appleseed

 У Сокджина в руках мнётся бумажный стаканчик и бессовестно плюёт пивом на любимый свитер. Но он этого даже не замечает, продолжая угарать над бухим, отжигающим под электронный бит Намджуном. Чимин орёт с другого конца комнаты: "Дэнс монстр!" и заваливается на спину с пьяным хохотом, когда Хосок предлагает сдать его в какой-нибудь бойзбэнд, чтобы талант не пропадал. Тэхён ноет откуда-то с ванной: "Я тоже хочу!" и, наверное, начинает демонстрировать свои невероятные танцевальные навыки, развалив, судя по грохоту, половину ванны. "Юнги хён, прости!" — виноватый голос звучит, кажется, из самой глубины унитаза, и Сокджин заливается по-новой, хотя понятия не имеет, что Тэхён там натворил. "Это что, бля, моя щётка?!" Чонгук ржёт и хватает Юнги за куртку, чтобы тот не дотянулся до тощего тэхёнова горлышка. Сокджин укладывается лицом в облитый пивом подлокотник, хватается за живот и тихонько скулит, потому что эти долбоёбы убить его решили, вот точно. Сокджин же сейчас блеванёт своими кишками от смеха, выржет лёгкие и отхохочет к чертям печень. А потом откинется, и это будет самая тупая и бесполезная смерть. Впрочем, всё лучше, чем. Смех захлёбывается на полувдохе. Секунду назад орущая музыка звучит глухо, как сквозь вату, а пьяные голоса становятся неразличимым белым шумом. Сокджин смотрит невидящим взглядом на грязную диванную обивку и медленно проваливается во что-то холодное и вязкое, липнущее к коже и по глазам. Умереть от смеха на самом деле очень здорово. Лучше, чем сгореть заживо или захлебнуться мутной водой в собственной ванне. Или остаться на асфальте после короткой встречи с железным капотом. Или задохнуться своей рвотой от передоза. От смеха — несравненно лучше большинства возможных смертей. В комнате вдруг сильно несёт бензином и пахнет им от Намджуна. Всегда от него. Иногда немного от Юнги, но там все запахи скрывает до черноты горькая копоть. Чимин пахнет мягкой хлорированной водой, а Хосок — горьким больничным запахом, от Тэхёна до головокружения тащит железом и солью, а от Чонгука — грязным асфальтом. А удушливый запах лилий… "Не надо, хён," — тёплые пальцы мягко треплют Сокджину волосы на затылке. — "Не надо. Лучше поспи". Сокджин хочет обернуться и сказать, что всё это обман, что они застряли в чёртовом лимбе, их маленьком личном чистилище, где всё вокруг напоминает о смерти. Здесь всё бессмысленно и бесконечно. "Спи", — ласкающие пальцы убаюкивают и уговаривают закрыть глаза. И Сокджин закрывает, так ничего и не сказав. Потому что они все на самом деле помнят, просто не хотят вспоминать.