appleseed

 Чимин бьёт четвёртую бутылку и задумчиво выкладывает из липких осколков унылое "пиздец". Немного левее у него уже есть размашистое "жопа" и "к херам" с кривым притоптанным "р", потому что Тэхён — пьяная свинья и под ноги никогда не смотрит. — Прям как в сказке, — ржёт под боком ужратый в сопли Хосок. — Про эту, как её, ледяную бабу. Только там пацан, вроде, что-то другое собирал. Чимин присыпает свой "пиздец" мелкой стеклянной крошкой, чтобы фэбьюлос и с закосом под снежок, как у ледяной бабы, ага. И Хосоку в ответ думает, что ещё одна "вечность" им тут точно не нужна, одной за глаза хватает. А бутылочный, воняющий кислым пивом "пиздец" как раз в тему и плюсом весьма себе отражает чиминово отношение к происходящему. — Ты слишком загоняешься, — пьяно мычит Хосок и хлопает его по спине, а Чимин еле сдерживается, чтобы не воткнуть острый кончик аккуратненькой "ц" тому в глаз. — Пора бы уже привыкнуть. Чимин сжимает осколок сильнее чем надо, и на грязный затоптанный пол падает несколько капель крови. Это не отрезвляет и не злит, это делает ёбаное ничего, потому что все ощущения здесь будто сквозь пуховую подушку — приглушены и примяты, как в ярком выматывающем сне. Пьяные ночи и похмельные утра, пустой город и бесконечный бег в никуда — всё это слишком похоже на героиновый приход. Чимин растирает кровь между пальцами и смотрит, как сидящий напротив Сокджин зависает в стену, залипая взглядом между грязным косяком и смазанным отпечатком чьей-то подошвы. Сокджин сейчас похож на маленького аутичного мальчика, удолбанного поверх наркотой, готового общаться с мёртвыми и выходить через стены. Чимин помнит, как Сокджин выжимал под сто восемьдесят на своей колымаге, вытаскивая их задницы из всякого дерьма, а иногда просто для удовольствия и скорости. Чимин помнит слишком хорошо, поэтому новый Сокджин ему не нравится, хотя остальные вроде и не замечают. Хосок звучно всхрапывает, и Чимин начинает примериваться к пятой бутылке, чтобы дополнить свою коллекцию смачным "блять", потому что это ещё одно из разряда "пора бы привыкнуть". Пора бы привыкнуть, что сраный Хосок спит по двадцать часов в сутки и это всё, чем он здесь занимается, когда не пьёт и не бежит. А никто опять не замечает. Чимин сжимает зубы, пальцы и мысленно хосоково горло, а на деле бьёт с размаху локтем по ноге (больно в голень, но Хосок даже не шевелится). — К херам такие привычки, — выплёвывает Чимин и со всей силы ебашит бутылкой об пол.