Случайный дождь

      Ынхёк взял новую сосиску и встал к костру рядом с Донхэ. Тот был занят и не обратил на него внимания: тыкал ногтем в сосиску, проверяя, насколько хорошо она испеклась. В стёклах его очков отражались языки огня.  — Почему ты в очках? — прямо спросил Хёк, попутно понимая, что выговаривать слова стало сложнее. Кажется, он немного перебрал спиртного.       Донхэ молча присел на корточки и принялся за сосиску.  — Потерял линзу, — наконец, проговорил он удивительно трезвым голосом.  — Ты носишь линзы? — удивился Хёк. — Плохо видишь?       Донхэ кивнул.       Хёк подождал ещё какой-нибудь реакции, но не дождался.  — Понятно. И где ты её потерял?  — В лесу.       Хёк подумал, нахмурив лоб.  — Когда?  — Мы собирали хворост, — сказал Донхэ спокойно и обернулся к нему. — Вспомнил?       Темнота и отблески огня скрыли покрасневшее лицо Ынхёка.  — Эй! Ребята! Идите есть печёную картошечку! — позвал их Канин. — Если не успеете, я не виноват!       Скоро все окружили Канина.       Хёк воспользовался тем, что никто на него не смотрит, развернулся и направился в тёмный проём леса. Он прошёл немного вглубь, насколько позволяли свет костра и фонарей у дома, затем включил фонарик на телефоне и начал светить вокруг себя. Скоро он дошёл до места, где упал Донхэ. Оказалось, что почти все следы замело свежевыпавшим снегом. К тому же в тот день был довольно сильный ветер. Линзу найти было просто невозможно.       Он присел и начал разгребать снег руками. ***  — Где Ынхёк? — оторвался от картошки Итук и обвёл взглядом собравшихся. Ударника не было.  — Может, пошёл в дом? — предположил Шивон. — Картошечка просто пальчики оближешь!  — А то, — довольно кивнул Рёук. — Такую картошечку ещё моя бабушка готовила! Не забудь чесночок и маслице.       Хичоль поперхнулся.  — Ты где таких слов нахватался? Чтобы в моей группе никаких сюсюканий! — строго сказал он пьяным голосом.  — Кюхён, сбегай-ка в дом за Хёком, — попросил Итук. Кюхён вытаращился на него.  — С чего это я должен бегать?  — Ты молодой, а я уже немного устал, — Итук выразительно поморщился, потерев шею.       Кюхён рассовал по карманам несколько запечённых в фольге картофелин и направился в дом. Чёрт бы побрал этого Хёка. С чего ему вздумалось куда-то пропадать? Небось, дрыхнет уже где-нибудь на диване.       Вокалист вернулся через несколько минут.  — Никого в доме нет, — проворчал он. — И в туалете, и в спальне тоже. И даже на кухне под столом я проверял, — добавил он сразу, чтобы избежать вопросов.       Итук нахмурился.  — Что-то мне это не нравится, — сказал он. — Канин, я же просил тебя не привозить много спиртного! Мои только школу закончили, пить не умеют! Мало ли что может с одной рюмки в голову взбрести!  — Не говори за всех, — заметил Кюхён.  — Так, надо его найти, — встал Итук. — Не дай бог, замёрзнет где-нибудь. И вообще ночь на дворе, куда его понесло?       Участники Шварц начали поиски. Фаллен им помогали. Облазили весь двор, заглянули в каждый уголок дома. Проверили автобус. Он стоял на месте.  — По крайней мере, он ушёл пешком, — подытожил Итук, когда все снова собрались во дворе. — Всем взять фонарики и проследить, не ведут ли какие-нибудь следы из дома!  — Но мы уже всё затоптали, — простонал Кюхён. — Тут теперь сотни наших следов!  — Ищите! — рявкнул Канин. — Иначе я вызываю полицию!       В голове Донхэ забрезжило смутное подозрение. Он включил фонарь и пошёл по тропинке, по которой они с Хёком шли днём. Тропинку уже занесло снегом, и понять, когда там последний раз прошёл человек, было нельзя. Попутно он светил в разные стороны на случай, если Хёку взбрело в голову сойти с тропы и упасть в какой-нибудь сугроб.       Через десяток метров пропажа нашлась. Красная куртка Хёка ярко выделялась на фоне снега. Он что-то искал в темноте, разгребая снег руками. Донхэ остановился и направил на него луч фонарика.  — Что ты делаешь? — спросил он, потому что Хёк его, казалось, не заметил. Тот повернул к нему лицо. Донхэ не поверил своим глазам. Оно было заплаканным.  — Я… — начал Хёк. — Я хотел найти твою линзу…  — Ты совсем дурак? — серьёзно спросил Донхэ. — Тебя все ищут. Пошли домой.  — Я хотел найти линзу! — воскликнул Хёк. — Но здесь везде снег! Я хотел найти, копал, копал… Чуть руки не отвалились! И… потерял телефон…  — Что? — переспросил Донхэ.  — Я потерял телефон где-то в лесу! Я копаю, а его нигде нет! Там все песни! Музыка для альбома! На конкурс… вся музыка… — лицо Хёка снова стало жалобным, как будто он вот-вот заплачет.       Донхэ не нашёлся, что сказать. Он посветил кругом фонариком, но ничего похожего на телефон не заметил. Он тяжело вздохнул.  — Пошли домой, — сказал он. — В такой темноте мы всё равно ничего не найдём. Вернёмся утром. Я сам тебе помогу.  — Нет, — капризно протянул Хёк. — Тогда уже всё будет под снегом, мы ничего не найдём…  — Пойдём, — Донхэ силой поднял его с колен. На ощупь руки Хёка были похожи на лёд. — Обопрись на моё плечо.       Хёк обречённо послушался, пьяно всхлипнув.       Так вдвоём они вышли из леса. Итук радостно вскрикнул, все окружили их кольцом, наперебой спрашивая, что случилось и где был Ынхёк. Донхэ сказал только, что всё объяснит утром, а пока Хёку надо поспать.       Он завёл Хёка в дом и уложил на кушетку в дальней комнате. Парень начал дрожать. Наверняка переохлаждение. Донхэ взял его ладони в свои, чтобы согреть дыханием, потом накрыл всеми одеялами, какие смог найти, и направился к выходу. Его самого уже клонило в сон, хотя он в этот вечер не выпил ни капли.       Неожиданно Хёк раз­ле­пил гла­за. Пе­ред со­бой он смутно уви­дел оч­ки Донхэ. В полусне Хёк про­тянул к ним ру­ку и хо­тел дот­ро­нуть­ся, но оч­ки не ста­нови­лись бли­же.  — Я хо­тел най­ти её, — прохрипел он еле слышно. — Дон­хэ… Ку­да ты…       Глаза его закрылись, и он провалился в сон. Рука упала. Донхэ помедлил, затем по­дот­кнул ему оде­яло и вы­шел, тихо затворив за собой дверь.