Пепел

У Юнги в руках тлеет четвёртая сигарета из второй пачки, холодильник что-то надрывно дребезжит под ухом, а от окна противно морозит. Юнги немного заколебавшийся и страшно уставший, ему даже лениво моргать и набирать кислород в лёгкие, в свои двадцать три он чувствует себя на все девяносто. Ему больше не хочется жизни, ему бы уютную квартирку на два метра в глубину, один в ширину и спокойный сон до второго пришествия. Пепел с сигареты осыпается на стол, отсчитывая бесполезно потраченные минуты жизни. Юнги безразлично смотрит на серые невесомые пылинки под пальцами и вдруг болезненно чётко осознаёт, что это и есть мерило его жизни — жалкие ошмётки никотиновой радости. Внутри протяжно скрипит и крошится от открывшейся истины, внутри предсмертно кричит раненный жизнью зверь, кашляет чёрной кровью, безумно скалит клыки и всё равно медленно дохнет, и Юнги подыхает вместе с ним. Где-то за спиной раздаётся шлёпанье босых ног, и на кухню выползает заспанный помятый Тэхён. Он приоткрывает один глаз и обозревает переполненную пепельницу, исписанные смятые листы по полу и бледного, скорчившегося уродливой гаргульей на табурете Юнги. Тэхён замирает на пороге, приваливается к косяку и просто смотрит. Юнги всё равно на Тэхёна и на его взгляд, Юнги не до того, у него тут жизнь осыпается прямо на грязный кухонный стол. Но Тэхён продолжает смотреть своими непроницаемыми сканерами, и кожу неприятно колет, словно кипятком обдали, кажется, дёрнись — и она сползёт с плеч мягкой шелухой. Юнги всё равно всё равно всё равно всё равно, но Тэхён молчит слишком громко, молчит ором, перекрикивая мысли в голове. Молчит и смотрит на молодого старика, измеряющего свою жизнь сигаретным пеплом. И Юнги очень хочется подорваться, схватить за футболку, тряхнуть изо всех сил, чтобы вытрясти этот хренов рентгеновский аппарат из его глаз, зарядить кулаком под дых или по-бабски отхлестать по щекам, заорать прямо в сонное лицо: "Не смотри!" и впечатывать тупой башкой в стену до тех пор, пока он не перестанет. Только Юнги кажется, что даже когда дурацкие рыжие волосы окрасятся смачно-красным, а вместо затылка будет кровавая каша, Тэхён не перестанет, так и будет смотреть своими немигающими глянцевыми глазами. И Юнги придётся открывать окно и срочно переселяться в ту самую квартирку на два метра вниз, чтобы только избавиться от продирающего до костей взгляда. Когда на стол падает очередная горстка серой жизни, Тэхён отлипает от косяка и неспешно подходит, мягко отбирает сигарету, почти дотлевшую до бледных пальцев, и отправляет её на переполненное кладбище сородичей. У Юнги уши закладывает белым шумом от немо кричащего во всю глотку Тэхёна, а тот спокойно садится напротив, и в голове проносится "контрольный" и нет вариантов поднять глаза, встретиться взглядами, и он сейчас реально окно потянется открывать, потому что невозможно больше. А потом Тэхён приподнимается и тянется к пластиковой ручке сам, и у Юнги просто печень сводит и морозит внутри, потому что — Ким Тэхён, я всегда знал, что ты не человек, но это как-то совсем палевно. Дурацкие мысли из разряда помогут ли ему забраться на стол, чтобы удобней было прыгать, захлёбываются бесцеремонно ворвавшимся в окно холодным ветром. Юнги широко открывает глаза, словно ему с разгона оплеуху влепили, головой в прорубь макнули и ёбнули дефибриллятором. Он просто открывает глаза и дышит, с силой вдыхает в себя ледяной воздух, от которого нещадно дерёт глотку и обжигает переполненные никотином лёгкие, но всё равно дышит, потому что, кажется, не дышал уже целую вечность. Ветер одним порывом сдувает со стола лёгкий пепел, и Юнги никак не может вспомнить, почему горстка серой пыли ещё минуту назад казалась ему жизнью. Тэхён вытряхивает пепельницу прямо в окно и это гадко, Ким Тэхён, ты свинья или как, но почему-то становится легче. Юнги смотрит, как ветер мгновенно подхватывает смятые окурки и уносит куда-то далеко, может до самой Мексики. Тэхён поворачивается и всё так же смотрит, но теперь его не хочется долбить затылком о стену, а хочется обнять и попросить прощения. Тэхён устало улыбается одними глазами, накрывает холодную руку Юнги своей тёплой ладонью и тихо говорит: "Пошли спать". И Юнги, который только что ломался со страшным хрустом и тлел изнутри, гнил заживо и готов был из окна вниз, покорно кивает и идёт в спальню, всё ещё цепляясь за чужие пальцы. Хотя надо бы охренеть и как, мать твою, ты это сделал что за уличная магия, но Юнги помалкивает. В конце концов, он всегда догадывался, что Ким Тэхён — не человек.