Сахар со льдом

      Солнце сегодня было особенно ярким, а день — жарким. Пытаясь спастись от духоты дома, я вышел через заднюю дверь и обнаружил целую цветочную поляну, плотный зеленый ковер в мелкий белый горошек. Этим днем я дремал на заднем дворе, закрыв глаза и зарывшись руками в приятную прохладную зелень. Это было так нужно мне сейчас, чтобы подумать о многом, и ни о чем — одновременно.       Адам не появлялся дома уже два дня. Меня этот факт нисколько не огорчает, скорее даже наоборот, если вам интересно. Не понимаю, как родители вообще могли подумать, что он станет заботиться обо мне, потому что, как я понял, этому парню все до фонаря. Точно с таким же успехом я мог бы жить один в своем прежнем доме, менее комфортном и в три-четыре раза меньшем по площади, чем этот, зато самостоятельно.       Но все не так плохо. Живу я лучше, чем в своих самых смелых мечтах, потому как не пересекаюсь со своим сводным братом. Я благодарен ему за то, что он не дает мне советов, не говорит, что и как нужно делать, а держит дистанцию. Терпеть не могу, когда мне указывают.       Если бы не та сотня баксов, что он оставил в гостиной перед уходом, я бы смело мог сказать, что Адам не принимает никакого участия в моей жизни, не считая того, что он дал мне крышу над головой.       Его плазменный телевизор, xbox и многие другие вещи в доме выглядели очень соблазнительно, но, не смотря на это, все два дня я занимался только учебой. Не то, чтобы я стеснялся пользоваться всем этим, просто мне было до сих пор не по себе от слов, сказанных им по поводу кладовки, ванной и его спальни.       Это не давало мне покоя.       Это, блять, мешало мне спать, есть, учиться, делать все то, что я обычно делал до того, как переехал сюда.       Я проснулся от того, что из-за неудобной позы у меня затекли ноги. Крохотные бутоны цветов начинали закрываться, сжиматься в еще более маленький комочек. Темнело.       Что-то было не так. Тихая мелодия играла в доме, и я точно помню, что не включал ни радио, ни телевизор, когда уходил. Стоило мне открыть дверь, как громкая музыка больно резанула по ушам.       В коридоре какой-то парень вжимал бедную девушку в дверной косяк, пока та снимала с парня… Лифчик? Черт, да это же девушка. Это две девушки. Что за..?       Стараясь не смотреть по сторонам, дабы не травмировать свою нежную психику, я отправился на поиск инициатора этой вечеринки, чтобы выяснить, какого черта он устроил. Иногда дергающиеся фигуры и чмокающие силуэты было особенно сложно игнорировать, но я старался.       Я нашел его на кухне, где он звонко хохотал, снимая на телефон поцелуй двух парней и девушки. Эти трое целовались настолько страстно, что я невольно задумался, не сожрут ли они друг друга… — Малыш Март! — брат улыбался во все 32 идеально ровных, белоснежных зуба, — Эй, смотрите, это мой брат!       По виду все были то ли пьяные, то ли обдолбаные. У одного парня вообще не было никакой одежды, кроме повязки на бедрах из штор, до этого благополучно висящих в прихожей. Слава богу, она прикрывала все, что обязательно нужно было прикрыть.       После слов «мой брат» все ободряюще загалдели, несмотря на то, что половина на меня даже не взглянула. — Меня зовут Марк! МАРК! — музыка была настолько громкой, что мне приходилось кричать, чтобы он меня услышал. — Мы можем поговорить?!       Я взял его под руку и силой потащил в сторону его комнаты (она была ближе, чем моя). Адам смеялся, кричал, свистел, посылал воздушные поцелуи и вообще что только не делал по дороге.       Когда мы наконец дошли, я с тихим стоном скинул его полуживое тело в кресло. Сколько же он, блин, весит?  — Где я? — спросил он, оглядываясь по сторонам. В комнате было гораздо тише, и это позволяло мне отчетливо слышать его.       Мда, пытаться просить его прекратить это безобразие будут абсолютно бесполезно.       Зрачки его были расширенны настолько, что сложно было сказать, какого же цвета его глаза. Пухлые губы изогнуты в нагловатой усмешке, тусклый свет ночника освещает красивую линию челюсти. Он пугал меня. — Ты девственник? — спросил он, глядя поверх моей головы, будто бы ни к кому конкретно не обращаясь. — Что? — спросил я, ошеломленный такой наглостью. Может, послышалось? Интересно, если я попрошу его вести себя потише, он меня послушает? — Ты когда-нибудь целовался с мужчиной? — на этот раз Адам посмотрел на меня. Наши взгляды пересеклись и меня чуть не передернуло. — Нет, — уверенно ответил я. О том, что я даже с девушками ни разу не пробовал, я решил умолчать, чтобы не выглядеть в его глазах еще более жалким. — Я тоже. Надо бы попробовать, — сказал он, глядя на мои губы, — мне кажется, мы многое упустили.       Мне не нравился ни тон, которым он это произнес, ни его недобрый взгляд, не предвещающий ничего хорошего, ни полуулыбка, надменная, насмехающаяся.       С трудом, слегка пошатываясь, он встал с кресла и за долю секунды сократил расстояние между нами, чего я никак не ожидал. Я дернулся и попятился назад.       Еще одно резкое движение, и весь Адам вокруг меня. Он шумно выдохнул, и пространство между нами наполнилось стойким запахом алкоголя, настолько сильным, что я сам мог опьянеть от этого.       Он смотрел на меня.       Тпру, это нужно прекращать. Мне оставалось лишь надеяться на то, что Адам не вспомнит, что я нарушил его указ не появляться в его комнате.       Ничего не вспомнит.       В его глазах появился странный, до жути пугающий блеск, и он открыл рот, явно собираясь что-то сказать, когда я подорвался и, расталкивая людей, добежал до своей комнаты, после чего заперся на три замка.       От пьяного Адама лучше держаться подальше. Он пугает меня до мурашек.