Поезд, идущий в Жуковку

Хозяин небольшого, но небезызвестного в Брянске ресторанчика "Наше местечко" Израиль Синь-Патисон, мягко говоря, слегка удивился, когда обнаружил, что двери в вагон закрыты и охраняются двумя вооружёнными полицейскими. От одного разило дерьмом, и другой стремился отодвинуться подальше. На все возмущённые вопли Синь-Патисона ответ был один: - Был приказ - никого не выпускать из вагона. Ничего не знаем. От волнения дяде Изе захотелось в туалет. Войдя в сортир, он увидел на месте унитаза дырку в полу, а над ней - дырку в потолке. Рядом валялся испачканный ёршик. "Таки это идея!" - подумал Синь-Патисон и попытался вылезти через дырку в полу, но застрял. Если бы он вылез на крышу, то увидел бы вдалеке рыжего бородатого парня в форме таможенника, причитавшего над чемоданом: "Ник, случилось страшное! Унитаз не выдержал троих!" В купе проводницы царила атмосфера, более приличествовавшая поезду на Одессу. На столе стояла бутылка "Еврейского стандарта" и лежал хирургический скальпель. Ханнес неловко пошевельнулся и застонал: то, чем его связали, врезалось в больную руку. Проводницы обратили на него внимание. - Миланд, развяжите его, - попросил Чак Билли. - Поциента надо подготовить к операции. Скальпель на столе совершенно не понравился Ханнесу. - Что вы хотите со мной сделать?.. Боль стала уже невыносимой, но тут Петроцца наконец развязал не поддававшийся узел, разорвал простыню надвое и одной половиной туго обмотал руку Ханнеса, а другую смочил в водке. - Снимите штаны, тора гой. Ханнес похолодел. Чак положил свою огромную ладонь ему на лоб: - Тихо, тихо, уважаемый. Ви таки собрались на кошерную свадьбу как гой, не сделав обрезания? Петроцца стерилизовал скальпель в стакане с водкой. Потом дал стакан Ханнесу и заставил выпить до дна. "Еврейский стандарт" пошёл гораздо лучше палёной сталинградской. Мозг барабанщика начал отключаться. - Держи его! - сообразил Петроцца, и они вдвоём с Чаком навалились на поцыента. Ханнес заорал, как петух при виде топора, но тут с верхней полки свесилась чья-то рука и заткнула ему рот полотенцем, пропитанным всё той же водкой. - Я б такому не вдул... в смысле, не взял, - Джоэл Грайнд в заляпанном кровью хирургическом халате грузно сполз на нижнюю полку и вооружился скальпелем. - Если честно, это моя первая операция такого рода, так что сильно не бейте, я как-то больше бензопилой привык... Услышав эти слова, Ханнес потерял сознание. И к лучшему. Он не знал, что за дверью ждут ассистенты Джоэла - Кирилл и Евген. С бензопилой. Обломки унитаза валялись по всему полю. Рикард заматывал чемодан в парашютное полотно. - Сиди тихо, кенгуроёб. Пойду вызволять Оскара. До отправления пятнадцать минут. Из-под вагона торчали чьи-то ноги в полосатых гетрах. Кто-то звал на помощь и матерился на идиш. Рикард прислушался. - Помогите! - орал неизвестный. - Вы не смеете меня игнорировать! Мой сын - звезда фильма "Сумерки"! Он вам всем кадухес устроит! "Блять и тут одни евреи!" - вспомнил Сунден высказывание Чиверса и начал осторожно красться вдоль вагона в поисках запасного входа, но едва не получил по голове чьей-то отрезанной крайней плотью. То, что ещё недавно принадлежало неизвестному страдальцу, мягко шлёпнулось на насыпь, забрызгав белые кеды гитариста Civil War. В соседнее окно высунулась похмельная рожа Яри. - Эй! - окликнул он Рикарда. - Уже Вайниккала? Паспорт готовить? - Готовь, - на всякий случай ответил Рикард и вспомнил, что, по словам Мэдера, паспорта у всех отобрали. Дело плохо, похоже, придётся всё-таки лезть на крышу. Конечно, форма таможенника избавит его от подозрений, но мало ли что...