Добро пожаловать в Мистик-Фоллз

      Озорной лучик солнца проскользнул сквозь прозрачную светло-голубую пыльную занавеску комнаты Кэролайн и уютно устроился на лице девушки, отчего та мило сморщила носик и потянулась. Сев в кровати блондинка обнаружила на пуфе белого цвета записку и тряпичную куклу, от чего вернулись не самые приятные воспоминания первой ночи в странном доме. Кэролайн дрожащей рукой взяла пожелтевший от времени клочок бумаги и сухими губами, шёпотом, словно её мог кто-то услышать, произнесла старательно выведенный корявыми печатными буквами текст: «Не скучай, я ещё вернусь, позаботься об Алекс. Анна.» Форбс перевела взгляд на куклу, спокойно лежащую, там где её и оставила хозяйка, улыбаясь натянутой, кукольной улыбкой видимо это и была Алекс, о которой говорилось в послании. Анна… Девушка задумалась, вроде-бы она где-то слышала такое имя, но потом белокурая замотала головой — мало-ли, может знакомую так звали или мамину подругу… -Что это у тебя? — в дверном проёме оказалась взволнованная Элизабет, хмурясь. Кэролайн вздрогнула, пугливо озираясь по сторонам, стараясь как можно меньше казаться напуганной в глазах матери. -Нашла… Видимо осталось от прошлых хозяев…- задумчиво проговорила младшая Форбс, кидая короткий, пугливый взгляд на игрушку, оставленную призраком Анны. Лиз прищурилась, видимо пытаясь понять странную реакцию дочери, но видимо сослав всё на смену обстановки успокоилась, подошла к дочери сзади и обняла, поцеловав в макушку. -Мам, я хочу знать правду о папе, — сжимая губы в тонкую белую полоску спросила девушка, заранее уже зная неопределённый ответ матери об изверге-отце, который бросил их в самый переломный момент — смерти тёти Валери, укатив куда-то в Канаду с длинноногой брюнеткой. У них была удивительная связь — отец и дочь понимали друг друга с полу-слова. Часто Форбс отпрашивался пораньше с работы, чтобы провести время с дочерью. Они то ходили в конюшню — к любимчикам девочки, то в парк — кормить голубей и кататься на аттракционах, то в их любимое уютное кафе, где продают самое вкусное шоколадное мороженое. После смерти тёти и одновременно совершенно неожиданного ухода Билла Кэролайн неделю игнорировала всех, кто пытался разговорить, лживо и лицемерно посочувствовать ей, потому что она знала: как бы плохо ей не было — всем плевать. Эту фразу она услышала в каком-то старом чёрно-белом фильме, не заметив, что и её собственная жизнь приобрела такие же оттенки. Затем блондинка начала иногда нацеплять на себя маску мнимого счастья, пытаясь быть сильной и во что бы это не стало никогда не показывать своих слабостей людям. Часто, по долгим вечерам, укутавшись в старый клетчатый плед девушка пыталась дозвониться до абонента, который уже давно перестал быть доступным, а затем, потерпев очередную неудачу утыкалась носом в мокрую, от слёз подушку, запуская руку под матрас, ища её самое сокровенное — личный дневник с единственными фотографиями отца и тёти и медленно засыпала, всхлипывая и смотря лазурными глазами под коркой бриллиантовых слёз, на фото дорогих ей людей, навсегда ушедших из её жизни… Она просто тонула в океане тоски и скорби, задыхаясь и теряя воздух в виде надежды… Кэролайн даже не догадывалась, что этот самый абонент стоит, смотрит в её окно с грустью и печалью в зелёных глазах, сжимая кулаки так, что побелели костяшки и раз за разом отклонял входящий звонок от дочери. -Милая, ты уже всё знаешь. Я от тебя ничего не утаиваю, — Элизабет произнесла с явным холодом в голосе и отпрянула от дочки, глубоко вздохнув. Кэролайн ничего не оставалось, как безвольно повесить голову, закрываясь от всех спутанными после сна локонами, цвета пшеницы и нервно усмехаясь, из последних сил сдерживая нежеланные слёзы. Она не верит… Не хочет и не может верить… Уж слишком девушка любила папу. Лиз прошла на выход и останавливаясь около порога сухо проговорила: -Завтрак на столе, собирайся быстрее, я отвезу тебя в школу. После того, как дверь за матерью закрылась, издавая громкий скрип, а затем и хлопок, на пол посыпалась штукатурка, ещё больше нервируя и раздражая Кэролайн. Блондинка подняла голову, уставившись на некогда белый, пожелтевший потолок, быстро смахивая слёзы и кусая губы до крови. «Но почему именно я?» — пронеслось бегущей строкой в голове. Почему за неё все всегда всё, абсолютно всё решают за неё? Кто-нибудь вообще спрашивал ЕЁ мнение о переезде в этот город? Светловолосая на мгновение прикрыла глаза, а затем подошла к шкафу — злить мать ещё больше не хотелось, по этому второпях натянув простую футболку, джинсы и кеды, стянув волосы в высокий хвост и взяв сумку она направилась прямо к выходу. На вопросы Элизабет о нетронутом завтраке девушка ничего не ответила. Аппетит был полностью испорчен. Всю дорогу они молчали. Элизабет сосредоточенно смотрела на дорогу, мёртвой хваткой вцепившись в руль, а Кэролайн отчуждённым взглядом сомтрела куда-то вниз. Лиз припарковалась у большого трёхэтажного здания, Кэр подняла взгляд на учебное заведение и отметила про себя, что снаружи не так всё и плохо. Но почему она не могла окончить последний класс в Нью-Йорке? Где были её друзья, уютная обстановка и взаимопонимание. Миссис Форбс уже вылезла из машины и теперь нетерпеливо поглядывала в сторону дочери. Девушка глубоко вздохнув, нехотя вылезла из машины. "Что-ж посмотрим, что тут за школа."- подумала Кэролайн окидывая спешащих на урок школьников раздражительным взглядом.