Часовая книга

17 лет назад...

Часы в зале размеренно отсчитывали время, их тиканье слышалось во всём замке. Мрачный вид кабинета, определенно давил на тех, кто изредка заглядывал в него. Тяжелые бархатные алые шторы, и черное, очень тонкое, словно паутинка, кружево занавесок обрамляли окно. Деревянное, обитое кожей кресло, чей скрип раздавался на всю комнату каждый раз, когда наставник двигался. Мерные удары часов… — Вы не можете так поступить! — кричала Василиса, смахивая со стола зодчего все вещи, до которых достала ее рука, но ни единая мышца на лице мужчины даже не дрогнула. Он был таким же холодным и отрешенным, несмотря на то, что юная Василиса в слезах билась, вырываясь с хватки Драгоция. Видимо, возраст обошел зодчего стороной, ведь и поныне учитель Нового Времени был таким же темноволосым, с легкой сединой на висках, и аккуратной козлиной бородкой, за которой так старательно ухаживал. Все, что в нем изменилось это... его характер. В карих глазах перестал плескаться задор, зодчий больше не шутил и на любую иронию отвечал холодным взглядом. Все изменились и не только он. В некогда веселых и задорных глазах василькового цвета теперь прочно обосновались тоска и печаль. Перемены затронули всех жителей Расколотого замка. Каждому было тяжело осознавать, что тысячелетием их жизнь не изменится, что каждый день у них будет пресным и серым. Разве о таком будущем мечтало Время? Пожалуй, нет... — Я – могу, — холодно отчеканил Миракл, сцепляя руки в замок, глядя прямо в глаза черноключнице, совершенно не стесняясь этого жеста. Василиса устало рухнула в кресло, не веря, что весь замок превратился в жутких снобов. А ведь еще пять лет назад, когда ей исполнилось пятнадцать, казалось, что жизнь в замке, где полным-полно загадок будет куда интереснее и познавательнее... Но со временем девушка поняла, что все совершенно не так. Южную башню, где проживала Василиса, ребята ещё на первом году обучения изучили вдоль и поперек, даже выяснилось, почему именно в нее слетаются мары и затерянные во времени. Потом шла Северная... в итоге все пять башен, включая колокольню, были изучены и нанесены на карту замка. В первое время Фэш уверял девушку, что все будет хорошо, и что это только башни, а у них еще есть куча времени, чтобы заняться изучением нижних ярусов, но с каждым днем жизнь приходила в упадок, особенно когда... Однажды явившись на площадь к друзьям, Захарра даже не узнала подругу. Именно после этого случая все и началось. Жителей замка просто забыли, воспоминания о них исчезли, и имена – Фэшиар Драгоций и Василиса Огнева - почти никому и ни о чем не говорили. — Нет, не можешь, — протестовал на этот раз Фэшиар, звонко ударяя по столу так, что некоторые мелочи, не скинутые рукой часовщицы, легонько подпрыгнули вверх. Миракл усмехнулся, но без доброты. Все ожесточилось, игры в ключников закончились. Давно закончились! Цель оправдана и зодчими. Василиса и Фэшиар вместе с одним из них делали вылазки из замка. Черные плащи с капюшонами, стали их частью на три года... Чертовых три года они старались найти хоть зацепку о себе, но все кончалось тем, что: « — Никакой Василисы Огневой мы не знаем, это мифы! Мифы!» — именно так усмехались люди на вопросы зодчих, и Огнева все чаще ловила себя на мысли, что не стоило ей возвращаться в этот мир. Но больше всего поражало зодчих то, что Драгоции помнили о существовании Фэшиара, его параллель не исчезла, он остался в памяти людей, которые знали его. И когда делегация явилась в Змиулан, Фэшиара приняли как героя, а вот о юной Огневой едва вспомнили.Это стало для нее сильнейшим ударом. Даже отец с другой параллели помнил о своей дочери, а друзья встретили презрительными взглядами. Это стало единственной целью Нового Времени — вернуть воспоминания о себе. И Зодчие вместе с Астриусом и советом искали ответ на вопрос: «Почему же исчезло воспоминание о дочери самого Огнева?». Ответ пришел сам собой. Огнева провела в Расколотом замке уже больше пяти лет, ее параллель просто угасла в первые годы, как будто и не было всего того, что с ней произошло, как будто все это стерли, как ластиком по бумаге. — Специально для Драгоциев повторю! — с нажимом произнес Миракл, — я могу все! — холодно отчеканив каждое слово, он отмахнулся от Нового Времени, разворачиваясь в другую сторону, складывая руки в замок, наверняка, слыша, как за его спиной гневно выдыхает часовщица. — Это мой ребенок, я хочу чтобы он остался со мной! — крик вырвался сам. И Василиса не препятствовала ему, пытаясь отодвинуть руку Драгоция от себя. — Это вам не игрушки! Вы – Время! Ваша задача следить за двумя мирами, а не за сопливым ребенком, — голос наставника будоражил кровь девушки, заставляя глухо прорычать, податься вперед, чтобы схватить что-нибудь тяжелое со стола. — Миракл... Ты перегибаешь палку, — хватая девушку за руку, говорит Фэшиар, прижимая Василису крепче к себе, пока из ее глаз не начинают катиться слезы от непомерной ноши. Чем Василиса это заслужила? Что она сделала, раз её оставили здесь, в заточении? Она не может выбраться из темницы, именуемой замком. Девушка этого не хотела, она не хотела так жить, она мечтала о другом. О совсем другом. — Я говорю то, что думаю. И если вас не устраивает мое мнение, я вас не держу, — он закидывает руку за голову, указывая на дверь. Василиса всхлипнула на груди Фэша, посмотрела на него, чуть-чуть переведя взгляд вверх. Драгоций еще раз удивленно моргнул. Он так же, как и Василиса не верил, что Миракл их может просто отпустить, указав на дверь, не требуя ничего, совершенно ничего. Им сейчас это казалось чем-то странным, и каждый ждал подвоха со стороны наставника. — То есть ты просто отпускаешь нас? — с подозрением переспросил Фэш, поглаживая по голове девушку, которая даже перестала всхлипывать, обратив все свое внимание на учителя, что по-прежнему сидел к ним спиной. — Нет, конечно, — грубо усмехнулся Миракл, — я изменю вашу параллель, — хмыкнул мужчина растягивая на лице хитрую улыбку, ожидая слов и протестов со стороны Времени. — Мы - Время. Ты... ты не сможешь, — крупная дрожь пробежала по телу часовщика, стоило ему услышать это из уст мужчины, который когда-то желал им лишь добра и не пытался разрушить их жизнь всего парой слов. — Вы - Время, но вы не всемогущи. Ваша параллель, возможно, и не сотрется до конца, потому что мы находимся в безвременье, — рассуждал мужчина, выравниваясь в кресле, — но стереть память людям нам не так и трудно. На Эфларе, — добавил он. — И ваши имена просто исчезнут из всех книг, манускриптов, памяти людей, — с неким превосходством припечатал Миракл, — На Эфларе, — в очередной раз повторил он. — Т-то есть? — Василиса передернула плечами, переводя взгляд с Миракла на Драгоция, словно выискивая ответы. — Мы изменим параллель, и тогда вряд ли о вас вспомнят близкие, — плечи резко поднялись и так же резко опустились. Драгоций пораженно выдохнул на такие слова, покачав головой, словно выкидывая их из головы. Опуская её вниз, он столкнулся с напуганным взглядом Огневой, которая лишь крепче прижалась к парню, а по щекам снова начали бежать слезы. — Имей совесть, — глухо прорычал Драгоций, убирая руки Василисы с себя, надеясь, что сможет подправить лицо зодчему и не один раз. — Моя совесть осталась за пределами этого замка, — кинул Миракл, — давайте, мы будем рассуждать логически. Вы представляете себе последствия? Что будет с этим ребенком? У него нет параллелей, у него нет времени. Родится ли он вообще? Подумайте о том, где вы живете! — на последних словах голос наставника стал повышаться. — Это всего лишь ребенок! — кулак Фэшиара снова приземлилась на стол Миракла, привлекая внимание хозяина кабинета. — Всего лишь, — фыркнул Миракл, — это угроза вашей жизни в первую очередь! Мы не можем потерять Время из-за их глупой прихоти! Мы обязаны сохранить вас. Замок не обездвижен, мы прыгаем с места на место, а вы хотите, чтобы во дворце еще и носился ребенок! — Миракл, это просто новая жизнь… Жизнь, понимаешь, это не угроза, а маленький… — Не надо, — движением руки Миракл прервал слова Огневой, — для вас это жизнь, а для меня это повод беспокоиться о том, что может произойти в замке. Драгоций, — он обратился к Фэшу, разворачиваясь обратно к посетителям, — ты задумывался о том, сможет ли это пережить Василиса? — бровь Миакла качнулась вверх, и торжествующая улыбка пробежала по его губам, когда растерянность посетила лицо Времени. — Это ребенок! — для себя повторил Драгоций, словно откидывая все мысли обратно. – Всего лишь ребенок. — Ты подумал о том, что время может вернуться в замок? Никто не знает, что тогда будет с нами, — пользуясь заминкой, которая произошла после его слов, говорил Миракл, — о том, что нас может выкинуть в неизвестную для нас параллель? у Василисы ее вообще нет. И что тогда? Она останется в замке, словно призрак? Что? Или ты действительно веришь, что часы пойдут, и наступит вечное спокойствие, и все закончится, как в сказке? — Нет, я… — Именно, вы не думали. Вы совершенно не думаете о том, что делаете, — перебивая невнятные слова Драгоция, наставник продолжал сыпать своими домыслами, на головы пары, — Хорошего Конца не будет! — Будет, - воспротивилась Василиса, — будет Хороший Конец, — губы Огневой тронуло разочарование, когда Миракл усмехнувшись, громко расхохотался. — Мы можем собрать совет, — не отступал Фэш, — я уверен Черная Королева, и Огнев, будут с нами. Огонек азарта на секунду пробежал в глазах Миракла, хотя на лице оставалась все та же насмешка. — Знаете… Я хочу, чтобы этот ребенок родился в замке, — облегченный выдох Нового Времени разнесся по кабинету, который погрузился в легкую тишину, — но затем он покинет его раз и навсегда. Прозвучавшие слова гулко отдавались в голове Василиса и Фэша, словно им только что вынесли приговор, который они сами подписали своей рукой. — Или это, или я собираю Зодчий круг, и риск возрастает в двойне, — холодный голос наставника резал сознание изнутри, заставляя крупную дрожь пробежать по всему телу. Василиса и Фэш напряженно переглянулись. — Нам надо подумать, — приобнимая девушку за плечи, выдал Драгоций, и Огнева подтвердила его слова кивком. — Думайте, — Миракл взглядом указал на дверь, выпроваживая ребят из своего кабинета.