Вишневая

*** Голубые глаза, прикосновения холодных пальцев к губам, звонкий смех и вкус чужой вишневой помады — вот во что превратилась ее жизнь. Хазза пыталась. Она действительно старалась не заболеть ею, но это оказалось так трудно. Так больно. Невыносимо. Словно южный ураган, это неизменно приближалось к ее жизни, сметая все здравые мысли на пути, и вовлекая кудрявую в вихрь ненужных чувств, заменяющих собой привычную пустоту внутри. *** Ни словно проклятие. Она неисправима, безбашенная, всегда провоцирует и нечасто думает о рамках приличия. Она пишет сладкие примечания, как "ты должна попробовать меня на вкус" и "скучаю по твоим прикосновениям" зеленым карандашом на важных курсовых или проектных работах, зная, что он не сотрется без следа, а у шатенки не останется времени переделать работу, и преподаватели непременно будут в ярости думать о ней всякие отвратительные вещи. — Профессор Стивенс не поставил мне достаточное количество баллов для зачтения работы, сказал, что это переходит все границы, — бросая курсовую на стеклянный кофейный столик, констатирует зеленоглазая, падая на диван и устало потирая виски. Она не хочет преподносить это так, будто сердится на Ни, но, возможно, блондинка в этот раз и правда перестаралась, и профессор явно не оценил провокационного и недвусмысленного предложения на предпоследнем листе работы. Голубоглазая улыбается и откладывает тушь на полочку у зеркала, не закрывая ее и совершенно не обращая внимания на то, что успела накрасить лишь один глаз, спокойно подходит к дивану, привычно усаживаясь на колени своей девушки, мягко кладя маленькие ладошки той на щеки и наклоняясь так, чтобы их носы соприкасались. — Прости, — шепчет она почти в самые губы Хаззы, но по игривым искрам в глазах вообще не видно, чтобы Ни была разочарована тем фактом, что ее девушке не зачли эту нудную трехмесячную херню о праве. — Ты же не сожалеешь, — усмехается Гарриэта и в отместку сжимает руки на талии блондинки сильнее, чтобы обязательно остались следы, которые она потом сама же будет с упоением целовать, мягко дотрагиваясь губами. — Нет, — подаваясь вперед и соединяя их губы, выдыхает Ни. И Хазза просто позволяет ей отвлечь себя от всего. Она с самого начала знала, что придется переделывать работу, поэтому бесполезные листы летят на пол, и чашки с недопитым чаем, и плохо заточенные карандаши, сменяясь двумя разгоряченными телами. *** Оставляет следы губной помады на зеркалах, приподнимаясь на носочки и рисуя лиловым их инициалы в верхнем углу, заставляя кудрявую сбиваться с мыслей об абсолютно нелогичных действиях главных героев, бесполезно перечитывая одну и ту же строку учебника по зарубежной литературе множество раз, и думать только о своей маленькой бестии, что соблазнительно прогибает спину, дабы ее тело было еще более привлекательным для шатенки, которая все время бросает взгляд на тонкие ноги и маленькие милые бедра в черном кружевном белье, что подчеркивает алебастрово-белую кожу, почти роняя книгу на пол. — Почему ты это делаешь всегда, когда я должна готовиться к важным предметам? — раздраженно откидывая книгу в сторону и моментально оказываясь за спиной у своей девушки, спрашивает кудрявая, опуская теплые ладони той на живот и ловя взгляд любимых глаз в зеркале. — Потому что ты с книгой в руках, в домашней одежде и вся сосредоточенная — сводишь меня с ума, — практически выстанывает блондинка, откидывая голову на плечо зеленоглазой и оставляя больше пространства для поцелуев. Та лишь хмыкает на это заявление, потому что, определенно, это не она тут сверкала своими прекрасными округлыми бедрами, провоцируя воображение. — Это ты сводишь меня с ума, — собственнические поцелуи прерывает хриплый шепот в шею блондинки, и вся подготовка окончательно летит к чертям, когда Ни сладко стонет, разворачиваясь в нежных руках и соединяя их губы. *** Покупает смородиновое мороженое, которое ни одна из них не ест из-за того, что его никто практически не ест: оно смородиновое, ради всего святого! И в нем невыносимо много сахара, но это Ни, и она покупает его все равно, тратя впустую деньги своей девушки, и намеренно забывает ставить в холодильник, позволяя сладкому таять на столе, пока руки Хаззы грубо впиваются в ее бедра, а губы отмечают алыми укусами нежную шею. — Карамель или ананас, — кричит из кухни Ни, пытаясь не свалить на пол сумки с продуктами. Они договорились о том, что приготовят молочный коктейль с кленовым сиропом, но так как его не было в магазине, голубоглазая решила, что купит другое. — Что насчет сиропа? — Хазза любопытно заглядывает в бумажные пакеты, закатывая глаза, когда видит лимоны, которые они никогда не едят, и почти полностью иссушенные она выбрасывает каждый месяц в мусор, думая, что стоит прекратить их покупать. Мороженое, стылая клюква, бананы, капуста, карамель, ананас и чеснок — вот, что представляется перед глазами кудрявой, и совершенно никакого сиропа или хлеба — в этом вся Ни. Никогда не покупает то, что действительно нужно. — Не было, — открывая молоко и доставая из холодильника шоколад, отзывается блондинка, оставляя обязанность расклада еды по местам на свою девушку. — Невероятно, — накрывая миксер крышкой и включая смешивание, выдыхает зеленоглазая, подходя ближе к старшей девушке. Руки брюнетки по привычке опускаются на бедра ее солнца, а Ни, перепачканными в шоколаде пальцами, водит по пухлым губам своей девушки, привставая на носочки, чтобы потом испробовать шоколадные поцелуи. *** Не поддаваясь никакой логике, носит рубашки Хаззы, которые соблазнительно спадают с плеч, трогательно выставляя ключицы и кружевные края лифчика, так как шатенка почти на голову выше своей крошки, и немного плотнее, и Ни в ее одежде сводит кудрявую с ума. Буквально. — Поцелуй меня, — тонкие длинные пальцы сжимают ткань рубашки на пояснице блондинки, притягивая Ни ближе, заставляя девушку почти задохнуться на своем дыхании, когда она видит тот взгляд в глазах Хаззы. — Но, Хазза, мы... — Поцелуй. Меня. — почти рычит кудрявая, надавливая пальцами на поясницу девушки и плотно прижимая голубоглазую к себе, заставляя ту подняться на носочки и медленно облизать призывно приоткрытые губы, окончательно уничтожая остатки сдержанности из младшей девушки. Хазза, не смея больше думать ни о какой нежности, срывается и кусает нижнюю губу Ни практически до крови, оттягивая и чувствуя сладость ее вишневой помады на своем языке. Она всегда такая сладкая. Такая красивая. Такая совершенно невероятная в ее одежде. И Хазза знает, что это никогда не изменится. **** Она общается с Зи, пропитывая одежду масляными красками и сигаретным дымом, полностью вынося Гарриэте мозг вечными разговорами о том, что у кареглазой появилась новая горячая татуировка и соблазнительная белая прядь. И что одним днем Зи похитит ее, и они сбегут от Хаззы жить во Францию и будут есть отвратительный сыр в квартире с видом на Лувр, снятой по невероятной цене. — Ты моя. — скидывая с плеч блондинки чужую кожаную куртку и откидывая ее в угол прихожей, шипит Хазза. Она злится. Руки Ни испачканы краской, а волосы пропитались затхлым ароматом полуподвальной мастерской, и это бесит Хаззу еще сильнее. — А Зи... — Ни не успевает рассказать ни слова о том, как чудесно она провела свой день в компании кареглазой, как сразу оказывается прижата к стене ванной комнаты вместе с Гарриэтой, яростно расстегивающей ее блузку, неосторожно кусающей ключицы и зажимающей в пальцах набухшие соски через лифчик. — Не провоцируй меня. *** Любит фильмы ужасов до безумия. Помешана на них. Но выбирать, по каким-то невиданным логическим законам, всегда должна Хазза. Ни буквально заставляет ее, причитая потом на середине картины — наблюдая, как маньяк вытаскивает из тела жертвы внутренности, наслаждаясь самим процессом — что это не лучший фильм после того, как они поели. — Если меня стошнит, то ты будешь полностью в этом виновата, — блондинка пытается не думать о том, что чувак с отвратительными мертвыми глазами только что съел кусок чьей-то шеи, иначе ей точно поплохеет. И плотнее прижимается к боку своей девушки, перебирая кончиками пальцев края домашней футболки на ее животе. — Хочешь сказать, что это не лучший фильм после двух пицц и спагетти? — игриво дразнит Хазза, мягко обводя пальцами тазобедренные косточки Ни, немного надавливая. — Я тебя ненавижу...— блондинка пихает кудрявую в бок, зажмуривая глаза, и пытается не думать о том, что от голода люди в этом отвратительном фильме съели своего друга. *** И может быть, жизнь Хаззы превратилась в отражение солнечных лучей в голубых глазах, вкус мятной жвачки на языке, полумесяцы синей туши на подушке и карамельные прикосновения губ с утра, а Ни — сплошная катастрофа. Может. Но Гарриэта не против. Совсем нет, особенно, если падение в пропасть будет всегда настолько сладким. ***