Тлеющее

₪₪₪

      Бывшей Первой клана снится пустыня. Жар оседает пòтом на волосах, выбивает из ритма дыхание. Зенит лучей слепит все вокруг, словно это рассыпавшийся в полдень мешок с солью. Лавеллан знает: эта соль из — ее слез. По ушедшим. Она не видит ничего — свет сияющей соли выжигает взгляд увидевшего. Вестница бережет глаза — они для стрельбы из лука, для сражений, для жизни.       Песок жжет ступни. Утвира встает поверх запылившихся сапог и на ощупь, стараясь не отвлекаться, находит ремешки наплечника и настойчиво тянет их к своей груди. Бык наклоняется, но все равно еле достает. Боясь шлепнуться на жаркую соль, Лавеллан пытается его поцеловать. Жар его тела привычен, но все равно изнуряет. Душно и тоскливо. Нет сил оторваться чтобы попрощаться хотя бы здесь, во сне. Ведь даже тут она никого не увидит.       «Нет! Я и в этот раз не выдержу и все будет как раньше!».       Это пугает: влечение сковывает цепями, мешает сказать даже «Прощай…» любовнику. Ну хоть кто-то же из них должен это услышать в ее кошмаре! В ответ она опять получает одно: жару. И неправильную, странную тишину. Замученный ее собственным влечением сон.       Она опять молчит. Хочется сосредоточиться, закричать. Но безмолвные стоны, возбуждение и слепота мешают.       Пробуждение. Холод. Кошмар испаряется. И шанс высказаться внутри него — тоже.