Ненависть или любовь?

- Я прекрасно это понимаю, но я его люблю, понимаешь? И я готов на все ради него, даже на убийство, - с ледяным спокойствием сказал Тсуруги, смотря в карие глаза пепельноволосого.       Парень ошарашенно на него посмотрел и, ничего не сказав, повернулся ко мне. Видок у меня был как у петуха, в которого только что ударила молния. - Шиндоу Такуто, друг этого придурка, - представился парень. - Матсуказе Тенма, - как обычно испуганно пробормотал я.       Он с большим интересом стал меня рассматривать и, конечно же, заметил "подпись" Тсуруги у меня на шее. Реакция была примерно как у Кирино-сенпая: крики на всю квартиру, ругательства и угрозы. Я решил не смотреть на эти выяснения отношений, поэтому встал из-за стола. - Тсуруги, можно мне пойти в комнату? - спросил я разрешение у Кеуске. - Ага. Иди в гостиную и позови Кирино. Можешь включить телик или поиграть в планшет, можешь даже в интернет залезть. Но я говорю сразу: если отправишь хоть одному человеку сообщение, где ты или что с тобой - изнасилую! - у меня от его слов волосы чуть дыбом не встали.       Я быстро пробормотал что-то типа "угу" и поспешил в гостиную. Розововолосый сенпай нашелся на уютном диване цвета персика. Он читал какую-то книжку. Подойдя поближе, я заметил название "Непрошеная повесть". Классика. Видимо Кирино-сенпай любит классику. Ой, что-то я сейчас не о том думаю. - Кирино-сенпай, извините, что помешал, вас Тсуруги попросил позвать, - вежливо обратился я к нему.       Сенпаю глубоко вздохнул и принял сидячее положение. Он отложил свою "драгоценность" в сторону и медленно, как на каторгу поплелся на кухню. Я же залез в интернет через планшет. В социальной сети я увидел целый завал сообщений от Аой и Шинске. Очень тронуло то, что у меня есть такие замечательные друзья. Я просидел в интернете еще час, пока мне это не надоело и пока у меня не заболела голова от криков на кухне. Час. Целый час. Это уже невозможно слушать! Я поднялся с дивана и направился в "ад шума". Картина, что я застал там, была очень забавная: Шиндоу-сенпай и Кирино-сенпай фехтуют ложками, а Тсуруги пытается отобрать у них "оружие". - Э, Матсуказе, - неловко пробормотал Шиндоу-сенпай, смотря на свою ложку. - Ты чего пришел-то? - с интересом поинтересовался Кеуске, заглядывая в мои глаза. - Я... - а я, засмотревшись в золотистые глаза, на секунду даже забыл, зачем пришел. - Ну, Кирино-сенпай, вы не могли бы дать мне свой плеер?       Розововолосый лишь улыбнулся, положил несчастную ложку на стол и стал лазить по карманам, ища плеер. Найдя, он протянул его мне с улыбкой на лице, на что Шиндоу-сенпай злобно фыркнул. - Извини, но на плеере у меня только классика, - виновато произнес сенпай. - Ничего страшного, правда.       Я вернулся в гостиную, стал слушать музыку и не заметно уснул.

***

      Проснулся я уже глубоко ночью. Меня, как обычно, обнимали за талию, словно плюшевого медвежонка. Я не сопротивлялся уже, был ли смысл? Вырваться у меня все равно не получится, а так хоть приятно немного. В голове каша, все мысли спутались. Одна меня меня очень беспокоила. Что? Что будет, если я ему признаюсь? Будет ли все так, как сейчас или... Или я стану совсем не нужным? В любом случае, сейчас самое подходящие время. Сейчас, глубокой ночью, когда все спят и никто не мешает. Когда не так страшно услышать, что ты не нужен. - Тсуруги, - тихо позвал его я, но увидев, что он все еще спит, я позвал по громче. - Кеуске! - Ммм? Матсуказе, чего? - сонно спросил парень, даже не открыв глаза. - Я...

***

      Нет! Нет! Нет!!! Слезы текут уже третий день, почти не переставая. Успокаиваюсь я только тогда, когда появляется сестричка Аки, не хочу ее расстраивать. Она очень счастлива, что меня нашли целым и невредимым. Только вот я единственный, кто знает, что Тсуруги ничего плохого мне не сделал, и я единственный, кто знает, что сердце он все таки поранил.       А ведь с той последней ночи я почти ничего не помню. Все было слишком быстро: сломанная дверь, полиция, Аой с Шинске подбегают ко мне со слезами на глазах, а потом Его уводят в участок. Дальше я смутно помню, как меня отвезли домой, где меня ждала сестра, и после три дня истерики.       Что делать дальше, я не знаю. Лишь одно, только через мой труп он пойдет в детскую колонию, хотя Тсуруги и в тюрьму могут посадить, так как ему уже есть четырнадцать. Да, скорее всего его и посадят в тюрьму за мое похищения. И что делать? Мои слова о том, что я люблю его или что он не сделал ничего плохо, никто и слушать не будет. Все решат, что я его жалею. Мне всего тринадцать, чтобы говорить о таких вещах. Ну, хоть что-нибудь я же могу сделать, так?