The love is out of time

— "Во всех южных и северных штатах учреждались особые уполномоченные по ловле рабов, которым следовало оказывать содействие. Пойманных рабов помещали в тюрьму и под вооружённой охраной возвращали рабовладельцу." — прочитал мой брат, пока мы ехали в машине, а потом добавил, — мне всегда казалось, что это неправильно. — Калеб, если ты сейчас не замолчишь, я тебя сама туда отдам. Меня уже начинал бесить его ум. Никуда нельзя поехать без книжек. Если бы людей можно было делить на какие-то группы, то он бы точно попал к умникам. Или, если смотреть на поведение, к детям. Вспомнить только его обидчивую гримасу. И этот человек старше меня на четырнадцать месяцев! Больше своих книжек, брат, наверное, только болтать любит. От его бубнения я спасаюсь только наушниками, а иногда даже они не помогают. Например, сейчас, когда мы уже заехали в город. — А ты знаешь, что они часто исчезали? Да-да. Перед этим по всем штатам находили каких-то людей. Они несли полный бред и говорили о чудовищных вещах, мол, прибыли совсем из другого места. Я этим заинтересовался. В интернете было совсем немного информации об этом, я нашёл всего несколько предположений: либо они чокнутые, либо хотели славы, либо, — на этом месте он запнулся, будто что-то его беспокоило, — самая оригинальная версия: они прибыли из будущего. — Ох. Калеб снова начитался фантастики и теперь переживает о людях, которых уже давно нет. А может, и не было! — Ты не понимаешь, в Чикаго тоже подобные вещи происходили! — Даже если тебя куда-то перенесет, то ты достанешь всех так, что окажешься дома так же быстро, как исчез. Калеб посмотрел на меня с укором и собирался что-то ответить, но ему не дало договорить резкое торможение машины. — Приехали, — откликнулся папа с улыбкой на все тридцать два зуба. Это была его фирменная фишка. Всегда, когда мы начинаем ссориться, он резко тормозит. Видимо, так же как и я не выносит болтовни брата. Хотя, Калебу было в кого пойти. Папа сам же иногда не умолкает. В детстве это помогало нас убаюкивать, но мы уже не маленькие дети, чего он до сих пор не понимает. Все равно никто не сравнится с нашим папой. Он всегда готов помочь, выслушать, прикрыть перед мамой. Мама же самая лучшая мама на свете. Разве не так каждый ребенок думает о своей маме? Так вот, даже ради нашей с Калебом учебы они бросили работу копов в солнечном Техасе. Но так как они ценные сотрудники, их документы с удовольствием приняли в один из участков Чикаго. В этом районе мы и будем жить. Выйдя из машины, я окинула взглядом округу. Наш новый дом находился в спальном районе недалеко от центра города, место было идеальным. За крышами окружающих домов виднелись небоскребы и высотки. Наш дом располагался в середине улицы. Он был выкрашен в песочный цвет, гармонирующий с темной крышей. Отец достал из рюкзака связку ключей и открыл калитку. Теперь я могла оглядеть двор. Дом был окружен лужайкой, на которой красовались летние цветы. Папа продолжил путь ко входу в жилище, достав все сумки и заперев машину. Когда мы стояли на крыльце, он вздохнул и, подобрав ключ, открыл дверь. Зайдя в дом, я увидела просторную прихожую, от которой отходила лестница на второй этаж, проход в гостиную, смежную с кухней, и в ванную. Если стоять прямо, когда дверь сзади, то через арку, проводящую в гостиную, была видна огромная балконная дверь на задний двор. Кухня оказалась вместительной, ванная просторной. Внутренний интерьер мне сразу же понравился, мебель была совершенно новой. Взяв свой чемодан и рюкзак, я направилась наверх. На втором этаже дома было четыре комнаты: моя, брата, родительская и папин кабинет. Поскольку я уже видела планировку дома, то сразу заскочила в свою комнату, легко распознав ее. Это было большое помещение, второе по величине после папиного кабинета на втором этаже. Как я и выпрашивала у родителей, на противоположной от двери стороне красовалось широкое панорамное окно. Вид из него был просто прекрасным. Перед нашим домом стояло совсем низкое здание магазинчика (еще один плюс района), из-за которого по прямой шла улица, ведущая в центр. В правом углу было еще одно окно, ведущее на дом соседей. Напротив него стоял большой письменный стол из светлого дерева, а у левой стенки была моя новая кровать. Огромный шкаф располагался в углу комнаты, над столом висели полочки, а возле него находился стеллаж. Мне очень повезло с расположением розеток, так как несколько из них были прямо над прикроватной тумбочкой. Разложив все свои вещи, я прошлась по дому, тщательно исследовав новое место жительства. Оно было просто потрясающим, я полюбила этот дом с первого взгляда, и грусть от расставания со старым ни на минуту не появлялась в душе. Когда все вещи были внутри, отец заказал всем любимую пиццу. Вскоре обед прибыл, и мы сели кушать, смотря какое-то веселое кино по телевизору. Еда была превосходна. Как обычно, я ела маргариту, так как не любила пиццы с добавками, даже с мясом или ветчиной. После окончания трапезы я перепроверила название пиццерии на коробке, чтобы запомнить место, где так вкусно готовят. Аппетит был утолен, после долгой дороги меня клонило в сон. Я была под впечатлением от дома, так что даже забыла переодеться. Поскольку все еще кушали, я решила пойти в душ. В моей комнате царил невероятно приятный и успокаивающий запах дерева. Достав из нового шкафа раньше аккуратно лежавшие на полочках шорты, майку, полотенце и нижнее белье, я направилась в душ. Через несколько минут тонкие струйки теплой воды смывали с меня все следы долгого пути и, заодно, очищали от старой жизни. После душа я чувствовала себя превосходно и, самое главное, бодро и обновлено. Выходя из ванной, я наткнулась на Калеба, стоящего вплотную к двери комнаты и нервно постукивающего ногой по паркету. В последний момент он отскочил, роняя полотенце. Нагнувшись за ним, мой непутевый братишка ударился головой о дверь, чуть не свалившись с ног, но успев удержать равновесие и тяжело вздохнув, поднялся. Калеб потер макушку и сказал: — Что ты там долго так делала? Кроме тебя в этом доме есть и другие люди. — Я была там минут пять, Калеб, успокойся. Если у тебя скверное настроение, то не пытайся заразить меня им, будь добр. — Я ухожу из дверного проема и направляюсь прямиком к себе. Тишину в комнате нарушает только тиканье часов. Я устремляю к ним взгляд, стрелки указывают на то, что сейчас половина третьего. Бодрость быстро пропала, дальняя дорога утомила меня сильнее, чем казалось. При виде кровати, я представляю, как медленно ложусь в постель, касаюсь лицом белоснежной подушки и проваливаюсь в сон. От столь приятных мечтаний меня выводит звук хлопка двери, доносящийся со стороны ванной. Наверное, это Калеб. Я зеваю и решаюсь воплотить свои мысли в реальность, откидываю край одеяла и залезаю под него. Устроившись поудобнее, я еще раз зеваю и закрываю глаза. Но сонливость сразу же исчезает, Морфей не хочет пускать меня в свое царство. Как только я сажусь, разглядывая вид из окна, меня снова клонит лечь, но как только я делаю это снова, усталость пропадает. Ненавижу, когда так происходит. Сил ни на что у меня нет, поэтому я решаю пойти к маме за снотворным. Спускаясь по лестнице, я снова зеваю и, пропустив ступеньку, начинаю падать. В последний момент, когда перед глазами мелькают фотографии сломанных носов, которых я однажды нагляделась в очередной медицинской книжке брата, большие и сильные руки подхватывают меня на ничтожно малом расстоянии от пола. Папа поднимает меня и ставит на твердую землю. Мое дыхание сбито, и я чувствую адреналин. — Ты в порядке, доченька? Будь аккуратна, — отец целует меня в макушку. — Все хорошо, пап. Спасибо тебе. Он разворачивается и идет наверх, а я направляюсь на кухню к маме. Она стоит у раковины, протирая последнюю тарелку. В нашем доме уже куча посуды и подобных вещей, потому что папин брат, живущий в Чикаго уже давно, не поскупился и поздравил нас с переездом еще до самого события. — Мам, — негромко говорю я, стараясь не испугать маму, но у меня не удается этого сделать. Она вздрагивает, а посуда падает, разлетаясь на кусочки. — Беатрис! — восклицает она. — Извини пожалуйста. Давай помогу. — я наклоняюсь рядом с ней и принимаюсь подбирать осколки. Хорошо, что тарелка разбилась на несколько крупных частей, а не на бесконечно много мелких. Мы справляемся без пылесоса или того же веника, мама выбрасывает мусор и спрашивает: — Ты что-то хотела? — Да. Можно мне снотворного? Я не могу спать, ложусь в кровать, а сон как рукой снимает. А только встану, снова хочется упасть и уснуть мертвым сном. — Не стоит принимать лекарства. Может быть, сходишь в магазин? Хорошая погода, подышишь свежим воздухом, да заодно и купишь продукты. Перспектива пойти сейчас куда-то меня не радует, но это единственное, что мне остается выбрать. — Хорошо. — тяжело вздыхаю я. Мама кивает и неспешно бредет в прихожую, где достает из сумки блокнот и ручку. Она присаживается за стол, а я, последовав ее примеру, сажусь напротив. Тишина повисает над нами, мама молчит, разглядывая задний двор в окне. — Давай подумаем. Что будет на ужин? — Не знаю. Может, ограничимся парой сэндвичей или закажем что-нибудь? — А может, лучше зажарим цыпленка? — И так хорошо. Мама написала необходимые ингредиенты, а потом добавила сахар и соль, перец, масло, крупы, муку, молоко и сыр, овощи и фрукты, чай и кофе. Так же она попросила купить сок и хлеб на завтрак. Закончив список, и еще раз тщательно перепроверив его, мама вручила мне бумажку и деньги. В магазине напротив нашего дома я бы не смогла купить всего, поэтому мне придется пройти два квартала в противоположном направлении. Я снова поднимаюсь к себе в комнату и беру большой папин рюкзак, потому что в пакетах покупки донести не удастся. Странно, меня одну без машины послали с таким списком. Хотя, о какой машине я говорю? У меня-то и прав нет. Откинув все мысли, я хватаю с тумбочки телефон и наушники, проверяю уровень заряда — нормальный. Спускаясь вниз, я вижу подымающуюся мне навстречу маму. Она зевает и тихо произносит: — Если что — звони. Денег должно хватить. Будь аккуратна, хорошо? — Хорошо, мамуль. Иди, отдохни. Мама легко кивает и направляется дальше, а я уже завязываю шкурки старых потрепанных кед. Пора бы купить новую пару, да и весь гардероб обновить было бы неплохо. Когда я заканчиваю, то вставляю наушники в уши, кладу телефон и ключи в карман, накидывая рюкзак на плечо. На улице тепло, хотя солнце спряталось за облаками еще к полудню. Изредка навстречу мне дует легкий ветерок, колыхая светлые волосы, свободно ниспадающие с плеч. В паре кварталов от дома находится большой торговый центр, который я заприметила, когда мы ехали сюда. Поскольку я не страдаю топографическим кретинизмом, а даже наоборот, добраться было нетрудно. По дороге мне встретилось совсем немного людей, все из которых куда-то спешили. Когда я достигла здания, передо мной стояла величественная высотка. Не теряя времени и особо не разглядывая ее, я зашла внутрь. Магазин был огромным, мне даже пришлось взять карту-план, чтобы не заблудится. И не думая тратить время на какую-либо чепуху, я направилась в супермаркет. Он был просторным, светлым и чистым, поэтому сразу понравился мне. Прекрасно. Я пробегаюсь глазами по списку, поднимаю голову и разглядываю указатели. Начну с самого начала, отправлюсь за цыпленком. Быстро разыскав мясной отдел, я иду в молочные продукты и продолжаю углубляться в супермаркет, пересекая его вдоль и поперек. Когда корзина наполнена всеми продуктами из списка, я направляюсь к кассе. Почти все мои покупки пробиты, я устремляю взгляд на сумму и ужасаюсь, потому что она почти перемахнула за ту, что у меня есть. Тихонько молясь, чтобы мне хватило, я в стою ожидании, потирая руками шорты. Когда пакет чая минует кассу, я со страхом смотрю на монитор и с облегчением выдыхаю. Рассчитавшись с кассиршей, забираю чек и сдачу. У меня даже осталась пара долларов на кофе. Когда я упаковываю продукты в рюкзак, то выясняется, что один благо не тяжелый пакет не вместился, поэтому я накидываю значительно потяжелевший рюкзак на плечи и хватаю пакет. Я уже делаю первые шаги по направлению к кафе, но тут слева от меня прорывается смуглая черноволосая девушка, разговаривающая по телефону. — Нет, мам, у них нет твоего диетического чая. Нет. Другого тоже нет, я проверила и дважды спросила. Иду. — доносится до меня ее голос. Она уже минует меня, но в последний момент делает лишнее движение и мой пакет падает, продукты вываливаются из него. Девушка, не замечая меня или просто делая вид, продолжая бежать вглубь центра. Превосходно. Женщина, стоящая за мной, помогает собрать покупки, за что я благодарю ее и с порядком подпорченным настроением иду в кафе. В помещении довольно тихо и умиротворенно. Купив стаканчик капучино, я присаживаюсь за дальним столиком, сделанным из темного дерева. Попивая свой кофе, я пробегаюсь глазами по чеку, просматривая цены. Здесь они немного выше, чем в Техасе, месте, откуда я приехала. От такого увлекательного занятия меня отрывает та самая девушка, голос, который нарушает тишину. — Прошу прощения, можно присесть? Я уже собиралась уходить, но решаю остаться еще на немного и узнать, чего она хотела. В ответ на ее вопрос я только киваю. — Я шла мимо, увидела тебя и хотела извиниться, — говорит она, — за то, что толкнула тебя на кассе случайно, еще и не помогла. Моя мама была в ярости, и мне пришел бы конец, приди я к ней на пару секунд позже. Она владеет сетью торговых центров, поэтому с головой погружена в работу и пытается пить какие-то чаи для поддержания здоровья. В общем, еще раз прости, пожалуйста. Кристина, — говорит девушка и протягивает руку. Я немного опешила от такого, но протянула руку в ответ. — Трис. Очень приятно. Девушка улыбнулась. — Ты недавно в Чикаго? Ее вопрос показался мне странным, откуда она могла знать, и почему спрашивает вообще? Ладно, она, по крайней мере, не кажется серийным убийцей. — Мы с семьей только сегодня заселились в дом неподалеку. А откуда ты узнала? — Судя по твоему чеку, у тебя дома совершенно пусто. А она, я смотрю, внимательная. Я улыбаюсь ей и решаю задать ответный вопрос: — А ты давно тут, наверное? — С самого рождения живу в Чикаго. А ты куда на учебу пойти планировала? — Мы еще давно подали документы в Линкольн Парк. А ты? Кристина уж было собирается что-то сказать, но ее прерывает резкий звук телефонного звонка — сирены. — Да, мам, — говорит девушка. Я чуть не давлюсь кофе, сдерживая смех. Интересные у нее отношения с родителями. — Иду, да, да, — кидает она и вешает трубку. — Извини, Трис, но мне пора идти. Еще увидимся, — говорит она и скрывается в неизвестном направлении. Я так и сижу в странном состоянии, вот это знакомство. Она сказала "еще увидимся", но так и не ответила на вопрос о школе. Может быть, мы попадем в одно место? Я выкидываю стаканчик, снова надеваю рюкзак, беру пакет и отправляюсь домой, включив приятную мелодию.