Понять тебя

Когда хлопнула входная дверь его номера, Том вздрогнул, но не обернулся, продолжая смотреть в окно. Вид был унылый, шел дождь, и небольшой город после ярких огней мегаполисов выглядел совсем серым. Долго изображать любование таким пейзажем Том не мог, как не мог притворяться, что не знает, кто находился за его спиной. Собрав в кулак самообладание и морально приготовившись, Том обернулся. Билл сидел в кресле, подобрав под себя босые ноги. Простая футболка, темные пижамные штаны, чистые волосы скручены в небрежный пучок, на лице ни грамма косметики. Он не смотрел на него, только перекатывал в оставленном Томом стакане красное сухое. Старший вздохнул. - Что тебе нужно? – довольно грубо. Билл не ответил и не поднял глаза, и Том уже собрался силком выволочь его за дверь, когда услышал спокойный голос. - Холодно. Билл отставил от себя вино, так и не сделав глотка, и подтянул к груди колено. - Так пойди оденься, - не меняя тон. Старший намеренно увиливал, хотя не понять, что имел в виду Билл, невозможно. Том ждет этот взгляд, спрашивающий: «Ты идиот?». Но когда младший поднял голову, он увидел в его глазах только усталость. - Посмотри на меня и скажи, что у тебя все хорошо, - негромко попросил Билл, не отводя взгляд. Отвернуться захотелось Тому, но произнес он ровно: - У меня все хорошо. Билл вздрогнул и, чуть помедлив, закрыл глаза. - Врешь, - в голосе ни упрека, ни обиды, сухая констатация факта. Оба молчали, и тишина висела долго. Очередная попытка Билла поговорить ни к чему не привела. Том смотрел на него. Бледный, худой и нескладный – его младший брат. Кожа и волосы пересушены, под глазами залегли тени, губы алые от непрерывного покусывания, идентичные черты лица – он все равно был красив. Знакомые с детства жесты, мимика, голос, взгляды, знакомый Билл, с которым он был в одном утробе, - и Том хотел его до зубного скрежета. Прямо сейчас хотел, и его плоть знать ничего не желала об их почти убитой родственной связи. Старшему близнецу на самом деле было очень жаль. Их с Биллом отношения рушились, и исключительно по его вине. Но Том верил, что лучше так, чем если он изнасилует собственного брата. То чувство, что поселилось внутри него, темное, алчущее, толкало на безумные поступки. Том желал Билла в безраздельное пользование и ревновал по страшному. Их популярность стремительно росла, все эти люди, что стали виться вокруг них круглосуточно – Билл был вроде и рядом, но уже как будто не с ним. Том не привык делить его с такой толпой и хотел вернуть близнеца себе, но знал, что не имеет права. Билл не его собственность, он только брат, а уж братьев не мечтают хорошенько натянуть одинокими ночами. Том не помнил, когда это началось, не знал, что послужило причиной, но Билл, тот Билл, которого он знал всю свою жизнь, представал перед глазами в новом свете: прежде невосприимчивый к этому, Том стал замечать его сексуальность. Его движения, приобретшие плавность, взгляды, подчеркнутые броским макияжем, улыбка… Билл возбуждал его, что само по себе было ужасно, но если бы брат к тому же однажды узнал об этом… Том не мог так пасть в его глазах. Он бы не смог пережить, если бы Билл стал относиться к нему как к одному из тысяч своих обожателей. Далекий, чужой и надменный. И он скрывал от самого близкого человека свою самую большую тайну. Прежде являвшийся неотъемлемым элементом их жизни, физический контакт стал самой изощренной пыткой. Том старался не прикасаться к близнецу, не разговаривать с ним, даже не смотреть на него по возможности – и тем самым сильно обижал Билла. Но уж лучше его обида, хотя видит Бог, Билл не заслуживал ничего из этого. Том отвернулся, собираясь уйти в спальню, а Билл мог оставаться здесь и сидеть в этом гребаном кресле хоть до утра. Но полетевшие в спину слова, произнесенные усталым голосом, заставили его замереть. - Ты правда считаешь, что я ничего не вижу? - О чем ты? - медленно спросил старший, испытывая ледяную дрожь. - Ты отдаляешься от меня, и воспринимаешь в штыки все мои попытки не потерять тебя окончательно. Скажи мне четно, ты идиот или тебе просто нравится меня мучить? Слова, пропитанные болью, хлестнули сильнее пощечины. Старательно подавляемое чувство вины вновь подняло голову. - Билл, ты не понимаешь… - едва слышный шепот сорвался с губ. Билл неожиданно вспылил, спустил ноги на пол, разрушая свою защитную позу, и подался вперед. В глазах полыхнуло отчаяние. - Нет, это ты не понимаешь. Я знаю, Том. Я все о тебе знаю. И я долго ждал, когда ты придешь ко мне с этим, но ты этого не сделал и решил убить нас обоих! Я знать не хочу, что ты там себе придумал, чушь это. В твоем отношении ко мне ничего не изменилось. Только кое-что добавилось – похоть, не так ли? - Билл… - обескураженно выдохнул старший, широко распахнутыми глазами глядя на брата. Билл знал. Черт возьми, Билл уже давно знал. И Билл был здесь, с ним, в ограниченном пространстве гостиного номера. Том горько усмехнулся. – Глупо было пытаться скрыть это от тебя, да? - Очень, - младший с серьезным видом кивнул, а Том окинул его критичным взглядом. - Я тебя не понимаю. Почему тогда ты здесь? Ты знаешь, что твой родной брат мечтает тебя трахнуть, и так спокойно… - Ты больной извращенец, - перебил Билл. – Это хотел услышать? Том внимательно на него посмотрел, и вдруг его лицо украсила кривая ухмылка. - Но очевидно не больнее тебя. Сидишь здесь, в моем номере, когда кроме нас здесь никого, и никому в голову не придет искать нас до утра… - Я знаю, что ты не сделаешь ничего против моего желания. - Сейчас я в этом не уверен… - Том окинул брата демонстративно раздевающим взглядом, но Билл бровью не повел. - Зато я уверен… - резко поднявшись из кресла, Билл в один шаг оказался подле брата и крепко его обнял. Том и дернуться не успел, как оказался в кольце обвивших его за шею рук Билла. Он стоял напряженный, но постепенно родное тепло, по которому он успел ужасно соскучиться, заставило его оттаять, руки опустились на спину Билла, и Том притянул его ближе к себе, обнимая столь же крепко. Билл чуть дрожал в его руках и шумно дышал в обнаженную шею, а Том пытался вспомнить, когда они в последний раз вот так вот обнимались. Казалось, что целую вечность назад, еще когда такие прикосновения не несли для старшего сексуального подтекста. Том считал, что уже никогда не сможет прижать близнеца к себе так же крепко, но вот он был здесь, в его объятиях, и цеплялся за него едва ли не сильнее, чем сам Том. Возбуждение, которое всегда сопровождало его в присутствии брата, никуда не делось, в столь близком контакте только нарастая. Но сейчас Том не стремился тут же оттолкнуть от себя близнеца. Это по-прежнему было ужасно, но Билл уже знал. - Том, - Билл отстранился и обхватил голову брата руками, заглядывая ему в глаза. – Том, ты мой брат и я люблю тебя. И знаю, что ты тоже меня любишь. Не говори мне, что теперь ты любишь по-другому – это не так. Мы близнецы, Том. Ты вот здесь, - он коснулся своего виска и чуть дернул уголками губ. - Ты мой самый близкий человек, и я не верю, что можно любить сильнее. Том смотрел на него и испытывал смешанные чувства, впервые в жизни слыша подобные признания от брата. Билл сказал немного, но лучше ему было уже замолчать. Выраженное им в словах никогда прежде не произносилось вслух, и теперь казалось жутко неуместным. Оно неправильно звучало, неправильно передавало мысли, но Том слишком хорошо знал Билла и потому понял его: то, что их связывало, было не любовью, это что-то сильнее, крепче, больше. То, чему люди так и не смогли придумать названия. Никогда прежде им не требовались слова, чтобы выразить это. Том и представить не мог, что однажды они опустятся до пошлого: «Ты – мой брат, ради тебя я…» Когда-то это было само собой разумеющимся. Но сейчас, кажется, их взаимоотношения были уже действительно на грани. Билл, видимо, тоже чувствовал себя неловко и поспешил закончить: - Тогда как секс… это только физиология. - Неправильная какая-то физиология. - Я только хочу донести до тебя, что это не конец света… - Скажешь «бывает», и я тебя убью, - прорычал Том. Билл мягко улыбнулся. - Я привык, что меня все хотят. - Я – не все. - Да. Ты – не все, - он посмотрел на него странным взглядом. - Что ты здесь делаешь, Билл? – устало повторил свой вопрос Том, выпутываясь из его рук и отходя чуть в сторону. – Я рад, что теперь ты все знаешь, и рад, что ты от меня не шарахаешься – почему, кстати? – но… - Черт возьми, Том! - внезапно вспылил младший. - Ты правда ожидал, что я тебя прокляну? Пойду на тебя с вилами и забросаю камнями? Порву все контакты, наказав не приближаться ближе, чем на сто метров? Ты мой близнец! И близкие отношения с тобой для меня дороже, чем предрассудки. Твои проблемы – мои проблемы. Да, это дико, но нам с тобой всегда что-то бьет в голову. Секс с родным братом это, конечно, перебор даже для нас, но… - от тяжело дышал и ему потребовалось некоторое время, чтобы перевести дыхание, но продолжил он уже спокойнее. - Я не могу выносить, как ты сознательно отдаляешься от меня. Я тебя теряю, и мне это совсем не нравится. Если секс поможет нам все вернуть на круги своя – давай переспим, я не против. Челюсть Тома медленно опустилась вниз. Он вдруг осознал, что все это сон. Чтобы Билл сам пришел к нему в номер, вдруг оказалось, что он уже давно все знает, не осуждает, а потом спокойно предложил ему себя?.. Размечтался, блин! Только кое-как собравший мозги в кучу Том открыл рот, Билл, закатив глаза, произнес: - Я не шучу. Том скрестил на груди руки и покачал головой. - Билл, ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что дело только в сексе. Он не решит эту проблему, а сделает хуже. Билл, я хочу тебя в безраздельное пользование. Меня ломает, когда они тебя касаются, даже когда просто смотрят! Я дико ревную тебя к каждому столбу. Ты мой. И лучше бы тебе не поощрять эти противоестественные мысли. - Противоестественные? – повторил за ним Билл и взял его руку в свои. Взгляд сверху вниз заставил Тома замереть. – Томми… Скажи мне, чего ты боишься? Что можешь меня потерять? Это так глупо, Том. Я всегда у тебя буду. Всю жизнь. Томми… - Том молчал. – Помнишь, когда мы были маленькими, мы собирались жить двумя семьями в одном доме, ты помнишь? Эта идея по-прежнему актуальна. - Ох, Билл… Младший чуть наклонился и прижался щекой к ладони Тома, улыбаясь. - Я всегда у тебя буду. А ты будешь у меня. Если только самолично все не испортишь. - Я тебя не отпущу, - еще раз предупредил Том, и нерешительно погладил щеку Билла большим пальцем. - И не надо. Том хмыкнул и вдруг потянул брата на себя, заключая в объятия, осторожно коснулся губ поцелуем. В конце концов, Билл сам ему разрешил, хотя Том в любой момент ждал крика и сильного удара в грудь. Билл послушно закрыл глаза. Он никогда не рассматривал Тома в таком ракурсе, но действительно был готов с ним переспать. И эта мысль не вызывала отвращения, впрочем, как и желания. Это было просто… очень странно. Том целоваться умел, и уже скоро Билл увлекся процессом, принимая в нем активное участие. Когда дыхание окончательно сбилось, Том отстранился, заглядывая брату в глаза. Билл знал, что тот легко его считывает и знает обо всем, что Билл испытывал по поводу предстоящего. И поэтому медлил. Билл вздохнул и коснулся его лба своим. - То-о-ом, делай все, что хочешь, - прошептал он, касаясь его груди раскрытой ладонью. Он был согласен на все, и хотя не испытывал ответного желания, давал близнецу шанс себя завести. – Только не отталкивай меня больше. Никогда. - Я обещаю, - так же шепотом ответил Том, вновь его целуя. Том вылизывал шею близнеца, скользил руками под одеждой, лаская нежную кожу. Все это было очень приятно, но Билл не возбуждался – все действия брата воспринимались им, как кошачьи нежности, раньше они так часто баловались. До того, как это стало приобретать для Тома сексуальный подтекст. Это же брат – его прикосновения не могут возбуждать. Так, во всяком случае, думал Билл, пока его пах не накрыла рука Тома. Понимая, что это будет сложно, Том стал подталкивать брата в сторону спальни, и когда, наконец, позади них оказалась кровать, с удовольствием опрокинул на нее Билла. Без проблем избавившись от его футболки, он опустил руки на ремень, но потом передумал. Близнец выглядел слегка напряженным, но не более того. Том нагнулся к нему, и Билл сам подался навстречу, наполпути встречая его губы. Том видел, что Билл старается, и это заставило его удвоить усилия. Обнаженная грудь Билла оказалась осыпана лаской. Том гладил, целовал, кусал и зализывал, играл с бусинами сосков, пересчитывал губами ребра и, казалось, не обделил вниманием ни сантиметра желанного тела. Все это, конечно, уже никак нельзя было расценивать как невинности, немалый опыт способствовал, и когда хотел, Том умел добиваться желанного результата. И Билл реагировал. Сначала просто нежась во внимании Тома, по которому соскучился, но потом сильнее и сильнее возбуждаясь. Прикосновения Тома были приятны, тот знал, где нужно погладить, куда укусить и что поцеловать, и тело Билла придавало разум. По венам растекалась нега, хотелось продолжения, чтобы это тепло и ласка не заканчивались. А потом Том таки разобрался с его ремнем, вытряхнул Билла из джинс, и стало совсем жарко. Он водил губами по ногам вниз, опаляя дыханием красивые бедра, по-мальчишески острые колени, изящные лодыжки и ступни. Казалось, Том всерьез считал, будто Билл сделан из хрусталя и неловкое касание способно заставить его рассыпаться на куски. Его движения были чрезмерно осторожными, так что даже заставляли Билла хихикать. Пока старший близнец, наконец, не удовлетворил первый приступ жадного трепета и не взялся за дело всерьез. Том забавлялся, играя с его телом, а Билл кричал в голос. Не было страха, неловкости или смущения - это же Том. И это Том доставлял ему все эти невероятные ощущения: зная как самого себя, старший играл на теле младшего как талантливый музыкант на струнах. Руки скользили по обнаженной коже, распаляя, заставляя беспомощно хныкать. Между ног все полыхало, дольше выносить эту сладкую пытку было невозможно, Билл чувствовал, что готов умереть. А Том, дорвавшись, все никак не желал дать ему желанную разрядку. Раз за разом хрупкое тело выгибалось, с искусанных губ срывались стоны; внутри растекалась лава. Том быстро довел его до состояния полнейшего отупения, когда все внутри сосредоточено только на ощущениях. Биллу уже было плевать, кто с ним, только бы это все не прекращалось... Запутавшись пальцами в дредах, Билл потянул брата вверх, вынуждая отстраниться, и рассмеялся бы, увидев его недовольное выражение лица, будь ситуация чуть другой. Заставив брата опуститься на него сверху, Билл обвил его шею руками и впился в губы жадным поцелуем, упиваясь собственным вкусом. Том, его Том. Отстранившись, Билл посмотрел в глаза близнеца и увидел, что они светятся. На губах цвела счастливая улыбка, и Билл, не удержавшись, снова его поцеловал, прихватил зубами нижнюю губу и потянул на себя. Том рассмеялся. - Билл, ты такой красивый, - шепот вырвался, казалось, без ведома хозяина; Том не мог отвести восхищенного взгляда. Билл улыбнулся и вдруг двинул бедрами, потираясь об Тома. - Давай, - приказал он. Том опустил голову вниз, рассматривая широко разведенные перед ним ноги Билла, его стоящий член, почти соприкасающийся с членом Тома, и знаменитую татуировку звезды. Билл укусил его за ухо, и Том поднял голову. – Я правда этого хочу. Давай же. И Билл еще сильнее развел бедра, чуть подумав, вовсе забросил ноги близнецу на талию. Член Тома оказался аккурат у входа, но он не спешил. Старший снова погрузил внутрь брата пальцы, убеждаясь в готовности его принять, чем заставил Билла сквозь зубы застонать от нетерпения. И когда Том уже был готов войти, Билл вдруг обхватил его голову руками и посмотрел в глаза, заглядывая в самую душу. - Я так сильно тебя люблю, - выдохнул он и крепче обхватил талию брата ногами. Том накрыл его губы своими и подался вперед. Билл стонал, целиком отпустив себя, и плыл на волнах чистейшего удовольствия. Он отдавал всего себя и получал ровно столько же взамен. Все чувства обострились, и каждое прикосновение пускало ток по венам. Билла трясло, он за себя не отвечал, да это было и не нужно: его тело говорило на первозданном языке, который его близнец отлично понимал. Том был великолепным любовником, но Билл был уверен, что дело не только в этом. Перед Томом он мог раскрыться так, как больше ни перед кем другим, и Том знал его лучше кого бы то ни было. Биллу вообще не нужно было ничего делать – Том все предугадывал. Раньше младший полагал, что Том читает его мысли, а теперь ему выпала возможность убедиться: Том чувствовал его всего, как если бы Билл был его частью. И Билл действительно был. Ведь в обратном направлении это тоже действовало, и Билл знал, что Том испытывал наслаждение, созвучное с его собственным. И именно эта уверенность в полнейшей взаимности служила завершающей приправой их неповторимого коктейля из удовольствия. *** Билл чувствовал, что у него болели даже те мышцы, о существовании которых он не подозревал. Тело было таким тяжелым, что Билл и помыслить не мог поднять себя из постели. К счастью, для таких случаев у него существовал брат-близнец. - Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Том, протягивая ему стакан воды и помогая привстать. Сделав пару глотков, Билл откинулся обратно на подушку. - Бывало и лучше, - честно ответил он и, дождавшись, когда Том поставит стакан, потянул его на себя, вынуждая лечь рядом. Свернувшись под боком у Тома, Билл положил ему голову на плечо и задышал в шею, крепко обнимая, совсем как в детстве. После сегодняшней ночи барьер прикосновений был стерт. Том погладил его по голове, приглаживая волосы, и поцеловал в макушку. - Спасибо, - прошептал он, благодаря сразу за все: за эту ночь, за это добровольно позабытое тепло, за нерушимую привязанность… Билл только фыркнул. Младший и предположить не мог, что секс с братом мог оказаться настолько потрясающим. Если он мог получить такое, далеко не ходя, зачем ему нужен был кто-то еще? И сейчас, и в принципе. Никто никогда не станет ему ближе Тома, но когда-нибудь потом, когда они будут совсем взрослыми и этот глупый страх Тома пройдет, они найдут своих вторых половинок и будут жить большой и дружной семьей. У них с Томом будет большой дом, дети и щенки. Потом… когда-нибудь потом. А Том, видя отзывчивость брата, был уверен, что пройдет немного времени, прежде чем его одержимость станет взаимной. После этой ночи, как и предупреждал, Том и мысли не допускал, что его брат мог принадлежать кому-то другому. Так отдаваться, так любить. Никто никогда не увидит Билла таким, каким он предстал этой ночью на смятых простынях его постели: совершенное тело, подрагивающее от удовольствия, возбужденное и доступное, с нежнейшей кожей и горящими адовым пламенем глазами. Билл принадлежал Тому с потрахами, и эта его часть – тоже. Он его не отдаст никому. Никогда. И кто бы из них в итоге не оказался прав, это не важно, ведь они в любом случае проведут вместе всю жизнь.