Якорь

      На момент нашего секса, ты на меня обижен, а у меня запись третьего альбома.       Ты кончаешь первым. Смотришь перед собой шальным, невидящим взглядом – мокрый и взъерошенный. Ты на меня слишком обижен, поэтому делаешь вид, что тебе плевать хорошо ли мне. А мне нужно самому подстроиться, позаботиться о своем удовольствии. Ты никогда не был груб. Дерзким до ласк – да, страстным – да. Но негрубым. Не таким как сейчас. Ты даже брал давая. Теперь просто берешь. Не церемонясь. Не прислушиваясь. Не жалея. Кажется, в отместку я царапаю твою спину и ягодицы... Не знаю. Оба на пределе. Я будто балансирую на тонкой грани реальности и забытья. Мы всегда кончаем вместе, но сейчас ты сжимаешь меня так, что перед глазами плывут радужные пятна. Слишком долго у меня не было секса. И сейчас приходится вспоминать названия песен Мадонны, чтобы не кончить раньше времени. Выдыхаешь со стоном – тело вздрагивает, будто сквозь него электричество пропускают. Хватаешь мою руку и прикусываешь в районе запястья, а когда отпускаешь, я вижу белые следы от твоих зубов. Задаешь свой ритм, доводишь себя до оргазма – как тебе нужно. Падаешь на меня. Потный и горячий. Тяжело дышишь. А я прижимаю тебя к себе. А потом – смерть: отстраняешься, лениво, медленно разворачиваешься и соскальзываешь с меня. Хочется выматериться, но ты обхватываешь мой член ладонью, двигаешь – небрежно, торопливо. Кончаю не от этого. От вида заебанного, злого тебя и той страсти, которая плещется в твоих глазах.       Молча встаешь и плетешься на кухню. Голый, мокрый, с красными пятнами от моих пальцев на ягодицах. Сразу становится зябко и сонно. И что-то подсказывает, что на этом все. Ты опять будешь молчать и делать вид, что тебе на меня плевать. Накидываю на мокрое тело рубашку и нехотя следую за тобой. Ни о чем не говорим, лишь молча расставляем чашки для кофе на столе. Тебе обидно и одиноко. А я устал. Ни времени, ни желания, ни сил – вся энергия только на песни. Ты злишься. С грохотом отставляешь стул, садишься голой задницей и пьешь свой кофе. Царапаешь накрашенным ногтем чашку, кусаешь губу и смотришь из подо лба – буравишь взглядом, наверняка гадая, заметил я или нет. Заметил. Несколько месяцев тебя не видел и только сейчас заметил, что безумно соскучился. Не десять минут назад, когда ты кончал, а именно сейчас. За опухшими от поцелуев губами. За растрепанной челкой. За этим безумно сексуальным видом обнаженного тебя на кухне. В постоянной погоне за чем-то мифическим я упустил момент, когда начал терять что-то земное. Тебя. Узнай мои мысли, ты бы фыркнул и заявил: «Значит, я приземленный». Обиделся бы вдвойне, а мне потом объясняй, что я имел в виду. А я считаю, что земным быть неплохо. Это даже замечательно, потому что к земному хочется возвращаться. Это якорь у Лазурных берегов. Ты мой берег. Не можешь понять, почему я молчу. А я не знаю, что говорить. Есть ли вообще смысл в том, что я сейчас начну просить прощения и оправдываться? Ты все равно неотходчивый, еще как минимум пару дней будешь себя накручивать.       - У тебя кто-то был? Непонимающе пялюсь на тебя, как идиот, хлопая глазами.       - А у тебя? Фыркаешь и отмахиваешься скривившись.       - Я не хочу об этом вспоминать.       - Так значит, есть что вспоминать?       - Ревнуешь?       - А должен? Ты на миг едва уловимо напрягаешься и несколько секунд молчишь.       - Тебе все в подробностях рассказать? Мне не плевать, что ты хочешь казаться не тем, кто ты есть - мне это неприятно. Нужно делать вид, что меня не задевает услышанное, хотя на самом деле, хочется отвесит тебе пощечину и изнасиловать на этом столе, чтобы больше не повадно было.       - Тебе хоть понравилось? - слова получаются издевательски-жестокими, холодными.       - Кончил несколько раз подряд, - перегибаешься через стол и прямо смотришь в мои глаза. - Бывает же такое. Злюсь.       - Заткнись! Выебу ведь! Хватаю тебя за руку, но ты уже отталкиваешься, гибко выворачиваешься и отскакиваешь – чашка соскальзывает со стола. Резкий звук битой посуды. На счастье. Наверное.       - Я знаю, чего ты добиваешься.       - Пожалуй, мне пора.       - Знаешь как это, быть для кого-то серединка на половинку? – вдруг произносишь тихо, и в твоем голосе отчетливо звучит горечь. Откровение?       - О чем ты?       - О тебе. Я не мальчик для траха, Адам. Или вместе, или врозь. Если ты думаешь, что за три месяца позвонил несколько раз и мне этого достаточно – ты ошибаешься.       - Не веди себя как ревнивая жена, – отвечаю негромко. – Я делаю свою работу.       - Это все что ты можешь мне сказать? – отрицательно качаешь головой. – Я рядом. В любой момент дня и ночи ты можешь со мной связаться. Работаю на тебя, хотя мне поступали предложения и получше, ты сам знаешь. У меня даже квартира обставлена так, как ты посчитал будет лучше всего. Только меня ты ни разу не спросил - хорошо ли мне так. Иногда кажется, что ты просто играешь мной, как ребенок куклой. Только в роли куклы - я. Иногда невыносимо тяжело соответствовать и оправдывать каждый раз твои ожидания. Но ты мои не оправдываешь. Все так. Твои фразы впиваются осколками слов в растерянный разум. Ранят. Больно. Не могу ничего ответить. Правда не требует подтверждения.       - Тебе так плохо со мной? Поворачиваешь ко мне голову.       - Хочешь знать, почему я на самом деле злюсь?       - Почему?       - Я с ужасом понимаю, что тону в тебе еще больше, – договариваешь и на несколько секунд замолкаешь. – Но только ты мне не бросаешь спасательный круг, и меня тянет якорем на дно.       - И ты хочешь уйти, – то ли констатация очевидного факта с легкой долей обвинения, то ли просто контраргумент.       - Нет, - качаешь головой и опять присаживаешься напротив меня.       - Тогда зачем этот разговор?       - Наверное, я тоже устал. Прости, Адам… - уже тише, но лучше бы ты кричал. - Я думал, что смогу привыкнуть. Что со временем у меня получится занять какое-то место в твоей жизни, а не только в постели. Но ты не впускаешь меня. Реши, как мы будем дальше жить, или отпусти меня, пожалуйста. Это твое «пожалуйста». Этот тон. Этот голос. Внимательно всматриваюсь в тебя.       - Пожалуйста? – переспрашиваю. Удары сердца глухо стучат в висках. Тише. Медленнее. Замирают. Молчим. Тишина давит неподъемной тяжестью. Усугубляя ситуацию каждой секундой молчания еще больше. Чувствую, как рвутся тоненькие нити, которыми была грубо и наспех сшита наша иллюзия. Одна на двоих. Я должен был предположить, что рано или поздно наступит финал. И он будет именно таким. Мне не в чем упрекнуть тебя. Не в чем тебя обвинить. Если объективно: с тобой легко, интересно, уютно. Умелый любовник. Заботливый такой. А со мной тяжело, я это знаю.       - Ты хочешь на этом все закончить? – все же ухватываю тебя за запястье. Сжимаю пальцы сильнее, тебе наверняка больно, синяки останутся. Неизбежное. Если ты ответишь «да» – я не знаю, что делать. Я не хочу терять тебя. Дышу через раз. Кажется.       - Уходи, Адам. Если ты ничего не чувствуешь. Если тебе насрать. Уходи. Я не хочу так. Я так не смогу больше. Какая-то крохотная часть меня, все же надеется, что ты шутишь, но выражение твоих глаз говорит об обратном – ты не устал. Ты на грани. Кажется, если я сейчас начну тебя умолять дать мне еще один шанс, ты разревешься в истерике или выгонишь меня из своей квартиры в том, в чем я сейчас.       - Ладно, – легко пожимаю плечами, хотя внутри незаметно разрываюсь на атомы. Не думал, что это будет настолько больно. Ты не это хотел от меня услышать. Вижу - до последнего надеялся, что я что-то объясню. Но пусть лучше все закончится так... Сделать всего шаг навстречу. Обнять. Прижаться. Но, я не двигаюсь, и ты со вздохом опускаешь голову. Томми, ты этого хотел?       - Тогда все, - в твоем голосе слышна обреченность. Замираю. На миг прикрываю глаза и делаю едва заметный вдох. Разворачиваешься и направляешься к выходу из кухни. Пальцы касаются стены. Весь твой силуэт умоляет - останови меня – как громкий крик, похожий на рык, разносящийся по всей комнате. Но я лишь сильнее сжимаю ладони. Нужно найти силы остановить тебя или отпустить. Моему эгоизму пора учиться считаться с объективными обстоятельствами и причинами. Вдруг ты резко разворачиваешься и оказываешься совсем близко. Жадный поцелуй. Зачем? Целуешь с каким-то отчаянием. Будто хочешь что-то сказать этим поцелуем. Объяснить мне. Чувствую, как твое сердце бешено колотится сквозь кожу. Отрываюсь от твоих губ и растерянно смотрю в полыхающие глаза. От этого взгляда дрожь проходит по телу. Напряжен. Перехватываю твои руки и, грубо сжимая за запястья, прижимаю их к твоему телу. На секунду прикусываю тебе губу до крови, и ты приглушенно вскрикиваешь, но замираешь. Смотрю на тебя, и вдруг со мной что-то происходит. Понимаю – насколько ты устал. И это лишь повод. На тебя все это давит. Отравляет. Разрушает нас. Ты ревнуешь. Меня. Хоть это и беспричинная злость. И пусть меня задевает твоя манера излишне эмоциональных претензий, но я со всей четкостью осознаю, что если бы я был тебе безразличен, ничего этого не было.       - Хочешь уйти прямо сейчас? – тяжело дышу, зализывая укус. Ты слегка ошарашенно молчишь, и я подталкиваю тебя к кухонному столу. - Нет, – приглушенно. Я не могу вот так прямо сказать тебе то, что ты хочешь. Не могу признаться в том, что люблю. Не могу рассказать о том, что никто другой просто не сможет занять твое место. Никогда. Не могу, потому что это все только усложнит. Это одно из того немногого, что мне приходится скрывать в себе.       - Тогда прекрати это. Хватит бороться с ветряными мельницами. У меня есть ты, а у тебя есть я. И ты лучший из тех, кто у меня когда-либо был или будет? – шепчу. – Потому что с кем бы я ни спал за всю свою жизнь, и сколько бы их ни было, я ни к кому из них не чувствовал того, что чувствую к тебе. Я это говорю тебе один раз и хочу, чтобы ты это запомнил. Понятно? Ты привстаешь и, обхватывая меня за поясницу, утыкаешься лбом в грудь, делая судорожный вдох.       – Прости меня истеричку. Ты не представляешь, как я мучаюсь все то время, когда у меня просто нет возможности увидеть тебя, прикоснуться к тебе. Я на месяцы выпадаю из твоей жизни, и это убивает меня. Я не могу дышать, когда тебя нет рядом, я накручиваю себя, не зная наверняка - не надоело ли тебе это все. Хочешь ли ты еще меня. Не нашел ли себе уже более лучший вариант. Я запутался… Запускаю пальцы в твои волосы и чуть грубовато тяну за них, вынуждая тебя запрокинуть голову и посмотреть в мои глаза. Наклоняюсь к твоим губам. Дышу в них. Ты просто прикрываешь глаза и ждешь. Отчетливо чувствую твое сердцебиение в груди и сбивчивое дыхание. Ты боишься потерять меня. Я знаю. Не знаю, чувствуешь ли ты ко мне то же, что и я, но все внутри меня торжествует сейчас. Даже несмотря на наш скандал. Даже, несмотря на то, что мы решили это все закончить. Нежно касаюсь твоих губ, медленно оглаживая твою спину ладонями.       - Адам.       - Что?       - Я люблю тебя, - шепот на грани слышимости. Что-то просыпается внутри от этих слов. Что-то, что спало слишком давно. Что-то, о существовании чего я уже успел забыть. Что? Целуешь. Впиваюсь в твой рот. Ожесточенно и страстно.       - Скажи это еще раз… - тихо в твои губы. Открываешь глаза. Таких других нет во всем мире. И никогда не было.       - Люблю тебя… люблю, - шепотом. Одному Богу известно, как же долго я этого ждал. Отпускаю себя. Сметаю все со стола одним движением, укладывая тебя. Притягиваю ближе, поддерживая за бедра. Влажное скольжение языка меж твоих ягодиц, и ты дергаешься от этой ласки. Она скручивает все внутри болезненным возбуждением. Я знаю, ты это любишь. Язык проникает глубже. Исчезает. И вновь впивается. Вздрагиваешь от желания с каждым моим движением. Это продолжается пока ты меня не просишь:       - Пожалуйста… - выдох. Хрип. – Любимый…