Россия плюс Мексика равно...

Они самозабвенно ласкали друг друга: Мексика рассматривала и целовала одновременно каждый его шрам, каждую не стершуюся от времени царапину, а Иван наслаждался ее идеальной грудью с ореолами потемневших сосков, тронутой легким загаром кожей, пахнущей морем, солнцем и ароматом вьющихся, густых, темных волос... Это называлось вполне цивильно "...налаживание русско-мексиканских связей". До поры, до времени. Президент, кстати, остался вполне доволен, и пожелал ему удачи... Не без намека, притянув его за рукав к себе и шепнув это на ухо. - А это что? - спрашивала она, обдав щеку Ивана теплым дыханием, и легонько проведя рукой вдоль позвоночника, тоже щедро осыпанным шрамами. Ее движение вызвало у страны мурашки. - Уральские горы... - с хрипотцой ответил он. Она с жадностью вцепляется ему в волосы, вынуждая повернуть голову и ответить на ее поцелуй. - А это? - выдохнула она ему в губы, проведя кончиком указательного пальца по шее(он снял и с нее бинты, обнажая ожоги и отпечаток удавки). - Золотая орда... Еще... Байль... - Начал говорить Иван, но почувствовал как ее рука скользит по обнаженному торсу вниз и забирается по резинку трусов. И... начинает ласкать и без того напрягшуюся плоть. - Братья... Людвиг... и... и... Гилберт. Ее глаза словно загипнотизировали его. Он в ее жарком плену... Он с силой хватает ее, перекидывает через себя и сажает к себе на колени. Она медленно стягивает свои трусики, а он быстро швыряет на пол ненужные боксеры в цвет триколора российского флага. Черт, как же у него давно не было женщины... Не упомнить же... - М-м-м, а ты не думаешь, что тут стоят камеры? - почти пропела она, откидывая мешавшие волосы, и теперь лаская пальцами с острыми коготками его грудь и накачанный пресс. Иван чуть не подавился воздухом. Но все же вспомнил примерную дату последней проверки. - Не думаю. Это же мой дом... последний раз я проверял его полгода назад... Ну... Если только одна... Или две... И то старые... *** Далеко-далеко, за океаном, в стране восходящего солнца Кику Хонда с жадностью и со странным, почти на грани сумасшествия выражением лица, с карандашом в руках и ослепительно белыми листами бумаги перед собой, смотрел через тщательно скрытую мини-видеокамеру в доме России на две фигуры, вот-вот грозящих сплестись в одну грандиозным соитием. Сюжет его новой эротической манги вот-вот будет готов... *** Химену иногда поражала беспечность русского. Но сегодня она пересекла все пределы. Звука открываемой двери они оба не услышали. Зато услышали голос, прокатившийся по прихожей внизу: - Брати-и-и-ик! Я дома! Ты здесь? - Ой, бля, - вырвалось у мертвецки побледневшего вмиг Ивана. Женщина ощутила разочарование, и ощущение, что сегодня заняться кое-чем... интересным им обоим явно не удастся. - Что стряслось? - Беларусь! - шепотом произносит он, прикрыв от испуга рот обеими рукам. Н-да, эта сцена, что сейчас предстанет перед глазами его младшей, любимой его сестры, называется «картина маслом». Кровать. Он, голый полностью, она - обнаженная, сидит у него на коленях широко расставив ноги... Их белье лежит где угодно, но только не на месте и явно не на единственном стуле... На люстре качается ее красный бюстгальтер, его боксеры висели на дверной ручке и упадут к ногам Наташки при первом же движении этой ручки... - У нас два пути, - тихо произносит Иван, а Мексика, как неудовлетворенная женщина, шипит, - либо мы в таком виде валим через окно, либо дожидаемся казни. Добровольно. - Есть еще третий вариант, - Химену сказанное дико разозлило, но взять свое она собиралась в любом случае. Этим и роднило их с Америкой, незабвенным Альфредом Ф. Джонсом... - Како-о... ОЙ! - Ивана к его полной неожиданности валят на спину, и удобно устраиваются сверху. - Получай, - она наклонилась, чтобы стать еще ближе, ее рука сдавила ему шею, но тут же отпустила, - удовольствие! - Что ты тво... Ах! Да-а-а-а-а! - протяжно во весь голос пронеслось по спальне. - Пре... кра... Ах... а-а-а... ти... Да, Химена с легкостью получала удовольствие в позиции наездницы. Иван особо даже не сопротивлялся ее действиям. Остроту и пикантность придавало еще и ощущение дышащей в затылок опасности в виде Беларуси. Которая приближалась все ближе и ближе... Ближе и ближе... Ближе и бли... Дверная ручка повернулась и дверь скрипнула. К ногам застывшей в дверном проеме в каком-то странном оцепенении Натальи, красиво планируя, прилетели трусы-боксеры Ивана в расцветку российского флага с двуглавым орлом сбоку. Ее глаза грозили медленно вылезть из своих орбит. Но она молчала. Иван чуть приподнялся на локте, чтобы гневно взглянуть прямо в глаза замершей на пороге комнаты сестре. Та в шоке глядела на братца. - Закрой... дверь... с той стороны, - с трудом произнес Иван, пытаясь сделать голос обыкновенным, звучавшим как при разговоре. Мексика даже не глядела в ее сторону: ее целиком и полностью захватил процесс. Брат и сестра сами между собой прекрасно разберутся, без ее помощи. Она угадала. Беларусь тихонько прикрыла за собой дверь, и они оба услышали ее удаляющиеся шаги вниз по лестнице. - Так на чем мы остановились? - спросила Химена, вновь, с новой силой взглянув на него с зажегшейся в ее взоре страстью. - Кажется, на этом... И комната вновь наполнилась шорохами простыней, вздохами, ахами и пошлыми звуками шлепания тела о тело. А на кухне Наташа сама себе наливала себе рюмку водки, щедро разбавляя спирт валерианкой...