чтобы Денис, обернувшись на него, начал ревновать и быстро опустился на стул напротив, загораживая молодого человека своим недовольным лицом: — Я передумал. Остаюсь. Мирон слабо ухмыльнулся и положил руки по бокам от себя на спинку дивана, на котором сидел. — Как хочешь. Они снова замолчали, и через некоторое время Денис перестал буравить Мирона выразительным взглядом, опустил ресницы, уставился на поверхность стола, явно о чём-то задумавшись. Мужчина это заметил, поэтому чуть подался вперёд, и как можно убедительнее заговорил о том, что они обсуждали уже несколько недель подряд: —  Ты ведь помнишь, что это всё не всерьёз? Ничего не изменится. Мы просто выйдем и сделаем каждый своё дело. Этот баттл полная ерунда. Парень кивнул, потом снова закивал, уже более уверенно, но всё ещё не поднимая на Мирона взгляд. — Я всё-таки пойду, — снова поднялся со стула Денис, — а ты можешь трахаться с барменом, или что там ты хотел, — грубовато, потому что ревниво, заявил парень и взаправду ушёл. Мирон посидел ещё немного, выставил фотографию в инстаграм, но как только бармен начал строить ему глазки, лениво поднялся с дивана и отправился вслед за Денисом в отель, находившийся совсем рядом. Они решили совершенно «незаметно» снять вдвоём номер, хотя, честно говоря, это Денису было негде остановиться в Петербурге; у Мирона же было миллион людей, к которым он мог бы податься и у которых мог бы переночевать. Мальчишка сидел в кресле, согнув колени и положив на них подбородок, в руках у него были уже ставшие для него священными бумажки с панчами, которые он в свободное время заучивал, повторял, проговаривал наизусть. Мирон потянулся к полке, чтобы положить туда карточку, которой открыл дверь. Денис шумно вздохнул. Мирон закрыл глаза, сосчитал до пяти. Конечно, он получит в нос за такой вопрос, но стоит попытаться: — Хочешь, посмотрю твой текст? Они делали так раньше, и никто ни о чём не догадывался: да, Денис был неплохим исполнителем по сравнению с другими русскими рэперами, но до Мирона ему было далеко — последний с первого взгляда видел недочёты его текстов, лексические, и порой даже грамматические ошибки, излишки юношеского пафоса и надменности, исторические несоответствия, отсутствие рифмы или же её банальность. Мирон знал, что парень его боготворит практически, что тот чуть ли не из-за него и стал читать рэп: просто чтобы быть замеченным своим идолом. В Денисе постоянно боролись две враждующие между собой личности по отношению к Мирону: фанат и соперник. Фанат всегда выигрывал, но это ненадолго меняло резкий характер парня, и его всё равно всегда напрягало, когда Мирон знал что-то, что не знал он, или когда к ним подходили фанаты, но просили автограф только у мужчины. Любое его превосходство (которое, кстати, было неоспоримым) выводило вспыльчивого парня из себя, на что Мирон, с высоты своего тридцатилетнего возраста, смотрел со снисходительной насмешкой и порой даже поддразнивал парня, не переставая учить его уму-разуму. Своим положением «кумира» Мирон пользовался, но во благо: он пытался сделать Дениса лучше, подтянуть как личность и как исполнителя, пока есть такая возможность. Да, он иногда помогает парню с текстами. Тут, конечно, был немного другой случай: своими подсказками он бы приблизил свой медицид, но видеть, как мелкий мучается, не было сил. Он должен был предложить свою помощь, так, для галочки. Денис медленно поднял на Мирона потемневший взгляд. Он выглядел опустошённым и усталым, но в то же время решительным, и это в нём нравилось мужчине. Чёртова решительность. — А свой дашь посмотреть? — вопросом на вопрос ответил Денис. Мирон посмотрел в его тёмные глаза. Он всё ещё пытался сохранить границу между карьерой и отношениями; ту границу, от которой Денису, казалось, было избавиться легче простого. Но, с другой стороны, его и не называли «рэпом в России»: Мирон должен был держать планку, но объяснять это парню не хотел и не мог, поэтому, не подобрав нужных слов, просто покачал головой: нет. — Тогда и мой ответ тоже нет, — сухо откликнулся парень, снова утыкаясь в свой текст. Мирон вздохнул: ну да, и о чём он только думал? Они завтра батлятся, и ему вдруг пришла в голову мысль помочь своему сопернику с текстом? Вот уж действительно — ум и сердце не в ладу. В голову пришла строчка «Он ко мне с обожанием, подражанием, но отторжением», и мужчина постарался запомнить её, чтобы использовать завтра. Он ушёл в спальню, сел там на стул, не зная, что предпринять. Из соседней комнаты послышалось бормотание Дениса — из его слов Мирон разобрал фразу «Но, Мирон, признайся всем, тебя отпиздил Стим!», и эта фраза камнем легла мужчине в душу: приятный дурман от алкоголя выветрился, оставляя лишь притуплённую головную боль, настроение испортилось, и во всём был виноват Денис. Несмотря на их прекрасные отношения (или что там у них было?) с Мироном, он всё равно никогда не упускал случая превзойти его. Денис завидовал, они оба это знали, и Мирону было приятно, что он подаёт пример мелкому, по крайней мере, он бы не хотел, если бы его место в душе Дениса занял кто-то другой. Но он не мог ни на секунду расслабиться, потому что Денис вечно поддерживал между ними дух соперничества, особенно на публике. Видя своё имя в песнях парня, его вечные нападки и вызовы на батлы, Мирон понимал, что основательно поселился в его мыслях, но не знал, радоваться этому или пугаться. Рано или поздно он должен был принять вызов на баттл, но это пришлось именно в тот период времени, когда они общались лучше всего. Сам того не заметив, Мирон тоже начал про себя проговаривать свои завтрашние текста. Через некоторое время он ушёл в тату-салон, а когда вернулся, Денис уже спал.

***

Мужчина проснулся в номере один. Двухместная кровать была заправлена с одной стороны: мелкий куда-то удрал, не предупредив. Мирона в нём это злило и привлекало одновременно. Ну, ушёл и ушёл, в любом случае, через пару часов они встретятся на Versus'e. Мирон знал, что победит, что должен победить, не только ради себя и своей репутации, но и ради их… чего бы там у них ни было. Он должен оставаться сильным ради Дениса, быть авторитетом, непобежденным, всё еще способным чему-то научить парня, указать на ошибки…

***

Вот они стоят друг напротив друга, Денис непонимающе и враждебно глядит на шею Мирона, где красуется большой кусок клеящегося бинта, скрывающий тату, и начальные строчки его в первом раунде были колкими, но в то же время, как и всегда, не лишёнными ревности: —  То, что у тебя на шее — это не просто очень. Ты вчера тусил и это засос от Порчи? Всё закручивалось, и первый раунд Оксимирона был злее, чем первый раунд Джоннибоя. Мирон видел, как нервничает его оппонент, но ничего не мог поделать: очутившись на «ринге», он перестал чувствовать жалость, стал профессионалом своего дела. — ...я всю жизнь хотел денег и славы, респект давай, или свинец хавай! В какой-то момент кто-то, пришедший вместе с Денисом, выкрикнул Мирону «Я куплю твой альбом, блять!», и тёмные глаза парня полыхнули огнём. Люди (о, эти безжалостные судьи и безмозглые критики) были на стороне Мирона, и никто не стеснялся это показывать. Вскоре «Оу-оу-оу-оооооу» вместе с Окси скандировала почти вся толпа, но, несмотря на это, Денис продолжал держаться молодцом, и Мирон втайне гордился этим. — …тебе никогда не занять мой трон, ведь ты даже не мой бастард!  — «Ты же помнишь, да, ты же помнишь?...». Когда Мирон показал всем татуировку, толпа заревела ещё гуще, а глаза Дениса расширились: почему Мирон набил тату, не посоветовавшись с ним? Неужели столь велико его желание унизить молодого исполнителя? — …у меня две ноги, две руки, два уха, два глаза, один нос, БЛЯТЬ, Я КОШУ ПОД ОКСИ. Мирон не выдержал и мягко заметил: — У тебя маленький нос слишком, — и даже немного заискивающе улыбнулся, осознавая, что сегодня они оба перегнули палку, но он явно больше, да к тому же он чувствовал себя виноватым из-за того, что так сокрушительно растоптал парня. — …мне 23, я молод, и мне похуй на это! Судьи вынесли единогласное решение, все пятеро. С каждым новым мнением Мирону становилось труднее дышать: ну же, проголосуйте кто-нибудь за Дениса, он же был неплох! После окончания парень не кричал, не ругался, а опять же повёл себя очень достойно: он поблагодарил судей, ресторатора Сашу, подошёл даже, чтобы пожать Мирону руку, но тем на пару минут овладело чувство победы, собственного превосходства, и он демонстративно прошёл мимо, продолжая играть на публику. Денис слабо улыбнулся, развернулся и ушёл. Мирон проводил его взглядом, и, нахмурившись, понадеялся, что вечером, когда он вернётся в их общий номер, там всё еще будут вещи Дениса и он сам. В тот день их обоих ждал досадный, разочарованный, страдальческий, рискованный, бесславный, тяжёлый и наконец долгий путь в отель.

***

Мирон пришёл в номер поздно, потому что, во-первых, его затащили праздновать победу, а во-вторых, он боялся, что Денис действительно обиделся и уехал, и не хотел проводить вечер один. На первый взгляд в номере было чисто, тихо, можно сказать, пусто, но, зайдя в спальню, Мирон всё-таки увидел парня. — Офигеть, — негромко сказал он, — у тебя действительно стальные яйца, стальной характер и стальные зубы, — он сел на кровать рядом с парнем, — А вообще, если серьёзно… — Денис открыл глаза, поэтому мужчина осёкся, — О, так ты правда спал? — Нет, — глухо ответил тот, натягивая одеяло до носа и смотря своими тёмными глазами куда-то в пространство. Мирон устало потёр веки пальцами: да, будет тяжело. Он и вправду больше виноват перед парнем, хоть Денис вряд ли это понимает. — Слушай, я говорил это миллион раз уже, но повторюсь: мы же это не всерьёз, мы же обсуждали, что… — Да, — парень перевёл взгляд на мужчину, — я помню. Всё нормально, — и с этими словами он хотел было перевернуться на другой бок, но Мирон наклонился к нему и полуобнял, не давая сделать этого, но смотря при этом куда-то в сторону: — Эх-ээй, ты ведь не обиделся? — негромко и как можно мягче спросил он, чувствуя себя неловко, и пытаясь скрыть это под улыбкой. — Вот отъебись сейчас, ладно? — повысил голос Денис, поведя плечом и скидывая таким образом с него руку Окси, — Не до тебя, — уже мягче. Начал таять, хорошо. — Надо же! — наигранно удивился мужчина, — А до кого же тогда? Денис снова попытался перевернуться на другой бок, но Окси повалил его на спину, усаживаясь на парня верхом, разместив центр тяжести в ногах, которые находились по бокам от живота парня. — Ну, хватит дуться, — после этих слов Денис попытался его скинуть, но Мирон удержал равновесие. — Эй! Денис смотрел на Окси безжалостным, холодным, пронзительным взглядом обиженного подростка, и этот взгляд обещал Мирону бесславную, мучительную смерть, но в то же время это было единственное, что давало стимул «крёстному отцу баттл-рэпа в России» жить в эту секунду. Мужчина сам не заметил, как засмотрелся на глаза Дениса. И всё-таки да, между ними было не «что-то», а прямо-таки «Что-то», с большой буквы. Улыбка спала с лица Мирона, и он медленно наклонился к подмятому под себя парню, чтобы завлечь его в ласковый поцелуй. Тот практически сразу ответил, обхватив рукой шею мужчины и властно притягивая его к себе, но через некоторое время прервался, чтобы выдохнуть ему в губы: — Через некоторое время мы снова будем батлиться. И тогда я точно тебя вынесу. Мирон, глухо засмеявшись, кивнул: — Я в этом не сомневаюсь, ковбой… А теперь раздевайся.