Цветы и снег

Тогда он пришел в последний раз – и Робин поняла это сразу. Зоя – красивое место, и все тут усыпано цветами и снегом. Прекрасные контрасты, достойные тебя, дитя. Дитя демона. Мое дитя. Робин – глухое имя на пергаменте, оно как звук выстрела, как удар грома. Ло смеется, когда зовет ее по имени – у него самого их тысячи. В первый раз он взял ее сразу после Дресс Розы. Она провоцировала его, но верила, что он ее не тронет. Калека, безрукий, проигравший, почти мертвый – кому он нужен. Оказалось, нужен. Ло нашел ее по запаху цветов – по настоящему женскому запаху. Он подпер дверь катаной и долго трахал ее прямо на полу, вбиваясь в тело до упора, до отвращения. Робин – след от перочинного ножа на темном стволе вишневого дерева. Заботливый садовник закрасил бы его в белый, убийца – в алый. Когда она просит его остановиться, он бьет ее по лицу, как уличную шлюху. Ло хотелось бы написать у нее на лбу свое имя, оставить на теле свои татуировки, надеть на нее свою одежду, унизить ее при всех. Она принадлежит мировому правительству. Оно ее создало. Оно печатало ее лица на каждой газете и восхищенно, путаясь в похоти и страсти, рассказывало о ней. Ло услышал о ней, как шичибукай, как пират, как мужчина – и теперь не мог выпустить темной пряди из ладони, не мог простить ее существования. Он потерялся в двадцати восьми ее руках, в мягком нетронутом лоне, в большом горячем сердце, потерялся и захотел остаться там. Робин – восход после кровавой ночи. Солнце, которое красит тела, радостно выставляя смерть напоказ. Символ времени. Символ ненависти. И – жизнь сама какая она есть. Ло любит только себя и свои воспоминания. В нем нет любви к Робин – одна лишь жажда, голод, страсть. Он почти болен, но боится в этом самому себе признаться. На Дресс Розе он пока единственный врач, никто не поможет ему. Робин слышит звук открываемой двери – и на лице ее смесь равнодушия и неприязни. Как и все женщины, она по-своему презирает того, кто без нее уже не может ни физически, ни духовно. Мать, жена, дочь – она стала для Ло главной, пусть даже и на эту ночь, но теперь ей хочется, чтобы он закрыл дверь снаружи и никогда больше не появлялся в ее жизни. Она не странная, обычная. Дитя демона или как там ее… Ло думает о том, что у Робин в такие моменты самые прекрасные глаза, какие он только видел. Он хочет запечатлеть этот миг в своей памяти и не отпускать его. Робин все равно умрет однажды – так пусть сделает это красиво, так пусть оставит что-нибудь и для него. Он не странный. Обычный. Ему хочется владеть всем и ничего не дарить взамен. Добиваться и отвоевывать не для него. Он прав по определению. Он правый. На лице у Робин застывает улыбка. Ло снова дарит ей боль и блаженство - последней боль. Ее улыбка провожает его до двери. Цветы и снега Зои – темная прядь, отрезанная у уха, бледная кожа, вкус ее рта. Робин – воспоминание об ушедшем чувстве, короткое и болезненное. Ло в такие моменты громко обещает всем найти и наказать убийцу. Он искренний и честный. Он выздоровел. Робин смотрит на него застывшим взглядом – цветы Зои идут ей и ее волосам, снег заботливо греет ледяные пальцы.