Дети Дракона

- Ты даже не стараешься, Рейнис, - кричал ей Деймон, атакуя снова и снова. Он бил ее по ногам, по плечам, по рукам, но не нападал резко и в полную силу, словно выжидая. Рейнис, уставшая и запыхавшаяся, отразила один выпад, но не смогла проделать то же самое со вторым и упала спиной на землю. - Что происходит? Деймон вонзил Черное Пламя в камень и встал над Рейнис. Тело девушки было все в синяках, и ей казалось, что у нее болела каждая клетка, каждый миллиметр ее плоти. Бедра все еще кровоточили после того случая с Рэасом, как и оцарапанные руки. Она оседала дракона всего несколько месяцев назад, но все еще не научилась правильно держаться на его спине. - Плохой сон, - буркнула Рейнис, закрывая глаза. Был полдень, солнце только взошло над Краем Теней, освещая все своим бледным сиянием. - Плохо спалось. Сны часто снятся. Это было правдой, но лишь отчасти. Каждую ночь она просыпалась то от криков матери, то от холодных глаз Белых Ходоков, то от танцующих драконов, то от горящей женщины, поднявшей руки вверх, то от рычания огромного черного дракона, так похожего на Рэаса, то от белокурого юноши, пронзающего тело Безумного Короля своим клинком, то от того, что Олень убивает Дракона, то от извивающегося в пламени тела. - Ты знаешь, что это из-за огня, - Деймон сел рядом с Рейнис. Они всегда тренировались на каменных обрывах, чтобы не бояться, что их побеспокоит колдунья или Заклинатели Теней. - Ты должна была привыкнуть. К снам. Жутким, страшным, открывающим двери в далекое прошлое. Она видела, как ее предки творили историю Вестероса, как они убивали и воевали, уничтожали и строили. Эйгон с сестрами, летающий на драконах, Мейгор Жестокий, подавляющий Восстания Святого Воинства, Эйгон Недостойный, плодящий бастардов как нечего делать, Эйгон Драконья Погибель, Бейлор Благословенный - их было так много, но она помнила всех. Были и предсказания. Темные и неприятные, от которых Рейнис хотела бы спрятаться, но чаще она просыпалась от ужаса. - Я вчера убила человека. К такому не сразу привыкаешь, - Рейнис резко села и уперлась руками в согнутые коленки, решив, что лучше она не будет воспоминать о ночных кошмарах днем. Брови Деймона сошлись на переносице, а на лбу у него залегли морщины. - Я сожгла его. Нет, не так. Я разозлилась. Ты знаешь, что происходит, когда это случается. Деймон знал. Он видел шрамы от лопнувшего стакана, видел разрушенную комнату, слышал ее крики, видел, как она сходит с ума от захватывающего ее гнева. Как-то раз она чуть не не вырвала глотку торговцу из Лиса лишь потому, что тот сказал, что у нее красивые глаза. Но вчера она сожгла человека. И наслаждалась этим. - Твой гнев можно объяснить, - у Деймона были индиговые глаза, совсем как у отца. Но волосы его были черными, а лицо грубым, жестоким, с плотно сжатыми губами и шрамами. Он был выше Рейнис и сильнее ее, но несмотря на его мощь, он был превосходным фехтовальщиком и обучал этому искусству Рейнис. - Я тебе об этом уже говорил, Рейнис. Ты жестока, упряма, слишком горяча и не можешь контролировать свои поступки. Голос Деймона был тихим и успокаивающим, отчего Рейнис зарычала и встала на ноги. Она действительно не контролировала себя, но иногда это ограничивалось лишь тем, что она калечила людей, но не убивала их. Рейнис хотела найти в себе хоть толику сожаления, ведь то был самый обычный моряк, ни в чем неповинный. Ей просто показалось, что надо учить Рэаса убивать людей, как училась и она. - Я стараюсь управлять гневом, - она не могла. Лаура называла это схожей чертой, что и у берсерков. Она объясняла это слишком сильной связью между Рэасом и Рейнис. «Ты как оборотень, девочка, - хихикала колдунья, разливая ей и Деймону вечернюю песнь. Рейнис ненавидела эту гадость, но и колдунья, и воин заставляли ее все выпивать. - Во время гнева, когда он затуманивает твое сознание, место человека занимает дракон. Ты забываешь, кто ты, считаешь, что каждый человек заслуживает смерти. Это сродни безумию, девочка. Уж Лаура знает, вы, драконы, все безумны». - У меня почти выходит. - Нет, - отрезал Деймон, а Рейнис остановилась напротив него. - Ты будешь управлять страной, Вестеросом. Как же ты будешь это делать, если сознание твое помутится, а пробудится дракон? - Рейнис сморщилась. Визерис, мелкий, глупый и дохлый, был прав, когда говорил о том, что не стоит будить дракона. Только теперь она узнала, что означает это на самом деле. - Пусть дракон расправит крылья, но чтобы он это сделал, нужно уметь им управлять. Ты и Рэас - это одно целое. Ты его всадница, а он - твой настоящий брат, муж и друг. Не забывай об этом. Раны на внутренней стороне бедра саднили, но Рейнис была согласна со словами Деймона. Она - дракон. Пусть тогда они будут слушаться ее, а если не захотят, то она усмирит всех пламенем и кровью. Рейнис усмехнулась. Она не для того ела людей (семерых, как богов в Вестеросе), горела в огне, вынула Черное Пламя из костра, чтобы потом получить поражение, слушать сплетни изменников и тихий шепоток за спиной. - Я знаю, о чем ты думаешь, - вдруг сказал Деймон. Он указал на место перед собой, и Рейнис села, как ее учили: коленки в разные стороны, щиколотки скрещены у паха, прямая спина. Черное Пламя лежало между ними, прекрасное, из черной валирийской стали, с рукоятью из красных рубинов и оскалившимся драконом на ней. - Горяча натура, - он на время замолк, словно что-то обдумывая. - Ты знаешь, что не сможешь принимать участия в битвах? Рейнис сжала зубы, но по ее взгляду было ясно, как она этим недовольна. Она тренировалась с Деймоном, чтобы побороть себя, но либо она не старалась вообще, либо заигрывалась так, что позже билась в припадке, а красная слюна текла по подбородку. Жалкое зрелище. - Знаешь, почему? - она знала. Она действительно была берсерком. Только если они используют свою ярость на войне, то она должна прятать свою под сотней замков. Лаура как-то дала ей свободу. Отправила гулять по Краю Теней, чтобы девочка узнала, насколько опасна ее сущность. Рейнис тогда многое о себе узнала. Она очнулась только на берегу Пепельной, перевернувшись лицом вниз, и с пустой головой. Когда Рейнис села, то с нее текла вода, смешанная с кровью, но она точно помнила, что не чувствовала боль. Деймон и Лаура подошли к ней, один - шагая широко и легко, а вторая - мелкими шажочками и шаркая. «Ну что? Разбудила дракона?», - хихикнула Лаура, но спрятала это за кашлем, увидев взгляд Рейнис. Деймон покачал головой и сказал, что у нее в крови много яда, а в горах умерло около десяти мантикор, три огромных скорпиона, а один совсем маленький дракон остался без головы. Рейнис стало дурно. - Я наврежу им всем, - и противникам, и своим войскам. Когда в ней просыпается дракон, она редко понимает между ними разницу. Лаура как-то пыталась унять эту ярость. Она дала ей какую-то похлебку из грибов и трав, сказала выпить. Сперва Рейнис почувствовала холод, а озноб пробирал так, что она стучала зубами, позже Лаура сказала ей, что ее лицо было то зеленым, то чисто белым, то очень красным. Затем наступила ярость. Дикая, неконтролируемая, она чуть не оставила Лауру без головы, но Деймон вовремя опомнился и запер ее в комнате, где она крушила все подряд. А после этого была слабость. - Верно, - Деймон кивнул и опять немного помолчал. - Ты ведь знаешь, что ты не только Королева Вестероса? Рейнис знала. И говорить об этом не хотела. - Я - Азор Ахай, - произнесла она, словно само собой разумеющиеся. - Только объясни мне один момент. Почему у нас два Азора Ахая? Едва она оказалась в Асшае, то первым ее делом было вылечить Эгга. Ей в этом помогала Лаура, старая колдунья, которая позже попросила должную цену. Она сказала, что видит в ней Воина Света, того, про кого написано в древних пророчествах. Рейнис надо было пройти много вещей, чтобы старуха убедилась в своей правоте. Она обещанная принцесса, как и Эйгон: они оба дети Рейгара Таргариена, последнего дракона. Звезды, пролившие кровь, тоже имелись у обоих. Во время рождения Эйгона видели комету, а красная звезда появилась, когда Рейнис сгорела на ритуальном костре. Огненный меч имелся только у Рейнис, и это можно было объяснить по-разному. И то, что у нее Черное Пламя, и то, что она вынула его из костра. Рождение среди дыма и соли сначала казалось для Рейнис непонятным. Но для этого подходила только она, ибо место ее рождения - Драконий Камень, как ей объяснил Деймон, вулканический остров, место соли и дыма. И пробуждение драконов из камня было у брата и сестры. Рэас, Верес и Рейгаль летали над горами Края Теней. «Как я буду защищать государство, находясь на далеком Севере, а не на Железном Троне? - усмехалась Рейнис. - Я могу послать туда Эйгона, пусть он и убивает на драконе Белых Ходоков. Это будет довольно просто, если мы просто сожжем их». «Поэтому мы и не понимаем, кто из вас Азор Ахай, - сказал ей Деймон. Он жил вместе с колдуньей, обучал Рейнис, но не называл своего настоящего имени. Она и не доверяла ему поначалу, но потом увидела, что он нужный им человек. - Эйгон болеет, но пока лишь ты - единственная, кто подходит. Знаешь, что обозначают слова "Азор Ахай"?» «Воин Света, Принц, обещанный в пророчествах, много имен», закатила глаза Рейнис. «Гневный Владыка, Рейнис», серьезно сказал ей Деймон, смотря прямо на нее. «Я, конечно, само воплощение гнева и ярости, но не владею ими, чтобы называться Владыкой», усмехнулась она. «Пока нет. Но время идет, а едва очнется Эйгон, ты должна уметь управлять своими чувствами, а не раскидываться ими». Она и училась. Рейнис это удавалось гораздо хуже, чем приручать Рэаса, различать или готовить яды. Здесь, в Асшае, ее учили, что жалость - лишь ненужная эмоция, и внушали ей, что она дракон. Порой эти уроки были выматывающие, заканчивающиеся слезами или криками ярости. Рейнис когда-то даже приковывали цепями, так ее охватывал гнев, а владеть им ей было не под силу. Это действовало на нее плохо. Она то резко полнела, то становилась похожей на скелет. Рейнис чувствовала, что Асшай менял ее. У нее появлялись складки в уголках губ, морщины на лбу, волосы чаше выпадали, а она все больше становилась похожей на скелет. Недосыпание: мешки под глазами, фиолетовые, словно огромные синяки. Недоедание: ломающиеся ногти, сухая кожа, слабость и головокружение. Неправильное питание, шрамы от чешуи Рэаса и безумный, лихорадочный блеск в глазах. Лаура показывала Рейнис, что такое магия крови, знакомила ее с Заклинателями Теней, обучала ее различать правду и ложь лишь по глазами человека. Поила ее ядами, учила преодолевать боль, не чувствовать удара ножа или кусание пламени. Были и уроки с Рэасом, когда она летала на драконе, налаживая с ним связь. Ей потребовалось много времени, чтобы она научилась усмирять его лишь парой слов или обучить его многим приемам. Они становились одним целым: когда гневалась Рейнис, гневался и он, когда была довольна она, радовался и дракон. - Ты делаешь успехи, - говорила ей старуха после того, как та вернулась после таких уроков. - Деймон доволен тобой. - А ты? - спрашивала Рейнис, чуть улыбаясь. Лаура недовольно пробурчала в ответ и поставила перед ней миску с человеческим мясом. - Едим младенцев на ужин? - Мать отдала его тебе на благословение, - старуха села перед ней, уставившись своими красными глазами. - Ешь, бабушка Луа тебе кое-что расскажет. Вместо девочки должна быть другая. Она знает. Рейнис запустила руку в мясо и скрипнула зубами. Она вздохнула и кивнула, показывая, что все в порядке. - Ты знаешь, кто такая «другая». Ее звали Дейенерис. - И она умерла, - отрезала Рейнис, кладя мясо в рот. Податливое и мягкое, а еще сырое, но достаточно свежее. - Что с ней? - Дейенерис должна была быть Азором Ахаем. Матерью Драконов, а ты и Принц-Дракон должны были умереть. Еще тогда, в соли и дыме, но ты спасла вас обоих, а потом убила Дейенерис, - Рейнис сжала губы, а в голосе старухи было осуждение. - Ты убила ее. - У меня был выбор между братом и непонятной девчонкой, - Визерис умер первым, а Дени так и осталась лежать на выходе, кричащая и слабая. Рейнис уже тогда понимала, что она, такая маленькая и ненужная, может помешать ее мести. Ей иногда снятся видения, где была девушка с лиловыми глазами и серебристыми волосами. Она выходила из пламени, а вокруг нее были три маленьких дракона, или же она вела войска на Миэрин, где когда-то давно прятались Рейнис и Эйгон. Но это было будущее, которое не свершилось. И никогда не наступит. - Я выбрала брата. - И изменила будущее, - старуха фыркнула. - Менять будущее плохо, девочка. Многое изменилось, а когда ты придешь в Вестерос, то бабушка Луа знает, что Дракон не будет играть в Игру Престолов. Она убьет всех, кто попытается навязать ей свои правила, уничтожит и сядет на Трон, погубивший так многих. Ты рвешься к нему, хотя пока и не понимаешь. Бабушку Луа видит, как Дракон жаждет мести. - Чего ты хочешь? - миска была пуста наполовину. Рейнис взглянула на криво усмехающуюся старуху. - Возьми меня с собой, Дракон. Я изменю свой лик, как тогда, и все они будут видеть во мне прекрасную женщину. Лишь ты единственная будешь смотреть на меня так, как здесь, в Асшае. Возьми меня с собой, Дракон, я помогу тебе править, буду помогать магией и усмирять твоих врагов. Дейенерис была одна, окруженная врагами, а править ей удавалось с трудом. Но она была доброй и мягкой, а ты жестока и знаешь, что такое Вестерос. Ты хочешь смерти своим врагам, так возьми меня с собой, Дракон, и я помогу тебе.

***

Много лет спустя Рейнис Таргариен прозвали Королевой Мертвецов и Королевой-палачом за ее жестокость. Она пользовалась дурной славой, но сама девушка думала, что лучше пусть ее называют жестокой и безумной, чем если они узнают, что будет, если разбудить дракона. Если это произойдет, Рейнис откроет ту запертую давным-давно злобу, гнев, ярость. Она смотрела холодным взглядом на тех, кто пытался ей перечить, хотя грудь ее обжигало пламенем. Рейнис Таргариен была олицетворением смерти. Тренировки в Асшае вымотали и уничтожили ее, сны, полные крови снились ей каждую ночь. Там были и Элия, и Рейгар, и Визерис, и Деймон, и Дейенерис. Прошлое не отпускало ее, давило на Рейнис, как цепи в подземелье Луары. Она думала, что все прекратится, когда она придет в Вестерос. Брат перестанет осуждающе на нее смотреть, а она почувствует себя дома. Но Рейнис не могла не помнить все, что произошло так много лет назад. Она прятала все внутри, а безумие, тихое и медленное, охватывало ее сознание. Она не видела прошлое и настоящее, путалась в именах, а голосок в голове, тихий и писклявый, вдруг становился все громче и громче. Рейнис чаще ощущала голод, злость, дикую и неконтролируемую, но это были не ее ощущения. Она видела мир глазами Рэаса, порой сливаясь с ним в одно целое. Сейчас, сидя в Староместе, Рейнис не знала, что ей делать. Она, конечно, понимала, что обязана усмирить Грейджоев, направиться в Хайгарден и узнать, как обстоят дела у Эйгона. Но темнота окружала ее, а за стенами Хайтауэра, если посмотреть вниз, можно было увидеть знамена с трехглавым драконом. Все радовались, громко кричали, пели песни, а дети бегали по улицам, пуская драконов, летящих по воздуху. Казалось, что Рейнис была единственной, кто не ощущал вкуса победы. Она на шаг ближе к Королевской Гавани. И девушке оставалось только надеяться, что все сомнения и страхи уйдут, когда она сядет на Железный Трон.