Высший пилотаж

Кими в очередной раз поднял и опустил на утоптанную траву небольшой ящик с инструментами, провел на всякий случай рукой под столом, на котором стоял карт Робина, и сообщил: - Нет ее здесь. Тим – механик, помогавший Райкконену-младшему в его первой гонке – длинно и замысловато выругался на немецком. То, что это было ругательство, Кими понял однозначно и, обернувшись, напомнил: - Дети же кругом. - Да разве это дети? – всплеснул черными от масла руками Тим, переходя на английский. – Это разрушители какие-то! Как таких растерях пускают за руль! То он свечи посеял, то поршень, теперь отвертку. Вот куда он ее дел? Кими хотел было напомнить, что когда они водружали на стол карт, Робин улизнул и до сих пор не появлялся, и куда-то подевать такую нужную отвертку он никак не мог. Но вместо этого вдруг осознал, что времени-то уже прошло порядком, заканчивается квалификация у старших, а значит, скоро перерыв, после которого начнется финальный заезд младших. И как раз его младший, которому предстояло стартовать, между прочим, с поула, пропал из поля зрения около часа назад. Не то, чтобы Кими беспокоился – он был уверен, что с картодрома отпрыск, честолюбиво мечтавший исключительно о кубке, никуда не денется, но помимо честолюбия у сына был слишком независимый и общительный характер. И ему ничего не стоило зацепиться языком с маршалом, или с кем-нибудь из старших. А сегодня на картодроме сошлись семь классов, в которых участвовали и такие пятилетние, как Робин, и вполне состоявшаяся двадцатилетняя молодежь. Только одних гонщиков набралось больше ста человек, что уж говорить о группе поддержки. Как в этой рычащей моторами картов, многоголосой, разноцветной толпе отыскать невысокого, прямо сказать, мелкого светловолосого мальчишку в алом комбинезоне, Кими вообще не представлял, но тревоги или волнения пока не испытывал. Медленно осмотрел пространство под тентом, где одновременно разговаривали, спорили, смеялись, расспрашивали, рассказывали пара десятков самых юных картингистов и такое же количество взрослых. Не забыть еще карты, взгроможденные на столы, то и дело добавляющие в плотную завесу непрекращающегося гула свои порыкивания с сизыми клубами выхлопа. Искать Робина посредством голоса Кими никогда не пытался, а сейчас это тем более не имело смысла. Проще было, наверное, пойти в комментаторскую кабину и воспользоваться голосом диктора, сбивчиво читающего фамилии гонщиков. - Привет, а где Робин? – услышал Кими в самое ухо, что было своевременно с учетом уровня шума. Рядом стояла чуть запыхавшаяся Минтту, с бутылкой холодной воды. - Не знаю, - честно признался Кими. – Сейчас поищу. - Здесь? - Везде, - повел он рукой. – Я его давно не видел, так что, он может быть где угодно. Минтту нахмурилась, и Кими опередил ее волнение, подсказав руководство к действию: - Иди на трибуны, пройдись по рядам, если не найдешь, сходи в комментаторскую, попроси, чтобы сделали объявление. Я пойду по паддоку. - У тебя ни малейшей идеи, где он может быть? - Нет. Увидел очередной невысказанный вопрос в глазах жены и ответил: - У него опять тяга переключения передач полетела, я помогал Тиму. Увлекся немного. - Мда, обычная история. За машиной уследил, а вот за сыном… - несмотря на строгий тон, в глазах у нее поблескивали смешливые искорки. - Ладно, я – на трибуны. Легкость, с которой она восприняла исчезновение сына, вовсе не являлась следствием спокойного характера, скорее, то была банальная привычка: от Робина можно было ждать чего угодно. Так что, можно сказать, у обоих родителей выработался иммунитет к подобным происшествиям. Волноваться и переживать они предпочитали после благополучного разрешения ситуации. Причем, волновались каждый в отдельности друг от друга, а лицом к лицу – лишь бравадились и шутили. Почему было именно так, Кими не знал, но его такой подход вполне устраивал. Он еще раз внимательно огляделся и, не увидев никого похожего на сына, двинулся в сторону следующего тента, где готовились к финальным заездам ребята постарше. Через полчаса вдумчивого осмотра всех семи тентов Кими посмотрел на трибуны, стоящие метрах в пятидесяти от импровизированного паддока, и тут же услышал объявление диктора, призывающего Робина Райкконена немедленно дать о себе знать. На всякий случай Кими вернулся к Тиму, самозабвенно ругающему все составные части карта, сам карт, хозяина карта. Но Робин не появился ни через пять минут, ни через десять, ни через пятнадцать. Кими пустился в кругосветное путешествие по территории картодрома, заглядывая во все уголки. Вернувшись к знакомому полосато-зеленому тенту, он остановился в полнейшей растерянности. Снова принялся разглядывать толпу, но не сразу увидел бегущего бодрой рысцой Феттеля с улыбающейся Эмили за плечами. - Мы не опоздали? – чуть запыхавшись, спросил Себ, останавливаясь и аккуратно ссаживая дочку на землю. – Где чемпион-то? Мы ему подарок привезли - автограф какого-то новичка. Представляешь, новичка, когда есть я! – с легкой обидой заявил шестикратный. - Во-первых, привет тебе, - улыбнулся Кими, протягивая руку Себу, а потом наклоняясь и беря Эмили за ладошку, закончил. – И тебе, принцесса. - Привет! – хором ответили Феттели. - Вы всем составом? - Исключительно вдвоем. Остальные двое дома болеют. Так где Робин? - Это хороший вопрос. Своевременный. И, к сожалению, риторический. У Себа поднялись брови. - Ты куда сына дел? – мгновенно понял он. - Он куда-то сам делся, - признался Кими. – А мы его найти не можем вот уже полчаса. Я уже начинаю беспокоиться. - У мальчишек спрашивал? – вмешалась в разговор Эмили, кивая на тент, где расположились младшие. - Нет, - как-то растерянно пожал плечами Кими. - Так и быть, помогу, - решительно встряхнула двумя кудрявыми хвостиками девочка и стрелой полетела в гущу юных картингистов. Мужчины проводили ее взглядами и посмотрели друг на друга. У Феттеля в глазах явственно застыло веселое удивление, разбавленное капелькой тревоги. За годы дружбы с Кими он привык к тому, что волноваться, когда Кими не волнуется, пустая затея. Значит, тот или знает, как решить проблему, или знает, что это проблема пустяковая. И хотя в данный момент Себ был не согласен ни с одним, ни с другим утверждением, все же решил довериться другу. - Может, к полицейским обратиться? – кивнул Себ на двух патрульных, расположившихся возле входа на картодром. - Уже, - признался Кими. – Сказали, что мальчик возраста Робина мимо них не проходил. - А паддок весь обошел? - Несколько раз, и картодром тоже, Минтту на трибунах ищет, комментатор объявление делал. - И ты только начинаешь беспокоиться? – уточнил Себ. Кими бросил взгляд на часы. - Через десять минут закончится перерыв, группа Робина будет стартовать. Пожалуй, тогда я начну еще и волноваться. Феттель не выдержал, рассмеялся. К ним подбежала Эмили, доложила, что мальчишки тоже ничего не знают и давно не видели Райкконена-младшего. - Пап, а теперь сфотографируйся, пожалуйста, вон с тем мальчиком, - закончила доклад Эмили и показала на отчаянно рыжего картингиста, топтавшегося неподалеку. – Он за тебя болеет. Феттель послушно одарил обалдевшего от счастья фаната и фотографией, и автографом, и вернулся к Кими. - Давай так. Семь тентов – я начну с этого края, ты с этого. Встречаемся посередине. - А я буду за вами проверять! – серьезно пообещала Эмили. - Я уже триста раз их обошел, - попытался возразить Кими. - Обойдем в триста первый, лишним не будет. Они разделились. Кими снял солнечные очки, зацепил их дужкой за ворот футболки и начал «триста первый» обход, попутно размышляя об этом суматошном дне, который начался с того, что Робин, слегка простудившийся накануне, наотрез отказался измерять температуру. Спустя несколько минут уговоров, твердо заявил, что если из-за какой-то температуры его не отвезут на картодром, он уйдет из дома к Феттелям. Оказалось, с Эмили об этом варианте Райкконен-младший уже договорился. Зная непреклонный характер сына, Кими легко поверил в серьезность угрозы и молча пошел заводить машину. Следом за ним сдалась Минтту. Потом на первом тренировочном заезде в Робина врезался какой-то залетный «Мальдонадо», мало того, что погнул раму карта, так еще и выбил его на «островок», к маршалу. Пришлось первую тренировку пропустить почти полностью, только под конец, когда возникла небольшая свалка, маршалу удалось под шумок выпихнуть Робина на трассу, но с погнутой рамой – это была не тренировка, а издевательство. До возвращения на трассу Робин сидел, уткнувшись шлемом в руль, и плакал злыми слезами так, что тряслись плечи. Это было заметно с трибун. После этого Кими почувствовал сомнение, что день закончится для Робина победой, на которую они все рассчитывали. Довести до слез маленького упрямца было практически невозможно. Даже когда он грянулся с самоката и рассадил оба колена в кровь, вместо того, чтобы зареветь, крепко зажмурился, переждал болевой шок и встал с асфальта, заверяя дрожащим голосом: - Мне не больно. Минтту, иногда беспредельно удивлявшая Кими своей импульсивностью, в тот раз повела себя разумно, затолкав вглубь утешающие слова. Она лишь осторожно обняла сына и поцеловала в щеку со словами: - Ты - молодец. Робин расцвел, сразу же забыв о разбитых коленках. Поэтому Кими справедливо обеспокоился, увидев рыдающего сына. Однако из карта он выбрался молча, сдернул шлем, стянул балаклаву и крепко вытер лицо. Насупленно глядя из-под полосок светлых бровей, сообщил: - Тяга переключения передач опять барахлит. Кими едва не улыбнулся этой предельно настоящей серьезности. Потом была отлично проведенная квалификация, после которой Робин опять пожаловался на тягу, и бесследно исчез в шлеме и с хомутом на шее. Причем, исчез молниеносно. Кими отвернулся на секунду к Тиму, и этой секунды Робину хватило. Возле четвертого тента Кими и Себастьян встретились. Но сказать друг другу ничего не успели, к ним подбежала сияющая Эмили. - Нашла! Я его нашла! Что бы там Кими не говорил про десять минут и волнение, которое еще не началось, он шумно и с облегчением выдохнул. Нарочито проигнорировал понимающий взгляд Себа и бодрым шагом поспешил за Эмили. Она проскользнула за тенты, где были припаркованы микроавтобусы, валялись рюкзаки, термические сумки с бутылками воды, сиротливо стояли окончательно поломанные карты. Это слегка захламленное пространство Кими тоже осматривал основательно, прекрасно зная способности сына прятаться в самых непредназначенных для этого местах. Но осмотреть поближе огромную кучу стертых шин не догадался. Именно там, в самом центре, свернувшись калачиком, почти полностью скрывшись под серой от пыли тряпкой, крепко спал Робин. Рядом с ним угадывались очертания шлема и хомута, накрытые той же тряпкой. Он спал крепко, даже не подрагивая ресницами в ответ на оглушительно рычащие моторы картов в нескольких метрах. Кими и Себ переглянулись, растерянно улыбаясь. - Надо его разбудить, – почему-то шепотом сказал Кими, хотя воздух просто вибрировал от шума. - Дадим ему еще пять минут, - также шепотом ответил Себ, доставая телефон и, уже не сдерживая поднимающийся в нем хохот, фотографируя кадр. - Не вздумай выкладывать это в Сеть, - предупредил Кими. - За кого ты меня принимаешь, - попытался обидеться Себастьян, но бросил взгляд на Райкконена-младшего и расхохотался в голос. – Я подозревал, что все это кончится чем-то подобным. Правда, я ставил на то, что Робин где-то наслаждается пломбиром. Кими хотел было осадить друга, но тоже расхохотался, поддавшись его веселью и теплой волне ни с чем несравнимого облегчения, которое он испытывал каждый раз, когда Робин оказывался в безопасности и без травм. - Спасибо тебе, принцесса, - вновь наклонился он к Эмили. – Если бы не ты… - Не видать бы ему старта, как собственных ушей, - подсказала девочка. – Поднимайте эту спящую красавицу, уже объявляли начало прогревочного круга. Разбудить сына Кими удалось только усадив в карт. Он просто взял его на руки, Себ подхватил шлем и хомут, и принес к Тиму. - Это что? – без тени удивления уточнил тот, рассматривая спящего. – Это он в таком состоянии побеждать собрался? - Все будет нормально, - заверил его Кими. Через пять минут взъерошенный больше обычного, но с совершенно ясными глазами Робин отправился на стартовую решетку, а Кими с Себом – на трибуну, куда уже давно умчалась Эмили. - Тебе не кажется, что у Робина есть все задатки чемпиона? – продолжил веселиться Себ. – Дрыхнет перед первой гонкой...как некоторые. - Скажу даже больше, - подхватил его тон Кими. - Робин меня уже переплюнул без всякого чемпионства. - Как это? - Я-то спал в тихом уголке, а там, где он умудрился отключиться, тишиной и не пахло. На мой взгляд, это высший пилотаж.