Случайный дождь

***       Снег падал на землю крупными хлопьями и залеплял окна, когда автобус выехал из Сеула по белой дороге. Кусты и деревья, даже высокие травы и ограды опушились блестящим инеем. Музыканты радостно смотрели в окна на порхающие в воздухе искрящиеся снежинки, которые летали в воздухе, словно белые мухи. Снег начал идти с раннего утра и шел беспрестанно, с каждой минутой всё гуще и сильнее.  — Извините, конечно, это всё красиво, но почему так много снега? — спросил Канин, который ехал впереди с Итуком. — Мы редко выбираемся из города, а тут такое. Вдруг застрянем?  — Не застрянем, нам не так далеко ехать, — заверил его Итук, который не был намерен пропустить возможность отдохнуть за счёт компании.       Они оба пытались как-то оживить атмосферу в автобусе, отпускали шуточки, придумывали игры, но всё быстро глохло и скоро они махнули рукой на это дело. Рок-музыканты закрылись каждый в своём мирке, спрятавшись за наушниками и телефонами. Итук ощутил себя родителем, который не может справиться с кучкой трудных подростков.  — А, наплевать, — добродушно сказал Канин и выкинул «бумагу». — Ты проиграл.  — Что? — не понял Итук. — Мы играли сейчас?  — Да, только ты об этом не знал, — пожал плечами Канин. — Ты должен мне желание.       Итук возмутился, но осознал, что Канин — единственный, кто готов с ним взаимодействовать. И без его помощи Итук точно не сплотит этих нервных эгоистичных подростков, и они просто выскользнут из его тощих ручек, как стая рыбок.  — Ладно, говори, — вздохнул он, ощутив всю тщетность одиночного бытия.       Ынхёк не обращал внимания на жужжание и копошение на менеджерских местах, уныло уставясь в окно. Он знал, что рядом с ним сидит Кюхён, а позади — Донхэ с Шивоном, но он не хотел с ними общаться, их присутствие только раздражало, и он сам не до конца осознавал, почему. Просто раздражало и всё. В наушниках, как назло, заиграла грустная мелодия, так подходящая его настроению и мертвенному пейзажу за окном, что он сердито переключил её на развесёлый танцевальный трек, который взбесил его ещё больше. В итоге он остановился на KORN. От агрессивных басов на душе стало спокойнее. Он попробовал заснуть.       В его кресло сзади что-то врезалось, и Хёк зло подпрыгнул. Он обернулся и увидел спящего Донхэ, которого Шивон располагал поудобнее.  — Извини, у него нога дёрнулась, — сказал спокойно Шивон. — Он спит.       Хёк смачно выругался, так что половина автобуса посмотрела в его сторону. Ну и плевать. Настроение было паршивым настолько, что он сам себя не понимал. Хёк не особо любил копаться в себе и анализировать эмоции.       Через полчаса автобус остановился у заснеженного домика в лесу. С неохотой народ повалил из автобуса.       Домик оказался совсем не таким большим, как представлял себе Итук. При его ближайшем осмотре вовсе оказалось, что он рассчитан самое большее на десять человек при условии, что спать они будут на полу, диване, креслах и где придётся. Менеджеры смекнули, что директор Ли специально дал им такой домик, чтобы участники групп не разбрелись по комнатам по одному, откуда их уже не вытащить, поэтому решили во что бы то ни стало оправдать его ожидания. Итук взял бразды правления в свои руки.  — Так, разделимся на группы, — скомандовал он, пока его подопечные ещё не успели разойтись кто куда. — Здесь нужно прибраться. Думаю, Сонмин и Генри хорошо с этим справятся (Сонмин и Генри удивлённо переглянулись). Нужно приготовить барбекю и закуски к нему, лапшу там или ещё чего… Здесь, конечно, не обойтись без Хань Гэна и Рёука, но их у нас всего двое, поэтому разбавим их Йесоном и Хичолем (Вышеупомянутые пары шокированно уставились друг на друга, мысленно вставая на тропу войны). Что у нас ещё осталось? Украсить дом — Кю и Шивон, — и дровишки для костра с печёной картошечкой и страшилками на ночь — Донхэ и Ынхёк. Всё всем ясно? Вопросы есть? Возражения не принимаются, а записываются и будут использованы против вас, — как всегда весело закончил Итук и удалился разбирать вещи.       Канин довольно хмыкнул, показал двумя пальцами на глаза и ткнул ими в удивлённых слушателей, заложил руки за спину и тоже ушёл. В гостиной неловко переминалась с ноги на ногу напряжённая тишина.  — Да что за бред? Я не хочу с ним готовить! — первым высказался Хичоль, разумея, конечно же, Хань Гэна. — Мне что, заняться больше нечем?  — И чем же ты будешь заниматься? — скептически поднял бровь Хань Гэн.  — Найдётся, — огрызнулся Хичоль.  — Действительно, ему лучше не давать эту работу, если, конечно, вам не по вкусу угли на ужин, — заметил Йесон.  — Будто мне охота с этим дом украшать, — дёрнул Кюхён плечом в сторону Шивона, который явно не ожидал к себе такого отношения от макнэ. — Вам реально нужны эти украшения? Шарики, хлопушки? Они нас детьми считают, что ли?  — Мне придётся проследить за кухней, чтобы нас не отравили, — заявил Рёук.  — Я никогда ничего не готовил, — признался Йесон.  — Вы уверены, что он — вменяемый? — поинтересовался Сонмин, глядя, как Генри стекает головой вниз по креслу. Тому пришла идея для музыки и он снова приливал кровь к мозгу.  — А ну быстро! Быстро принялись за работу! — крикнул вдруг возникший в комнате Канин. — Кто не будет работать — останется без ужина! Или я — не Канин!       Народ подскочил от испуга и начал ретироваться. Кто — на кухню, кто — делать уборку. Ынхёк всё это время сидел на диване и равнодушно тыкал в экран телефона.  — Пошли, — сказал рядом голос Донхэ. Хёк поднял голову.  — Что?  — Пошли. Нам надо сходить за хворостом в лес, — повторил Донхэ. На щеке его всё ещё явственно виднелся след от плеча Шивона, на котором он спал. Хёка всего передёрнуло от отвращения.       Не считая нужным как-то отвечать, он накинул капюшон с мехом и вышел из дома. Донхэ последовал за ним.  — Не ходи за мной, — сказал Хёк, когда они миновали ограду.  — Слушай, — Донхэ обогнал его и встал прямо перед ним. Хёк остановился. — Я, конечно, могу играть кроткую овечку и дальше, но один ты много дров не принесёшь.  — Отойди с дороги, — сказал Хёк.       Донхэ не послушался, и Хёк поднял с земли первую попавшуюся ветку. Это была ель.  — Ты серьёзно? — скептически улыбнулся Донхэ. — От неё столько дыму будет, никакого огня.       Хёк яростно выбросил ветвь, обогнул гитариста и пошёл по тропинке в лес. Он слышал за собой хруст снега, когда снежинки ломались под шагами Донхэ.       Когда он снова наклонился за веткой, то увидел, что Донхэ собрал уже целую охапку.       Весь облик Донхэ взбесил Хёка. Его улыбка и эти ветки как будто насмехались над ним. Хёк чувствовал, как его что-то переполняет. Чтобы избавиться от этого чувства, он размахнулся и ударил Донхэ по лицу. Тот этого явно не ожидал и просто сел на снег, разметав ветки вокруг себя.  — Ты что? — только спросил он непонимающе.       Хёк хотел сказать ему многое, но не мог решить, что именно, поэтому сбежал. Позорно сбежал с места преступления. Донхэ ощупал нос и понял, что один глаз стал хуже видеть.  — Чёрт, ещё и линза выпала, — пробормотал он. На снегу найти её не было никакой возможности. Закрыв невидящий глаз, он собрал ветки и пошёл назад в дом.