Случайный дождь

      С заходом солнца район Хондэ окрасился яркими огнями, а народа стало столько, что не протолкнуться. Улицы заполонили молодёжь и музыканты, которые не упускали случая похвастаться своими умениями. Хань Гэн в длинном шарфе и куртке сидел на пластиковом стуле и слушал какую-то рок-группу из двух человек. Рядом на асфальте бутылки с водой поддерживали бумажку с их названием. Музыканты сбивались, инструменты их не слушались, но зрители всё равно не расходились. Может быть, они надеялись, что скоро проблемы прекратятся и начнётся нормальный концерт. А может быть, им просто некуда спешить. Иногда кто-то украдкой посматривал на лидера Шварц, видимо, узнавая. Хань Гэну не хотелось думать об этом сейчас, и поэтому он просто наслаждался опускающимися сумерками.       Исполнив известную всем песню группы Nirvana, музыканты вдруг переключились на отечественный продукт и заиграли «Стеклянную кожу» Фаллен. Хань знал, что её написал Йесон, но почему-то мрачные и тоскливые звуки напомнили ему о Хичоле. Злом и обиженном на что-то Хичоле, который всё время пытается его задеть. Хичоле с длинными чёрными волосами и бровями вразлёт, который с аппетитом пьёт его чай и делает вид, что его сейчас стошнит. Хань Гэн невольно улыбнулся, а потом вовсе рассмеялся. Почему он только вспомнил об этом засранце?       Зрители начали недоуменно оборачиваться, и он поспешил ретироваться, пытаясь замаскировать смех неловким покашливанием в шарф. ***       Немного уставшие после фанмита Фаллен вернулись в общежитие. Они привыкли, что раньше дома их никто не ждал, поэтому сейчас жадно втягивали встретивший их аппетитный запах жареного мяса и овощей.       Канин первым заявился на кухню, где уже ужинали Шварц. При его появлении сидящие за столом разом подняли головы. — Что у нас на ужин? — принюхиваясь, спросил Канин и заглянул в тарелку Кюхёна. Тот отодвинул ее подальше. — Не у нас, а у вас, — пробурчал Ынхёк, набивая рот кусочками курицы. — Не угостите сонбэ? — укоризненно поцокал языком Канин. — Я в вас что, ошибался?       На кухне появились Рёук, Йесон и Сонмин. Рёук колебался между выбором, готовить самому или наплевать на гордость, Йесону было всё равно, а Сонмин просто сел за стол. — Курица, кимчи и рис, — ответил Хань Гэн, добавляя на стол пустые тарелки. — Хватит всем, если только… — он взглянул на Рёука, — если только все согласны попробовать мою «гадкую» еду.       Рёук с неохотой проинспектировал сковородки и рисоварку. — Пожалуй, пахнет съедобно… — Хватит привередничать, налетай! — рявкнул Канин и улыбнулся сидящему за столом Итуку. — Вы же не против? — Н-нет… — Ну вот, — довольно кивнул Канин.       Хань Гэн подождал появления остальных, но больше никто не пришел. — Хичоль ушёл в «Сытый животик», а Шивон — на ужин к родителям, — объяснил уплетавший за обе щеки Канин, неведомым образом угадав его мысли. — Кстати, я слышал вашу репетицию. Случайно оказался рядом. Должен сказать, что впечатлён. Донхэ хорошо вписался в Шварц, а?       Донхэ в наушниках не обратил на него внимания. Остальные переглянулись. — Думаю, он скоро подружится со всеми, — уверенно кивнул Итук. — Конечно! — воскликнул Канин. — Ладно, вы тут доедайте, а мы с Итуком в бар.  — Что? — удивился тот, но Канин просто сгрёб его в охапку и потащил за собой, приговаривая, что парни и сами со всем разберутся.       Ынхёк вздохнул. Он сказал, что Донхэ им нужен, но нужен пока только в качестве музыканта. Он никак не мог привыкнуть к тому, что тот сидит с ними за одним столом и является частью Шварц, которые вместе уже несколько лет. Что ни говори, а Донхэ оставался для него чужим. ***       Обычно перед сном Сонмин играл на гитаре пришедшие в голову мелодии, писал собственную музыку и аранжировал старые песни Фаллен. Канин, если был в то время в комнате, оценивал и комментировал или просто занимался своими делами и не мешал.       Сегодня Сонмин играл с особенной страстью. Он был вместе с Канином тем утром и тоже слышал репетицию Шварц. Их музыка заставляла его почувствовать ностальгию и глубокую тоску. Тоску по тем временам, когда они с друзьями собирались в подвале и играли песни собственного сочинения, таскались по дешёвым клубам, ходили на концерты любимых групп и мечтали, что когда-нибудь будут стоять на такой же большой сцене. Родители Шивона тогда были ещё не так богаты и только-только открыли магазин музыкальных инструментов, остроумный Хичоль сыпал идеями и претворял их в жизнь, Йесон был так же молчалив, но ещё не начал курить, отравляя голос, а милый макнэ Рёук смотрел ему в рот. Тогда они о многом мечтали, а сейчас, когда Фаллен добились почти всего, что хотели, он почему-то ощущал себя пустым.       Уже вернувшийся из бара Канин закончил разговаривать по телефону и повернулся к нему.  — Сонмин, ты так струны порвёшь, — укоризненно сказал он. — Что с тобой? Какой-то новый стиль в музыке?       Вместо ответа Сонмин бросил гитару и упал на кровать.  — Хён… — вздохнул он, глядя в потолок, — что мы делаем?  — Что? А что мы делаем? — Канин был занят телефоном.  — Мы почти перестали заниматься музыкой. Думаешь, как мы выступим на конкурсе?  — В каком?.. А, в этом… Отлично, как и всегда, — улыбнулся Канин и продемонстрировал ему экран. — Смотри, как мы с Итуком здорово получились! А он не хотел салат в рот запихивать…  — Хён! — не выдержал Сонмин и отобрал у него телефон. — Я с тобой серьёзно говорю! Хичоль превратился в какую-то мнительную истеричку, теперь и ты меня не хочешь выслушать?  — Отдай телефон, — нахмурился Канин, и когда Сонмин послушался его, заботливо спрятал гаджет в нагрудный карман. — Что тебе не нравится в Хичоле? Вы поссорились?  — Нет, — махнул рукой Сонмин и снова уставился в потолок. — Он просто… стал каким-то другим. Он ленится репетировать лишний раз, ему плевать, напишет ли Йесон новые песни или нет… И при этом он до дрожи боится, что Шварц нас обойдут.  — Он просто устал.  — Я тоже устал, хён. Мне всё равно, выиграем мы на этом конкурсе или проиграем. Я просто хочу писать музыку, играть на сцене вместе со всеми вами… Я устал от этой мишуры, устал от журналистов, я от всего устал…       Канин молчал.  — Помнишь, как я играл на бубне в школе? — вдруг спросил он. — Давай сыграем на пару? Нашу любимую? ***       Кюхён стоял у комнаты Сонмина и слушал его игру. Он восхищался ею. Столько эмоций, жизни, страсти… Сможет ли он это повторить? Он огорчённо посмотрел на гитару, которую держал в руках, и провёл по струнам. Нет, наверное, не сможет…       За дверью раздался голос Канина, потом заговорил Сонмин. Что-то о конкурсе, о Хичоле…  — Уши ещё не болят? — вдруг сказал кто-то совсем рядом. Это оказался Хичоль, который вернулся из кафе Шиндона и направлялся в свою комнату. — Что ты забыл под дверью Мина?  — Н-ничего, — покраснел Кюхён и быстро ушёл. Он и сам не знал, почему подслушивал. Хотя разве можно уйти, когда Сонмин играет?       Он закрылся в своей комнате и попытался извлечь из гитары хоть какие-то вменяемые звуки. ***       Хичоль просто не находил слов. В Шварц что, действительно ни одного адекватного человека нет? Один ходит, под дверью подслушивает, другой всё время ворчит и хлопает дверьми, менеджер им и слова против сказать не может, макнэ косит под дурачка, пятый…  — Ах да, пятый же Донхэ, — вспомнил Хичоль и сел перед зеркалом в своей спальне. — Повезло же ему, в кавычках. Директор Ли говорил, что он сам вызвался играть в Шварц? Наверное, у Хэ разум помутился, раз он такой талант в говне зарывает…       Он смыл макияж и снял резинку с волос. Они тут же рассыпались по плечам.  — А хуже всего этот лидер липовый, выскочка…       Под слоем тоналки на подбородке оказался прыщ. Дрожащие от негодования пальцы как можно скорее смазали его кремом и залепили пластырем.  — Чёрт, только не это…       Перед глазами стоял гитарист Шварц. Может быть, не стоило столько пить с Шиндоном?..  — Ненавижу, — сказал Хичоль своему отражению. — Ненавижу тебя, понял?       Он попытался отвлечься игрой с Хибомом, но все его мысли были заняты противостоянием с Шварц. Не выдержав этого, Хичоль ушёл на кухню в надежде найти там Хань Гэна и снова высказать ему всё, что он о нём думает.