Мой маленький джинчурики

Ненависть. Это слово уже вошло в привычку. Когда каждый день ты видишь эти ненавистные взгляды, так и хочется рвать и метать или умереть, прихватив с собою души тех, кто так ненавидит меня. Его внешность была не то, чтобы обычной, но не слишком примечательной для такого мира, где встречаются люди с шестью руками или семью глазами: ярко-желтого цвета волосы, голубые глаза и его самая отличительная черта — три полоски на каждой щеке. Со временем он понял, что люди — самые жалкие существа на этой планете. Они заставляют его страдать так сильно, что от этой боли можно было кричать во все горло, лезть на стену, но он терпел. Конечно, сначала он пытался привлечь к себе внимание, хотелось, чтобы хоть кто-то проявил к нему сочувствие, понимание и заботу. Но все попытки оказались тщетными. Им не было до него никакого дела. Наруто было всего-то 6 лет, когда он поступил в Академию. Но даже там ничего не изменилось — другие дети относились к нему так же, как и все остальные люди вокруг. Ему это все надоело. Надоели люди, обстановка вокруг и то, что его считают монстром и собственностью деревни. Мир для него потерял ту былую радость, что он испытывал, глядя на свою деревню и на людей, внимания которых он хотел добиться. В один не очень прекрасный день ему открылась правда. Он, как обычно, тайно от всех тренировался в лесу. Прежде чем понять, что произошло, Наруто был атакован вражескими шиноби из Деревни Скрытой Травы. Но даже после того, как он был тяжело ранен, его никто не заметил, так как он просто упал в кусты, которые скрывали его с головой. Он очнулся в темном, мрачном и сыром месте. Вокруг проходило множество труб, с которых мучительно медленно капала вода. Находясь в такой хмурой обстановке, Наруто понял, что любой тут просто сойдет с ума, если будет долго находиться. Узумаки пошел вперед, не оглядываясь. Ему будет все равно, что случится дальше, ведь его жизнь потеряла всякий смысл. Пройдя чуть вперед и повернув налево, он зашел в огромный, плохо освещенный зал и остановился около огромнейшей клетки, которая, как оказалось, не была пуста. Взгляд Наруто приковали большие красные глаза, которые смотрели на него с любопытством. В них он чувствовал ненависть и злобу, но они были направлены не на него. Маленький ниндзя подошел к клетке. Она скалой возвышалась над ним и казалось, что вот-вот рухнет. — Ты кто? — в ответ он услышал громкий смех, который ужаснул бы каждого, кто встретился бы на его пути, но ему было уже все равно. — Так ты ничего не знаешь! Люди называют меня Кьюби или по-другому — Девятихвостый Демон-Лис. Я тот самый монстр, который разрушил Коноху шесть лет назад и тот, из-за которого тебя ненавидят. Наруто смотрел на него и видел то, чего не могли другие — тоску и скуку. Тогда Узумаки перелез через прутья, что несказанно удивило Кьюби, и обнял его. Лис не знал, что делать: раньше такого он никогда не происходило. Затаив дыхание, Кьюби слушал, как ровно бьется сердце того, кто впервые в жизни признал его не как демона. — Ладно, пацан, учти, помогу тебе один-единственный раз. — Мне нет смысла жить дальше, ведь я один, и все меня ненавидят. Я больше не хочу быть один, — сказал парень со слезами на глазах. — Ты шиноби или кто? Настоящий шиноби должен скрывать свои чувства. Давай заключим сделку! Я научу тебя быть сильным, другими словами, первоклассным шиноби. И я буду тем, кто будет тебя защищать. Но ты должен будешь выпустить меня на волю. — Я согласен. Но взамен, ты станешь моим другом, — глаза Наруто предательски заблестели, с головой выдавая хозяина. — Хм… мне еще никто не делал такого предложения, но я согласен. Красная чакра окутала парня, и рана быстро начала заживать. Но все-таки она была слишком большая, чтобы так сразу затянуться. — Спасибо, — прошептал Наруто, прежде чем провалиться в глубокий сон. — Чувствую, что-то скоро произойдет, — сказал Курама и тоже отправился на покой.

***

Проснулся Наруто там же, где и упал. Ребра нещадно болели от удара о землю и уже подзажившее ранение давало о себе знать. Он не помнил, как дошел до дома. Хорошо, что никто не встретился на пути, а то были бы проблемы. Его радовало только одно — он теперь не один. Придется притворяться таким, каким я был раньше, шумным и тупым. Люди еще ответят ему за всю ту боль, что он испытал.