appleseed

 С глубокого чернильного неба густо сыпятся миллионы переливающихся блёсточек. Будто в далёкой космической синеве безудержно смеются сияющие звёзды и сыпят, сыпят, сыпят вниз своей сверкающей звёздной пылью. Чимин бежит по ватно тихой улице, раскинув руки широко в стороны и подставив лицо этим маленьким падающим звёздочкам. Они мягко оседают ему на кожу, и со стороны он словно с головой окунулся в темноту безвоздушного космоса и вернулся оттуда усыпанный искристыми поцелуями. И по губам у бегущего Чимина улыбка ширится, по лицу всему расползается, глаза прячет. Она тоже в звёздных поцелуях, вся звонкая и лёгкая, и на каждом шаге звучит по глухому асфальту мелко рассыпающимися монетами. А по рукам от этой звёздной у Чимина цветы стелятся, узорчатые и всецветные. Они зарождаются, расцветают и гаснут, облетая целыми гроздьями. Но снова пускают свежие бутоны звёздных соцветий, и снова вьются и вспыхивают по коже. Блёстки горстями путаются у Чимина в волосах, стекают по шее, забираются в уши и шепчут ему без устали о любви и счастье. И смеются, смеются, смеются, и Чимин отвечает им счастливым смехом. Потому что и без них знает о любви, Чимину о ней шепчут дома. Тихими выдохами и мягкими улыбками в губы, тёплым дыханием в щёку и горячим — в шею. Чимин чувствует эхо этих прикосновений и пытается улыбнуться ещё сильнее, хотя куда уж. Просто тёплая летняя ночь и блёстки-звёздочки с широкого тёмного неба. Просто Чимин под этими осыпающимися звёздами бежит домой. И там его ждут.