Сахар со льдом

— Дай ему время, он еще не определился, - чей-то голос разбудил меня, и я, приоткрыв один глаз, пытался узнать, кто именно вырвал меня из царства Морфея. — Ты предлагаешь еще лет десять вокруг этой недотроги с цветами и пирожными кружиться? Давай просто возьмем его, это же так просто, он даже сопротивляться не захочет…       В моей спальне было темно, но разглядеть Тома с Адамом не составило труда. Что они делают здесь ночью?       Я хотел встать, но все мое тело будто парализовало. По этой же причине говорить у меня тоже не получалось. — Нет, — строго сказал Том, и я только сейчас заметил, какие же красивые у него крылья за спиной. Ну просто загляденье. Интересно, они мягкие на ощупь?       Стоп. Что? — Я уволю тебя, и ты больше не сможешь мне мешать, — ухмылялся Адам, почесав рога. Томас озадаченно смотрел на острый кончик длинного дьявольского хвоста своего собеседника. — ТВОЮ МАТЬ! — С этого крика начался мой день. Какие жуткие сны подсовывает мне мое подсознание, жуть… Мне не пришлось искать в соннике значение этого кошмара, чтобы понять, что к чему. Эти парни сделали из меня психопата-параноика.       Суббота. День, когда я мог позволить себе поспать подольше. Но, как бы я ни старался, что-то упорно не давало мне уснуть. Я полночи не спал, анализируя наш с Томасом разговор, вспоминая последнюю встречу с Адамом. Что это за нелепая битва за мою благосклонность? Словно два идиота выходят на дуэль сражаться за честь прекрасной дамы, или еще какое дерьмо... Мерзость.       Самое ужасное, что это не единственное, что меня волновало. Оставалось еще кое-что, что давно не давало мне покоя. Кладовая комната. Мое желание поскорее заглянуть в кладовку обосновано не только от природы нездоровым любопытством, но и желанием покинуть это место как можно скорее. Понимаете ли, если Адам так тщательно охраняет это место, значит там действительно есть что-то… Опасное, неприемлемое, возможно, противозаконное. И это, скорее всего, как-то связано с его работой. У кого в двадцать четыре года имеется с полсотни подчиненных на работе, двухэтажный особняк и спортивная машина? По этому поводу у меня имелись некоторые догадки. 1)Он торгует наркотиками. 2)Он торгует оружием. 3)Он торгует людьми.       А это означало, что в кладовке в любом случае хранится что-то ужасное. Моя цель была простой — узнать что это и с помощью шантажа вынудить Адама отпустить меня пожить у знакомых или снять мне квартиру на время, пока родители не вернуться. Или же я смог бы просто вызвать копов и с ехидной улыбочкой смотреть, как брата увозят на машине с мигалками.       Увы, ни кофе, ни холодный душ меня не взбодрили. Стоило мне одеться, как я услышал, что мне кто-то звонит по скайпу. Я принял вызов и увидел на экране моего старого маленького ноутбука своих отдохнувших родителей. — Buongiorno! Ох, милый, мы так по вам скучаем! — сказала моя без конца улыбающаяся мама. — Incantato, — отчим помахал мне рукой, — ты нас видишь?       Выучили два слова на итальянском и уже хвастаются. Узнаю своих родителей. — Вижу и слышу, — они выглядели такими счастливыми, что я не мог за них не порадоваться.       Судя по всему, они находились в каком-то интернет-кафе, в котором было многолюдно, но, тем не менее, тихо. — Скорее зови своего брата, мы хотим его увидеть, — сказала мама, поправляя вебку.       Я быстро встал из-за стола и вышел из комнаты для виду. Но торопиться мне совершенно не хотелось. Я шел по коридору до его спальни со скоростью улитки, а когда перед моим носом оказалась заветная дверь, я здорово струсил. Силы покинули меня, и вместо того, чтобы громко постучать, я чуть ли не погладил дверь своими кулаками. Дверь распахнулась секунд через десять, когда я собирался постучать снова.       Адам, видимо, только что проснулся. И совершенно не ожидал меня увидеть. — Малой, тебе жить надоело? — прорычал он своим вечно охрипшим голосом.       Он отчего-то был в одних лишь синих джинсах. Его голубые глаза меня, черт, снова лишили дара речи на несколько мгновений. — Там… — мозг внезапно отказался помогать мне в поиске подходящих слов.       Адам терпеливо ждал, пока я снова научусь говорить, продолжая смотреть на меня своим фирменным взглядом « я уже вырыл могилу для тебя на заднем дворе». Выглядело это довольно забавно, потому что он только что проснулся, а я дико затупил. Ни он, ни я, нормально не соображали в этот момент. — Родители. Скайп. Звонок, — объяснил я.       Парень молча переваривал тот винегрет из слов, что на него только что вывалили, а я пытался пялится на его торс чуть менее заметно. Затем, хлопнув дверью, он вышел уже в белой рубашке. До моей комнаты мы шли молча. Чем меньше было расстояние между нами, тем больше он ускорял шаг. — Добрый день, — брат широко улыбнулся, глядя в камеру. Когда он так себя ведет, мне отчего-то кажется, будто он очень добрый и светлый человек. Но это совершенно, абсолютно точно не так. Не в этой жизни. — Ох, я так рада вас видеть, — мама явно была растрогана этой встречей больше, чем ее супруг, — как вы там поживаете? Адам, Марк хорошо себя ведет? — Вполне, — ответил брат, и я почувствовал облегчение, — у него в табеле стоит тройка по математике. И он снова прогуливает все спортивные занятия.       Мама ахнула, отчим нахмурился, а я охренел. Я считал, что хотя бы в этой ситуации мы будем на одной стороне! А его пугающая осведомленность в моих учебных делах меня напугала до мурашек. — Что же ты нам об этом не рассказывал? — спросил отчим.       А чем бы они могли помочь? Особенно сейчас? Ладно математика, с ней я планировал разобраться на выходных. Но на физкультуру меня никто не заставит пойти. У меня там занятия совпадают с параллельным классом, а эти задиры вечно находят способ ко мне прикопаться… — Просто, — ответил я. Родителей этот ответ не устроил.       Я начал мысленно перечислять все грешки Адама. Но мне не хватало слов, чтобы описать все безобразие, что творилось в доме с самого моего появления. Клянусь, я уже глубоко вдохнул, чтобы высказать все свое недовольство, как вдруг почувствовал на своем колене чужую руку. Я опустил глаза и с ужасом заметил, что это пальцы Адама рисуют узоры на внутренней стороне бедра. — Адам, заставь его учится! А ты, молодой человек, смотри на нас, когда мы с тобой разговариваем! Чего ты глаза опустил? Стыдно должно быть! — оглушительный поток ругани от моей матери. Я послушно посмотрел на монитор и заметил свое покрасневшее лицо. Это выглядело так, будто я действительно раскаиваюсь и мне было очень стыдно.       Когда его тонкие длинные пальцы начали двигаться в сторону паха, я серьезно запаниковал. Какого черта он творит?!       Я протянул руку, чтобы одернуть его, но вместо этого лишь крепко схватил его пониже локтя. Родители явно что-то говорили, и Адам отвечал им. Я никого не слушал, потому что все мое внимание было обращено исключительно к моей приватной части тела, потому что вся кровь отлила от мозга именно к этому месту. Что это означало я понятия не имел, но не мог остановить Адама прямо сейчас. Во-первых это могло привлечь внимание родителей к этой пугающей сцене, которую мне отчего-то совершенно не хотелось им демонстрировать. Во-вторых, даже если бы они это заметили, Адам бы с легкостью смог ловко выкрутиться из ситуации, оставив меня в дураках, или, того хуже, опозорив меня перед самыми дорогими мне людьми. В-третьих, учитывая его внушительные габариты, несложно догадаться, что остановить его, при всем желании, у меня не получится, ведь он банально сильнее меня физически.       Мысль о том, что мне просто нравится это дерьмо, что он делает своей рукой, я полностью отрицал. Надеюсь, я не поэтому придумал столько замечательных причин оставить все как есть…       Камера показывала нас только по грудь. Отругав меня, родители принялись подробно расписывать гребаный день, проведенный в отпуске. Как они садились на самолет, как летели, как приземлились, как заехали в отель. Я честно пытался вникнуть в их рассказ, потому что меня все это действительно интересовало. Но все мои мысли были исключительно о том, что происходило вне поля зрения родителей, и одна мысль была ужаснее другой.       Я опустил голову, чтобы никто не мог видеть выражение моего лица. Чужие пальцы ловко расстегивали ширинку моих джинс, пока я молча задыхался от паники. Сердце колотилось так громко, что заглушало абсолютно все звуки. На экране пропало изображение, видимо, возникли неполадки со связью. Воспользовавшись этим, я собрал всю свою оставшуюся гордость, решительность и мужественность, вложив их в один-единственный взгляд, который я бросил на Адама.       Парень смотрел на меня своими наглыми голубыми глазами с нахальной полуулыбкой. Я отрицательно покачал головой, выражая свой протест. Он убивает всю мою волю в одно движение губ. — Да, — коротко ответил он.       Звонок оборвался. Звонок, черт подери, оборвался! — Нет! — в ужасе возразил я.       Родители снова нам позвонили. Я протянул руку, чтобы принять вызов, но Адам успел меня остановить. Мой, непонятно почему, оживший пах меня не только смутил, но еще и здорово подставил. Мало ли что этот больной может подумать теперь! — Нет? — кажется, я только что потерял веру в человечность. — Завтрак готов, — пропел Томас, войдя в мою комнату.       Я тут же прикрыл самое интересное диванной подушкой. Томас округлил глаза от удивления. Адам выругался самыми неприятными и отвратительными словами, что я слышал в своей жизни, и ушел, толкнув Томаса плечом у дверного проема. — Я не голоден, — сказал я, чтобы меня оставили одного.