Домовята

— Туве Янсон? — скалится Мертвец. — Музыка, болван. Му-зы-ка, — отмахивается Рыжий, открывая свежий, недавно купленный в одном из уголков Наружности диск. — Тогда я здесь не причем. Сам слушай своих троллей. Я жрать хочу. Рыжий обворожительно улыбается и сгребает состайника в охапку, откладывая диск. — О, детка, ты теряешь такую возможность... — мурлычет он Мертвецу на ухо. — Я, пожалуй, мог бы станцевать для тебя. В виде исключения. — Дери тебя Джаль с Аллахом, включай свой диск! Только отцепись меня! — очевидно, что соблазнение прошло на "ура" — Мертвец с притворным гневом уселся на пол, скрещивая руки в защитном жесте, готовый слушать. Рыжий, с довольной улыбкой, щелкает магнитофонными кнопками и, после секундного затишья, вторая погружается в тихие звуки ненавязчивой мелодии. Когда Мертвец растворяется в музыке, его самым мерзким образом заставляют прийти в себя — дергают за безвольные ладони вверх и утягивают в долгий поцелуй под умопомрачительный припев. — Новая луна апреля, — мягко шепчет Рыжий ему в губы, — осветила небосвод. — Я не помню слов, — Мертвец целует его еще раз, глубоко, а затем, не сдержавшись, просто валит на пол, забираясь холодными ладонями под две майки. С Рыжего слетают очки, одежда, а с его губ — вздохи и всхлипы. Мертвец отсасывает с упоением, а солист надрывается громче, заглушая надсадные стоны вожака.  Кончает Рыжий с началом последнего припева, успевает одеться к концу песни. — Знал бы ты, как возбуждаешь, — хрипит Мертвец, уставившись в зеленые бюдца очков, облизываясь. — Это все музыка. Не то, что твои книги. Мертвец шлет его куда подальше. Он ревностно предпочитает истории звукам, а от того слывет неправильной Крысой. Рыжий думает, что стоит найти что-нибудь по-интенсивнее, дабы распалить Мертвеца сильнее. А еще он думает, что стоит, пожалуй, прочитать этого Янсона. Вдруг он окажется таким же возбуждающим.