Замечал ли я...?

Новый день. Новая репетиция. Новый концерт. Выступления вместе или по одиночке – это не имеет значения. Ведь в головах молодых людей мысли только друг о друге. Об их последнем разговоре, который сейчас прокручивается снова и снова в их головах.

***

Два дня назад. - Вечера, Лука, - в квартиру, принеся с собой осенний холод, устало ввалился растрёпанный Хаусер с виолончелью за спиной. - Ага. - Я голодный. - Ага. - У нас есть что-нибудь из еды? - Ага. - Так, - Степан поставил виолончель в угол и широкими шагами прошёл к дивану, на котором недвижно сидел уставившийся в работающий телевизор Шулич. – Что случилось? Лука? Ау-у! – виолончелист осторожно тронул сидящего парня за плечо. - А, да, что? – последний вздрогнул и быстро кинул взгляд на лицо стоящего рядом друга, тут же отводя глаза. - Да что с тобой за фигня такая уже который день? Вечно сидишь, залипаешь в одну точку, а из слов от тебя дождёшься только «да» и «ага»! - рявкнул Хаусер, сразу осёкшись. - Прости, Степан, просто... Поговорить с тобой надо, - неуверенно промямлил Лука, напряжённо сжав переносицу пальцами, избегая взгляда Степана. - Неужели это настолько серьёзный разговор, что ты сидишь уже несколько дней и даже смотреть на меня не хочешь? – нервно фыркнул небритый парень. - Да, серьёзный, - с каменным выражением лица ответил молодой человек. Хаусер кашлянул и отвернулся к окну. «Господи, да по мне уже точно всё ясно, о чём это я хочу с ним поговорить». - Понимаешь, Степан... - дрогнувшим голосом начал Лука. – Мы же с тобой друзья, так? – не ожидая ответа на свой вопрос, он продолжил. – Так вот, друзья, да... Ты никогда не думал о том, что мы могли бы быть... немного ближе? – парень закашлялся и покраснел. Ответом ему было молчание, продлившееся, впрочем, несколько секунд, прерванное рваным вздохом Степана и последовавшим за ним странным шорохом и визгом молнии. Лука резко обернулся и увидел друга (или же теперь совсем не друга?), закидывающего на плечо спортивную сумку с парочкой его вещей. - Степан?.. - Пойду, прогуляюсь, - тихо сказал Хаусер, хлопая дверью и прислоняясь к ней спиной. – Да, просто прогуляюсь...

***

За прошедшие с того разговора полтора дня виолончелисты не виделись ни разу. Лука жил в их общей съёмной квартире, а сам Степан снял номер в ближайшей гостинице. Но, тем не менее, встретиться им предстояло вечером этого дня. Ведь не могли же они отменить концерт просто из-за своих разногласий, а причина поуважительнее пока не придумывалась. Лука, заперевшись в квартире, абстрагировался от внешнего мира чуть ли не полностью, если бы не друзья, названивавшие ему каждый час, пытаясь вытащить на улицу, но всё было тщетно. Нет, виолончелист отрёкся от всего не драматично из-за несчастной любви, как может показаться и, собственно, кажется на первый взгляд. Он понимал, что ему, как и Степану, надо обдумать многое, в особенности его чувства и ещё один неизбежный разговор. А тем временем Степан разбирался в себе не один, взяв себе в помощники алкоголь, что, впрочем, не очень-то помогало, а делало ситуацию ещё непонятнее и запутаннее для нетрезвого мозга. Пропив весь вечер и ночь после того разговора и так и не придя ни к каким конкретным выводам, Хаусер решил пустить всё на самотёк: просто взять и пойти к Луке, а дальше как уж разговор сложится. - Да всё пройдёт гладко, всё будет нормально... - бубнил небритый потрёпанный парень, стоя около двери их с Лукой квартиры и наматывая полосатый шарф на покрасневшие от холода пальцы. Наконец, глубоко вдохнув напоследок, Степан достал из кармана ключи. Немного приоткрыв скрипнувшую дверь, он осторожно заглянул в прихожую, затем прошёл вглубь квартиры. Над диваном просто клубами опускался сигаретный дым. - Мне ты не разрешал курить в квартире, - хрипло начал Степан. Со стороны дивана не раздалось ни звука. – Я пришёл. Я здесь. Я с тобой говорю. Ты же хотел поговорить, так? - Да что с того, что я скажу, - монотонно отозвался Шулич. - Да то, чёрт тебя дери, что я, может быть, хочу сказать то же самое! – схватился за голову Хаусер. – Господи, ладно, ладно, я всё испортил, я дурак, я виноват, моя очередь извиняться. Говори, Лука. Пожалуйста, - уже тише и спокойнее прибавил он. Диван скрипнул. Парень сел, затушил очередную сигарету и тяжело вздохнул. - Я тебя люблю, - сиплым голосом медленно произнёс он. – Ну что, хочешь сказать то же самое? – хмыкнул Лука. - А что если да? Без лишних слов Степан подошёл к дивану, вскинул брови, увидев, что Шулич был в одних джинсах, взял его за руку, резко поднял и прижал к себе. Лука поёжился и судорожно сжал в руках всё ещё холодную кожаную куртку на спине обнимавшего его парня, утыкаясь в его шею. Через минуту объятий, всё так же молча, парень поднял голову: медленно, проводя носом по щеке Хаусера, с улыбкой морщась от колючей щетины; он остановился в паре миллиметров от его приоткрытых губ, глаза в глаза. Эти миллиметры первыми преодолели губы небритого виолончелиста, мягко и несмело прижимаясь к губам Луки. Тот ответил на поцелуй, зажмурившись и крепче обнимая Степана, как будто боялся, что всё это может закончиться, так и не начавшись, что всё это сон. Хаусер, разрушая все опасения Луки, подхватил его на руки и потащил в сторону ближайшей кровати. - Так разрешишь мне курить в квартире? - Да всё, что угодно, только замолчи и продолжай...

***

Нуу, наверное, вышло слишком нэжно и банально, но я их отношения именно такими сюсечными вижу, не получается по-другому Про курящего Хаусера чистая выдумка автора Просто его образ в моей голове сразу возник с сигаретой Может, он и курит, кто его знает) И да АААААА ГОСПОДИ ЭТО МОЙ ПЕРВЫЙ ЗАКОНЧЕННЫЙ ФИК ЩАСТЬЕРАДОСТЬ