Аллах дозволил мне сближение с нею...

Когда глаза мои увидели ее, одетую в красное , сердце мое разрывалось и раскалывалось от печали. Ее одежды были подобны тому, словно на купалась в крови убиенных. И этим убиенным стал я. На ее платье – моя кровь. Потому что она больше никогда не будет принадлежать мне, эта простая истина заставляет мое сердце обливаться кровью, которая стала главным украшением ее одежд. В чем заключается истина? Истина в том, что я люблю эту женщину. Поэтому я не отдал ее Матракчи. Она принадлежит мне, как принадлежат мне мои глаза, члены, легкие. Нигяр – моя женщина, мой шатер отдыха на поле боя, куда я устремляюсь, когда ранен. Ее покорность и ласка пленяют меня ровно настолько, насколько манят изгибы ее молодого тела. Для нее нет никого, выше меня – в ее глазах сам Сулейман – никто. Я для нее Султан. Я ее господин. Ни единого упрека не срывалось с ее уст в мою сторону, только лишь ее шепот любви и сладострастные стоны услаждали мой слух. Когда я поведал ей, что отныне – она принадлежит мне, ее дивное лицо озарила улыбка, которой очень не хватало ее лицу ранее. Аллах дозволил мне сближение с нею…Я словно мальчишка, упивался ее телом, запахом…Я приник к ней, словно путник, идущий в пустыне, который наконец нашел оазис. Мои руки скользили по ее коже, словно легкий ветер по барханам. Я, страждущий, все не мог напиться. Когда же я был всецело пьян от нашей близости, я понял, что если я уйду, то буду постоянно оглядываться, глядя на луну, я стану искать ее лик, я буду желать ее при каждом глотке воды, если ее не будет рядом.. Тогда я решил, что Нигяр будет со мной. И на сколько бы я от нее не уходил, я всегда буду оглядываться и возвращаться..