The love is out of time

      Когда солнце достигает горизонта, в нашем городе начинает дуть ветер. Нет разницы лето то или зима, вечерний ветерок всегда присущ этому месту. Причиной тому есть озеро Мичиган и его необъятные просторы. Ветру есть, где разогнаться, вот он и пользуется удобным случаем, пока не так жарко и еще светло. Вот бы мне стать ветром. Я бы гонял по всему миру, не обращая внимания ни на жару, ни на мороз; я бы веселился, как мог: смахивал бы шляпы у ворчащих стариков, подцеплял бы каждую юбчонку на радость парням, парил бы с белоголовыми орланами, восхищаясь их красотой; я бы использовал этот дар, пустившись во все тяжкие.       Но сейчас я просто семнадцатилетний подросток, который сидит с лучшим другом и его товарищем на лавочке у набережной, который обсуждает разные темы, интересные многим парням. Мой друг, Юрай, рассказывает Мэтту, его знакомому, о своем новом желании, это - BMW K1200S. Если не ошибаюсь, перед этим был красный красавец - MV Agusta F4 1000 R. Юрай такой непостоянный в своих желаниях. Я уже волнуюсь за его будущую жизнь. — Четыре, ну понятно, что Мэтт молчит, он слушает мое повествование о малыше БМВшике. А ты вот уже минут десять пялишься в водный горизонт. Создается впечатление, что солнце увлекает тебя в свой водоворот, — начал возмущаться Юрай, который только заметил отсутствие моих реплик. Десять минут? Как-то поздно он проснулся. — Дружище, — расправил я спину и хлопнул его по плечу, — такое невозможно. На Солнце нет водоворотов, — Юрай собирался было что-то сказать, но я его перебил, — и солнцеворотов тоже нет.       Парень отвернулся и стал смотреть в безызвестном направлении. — Четыре, расскажи о себе, — похоже, Мэтт решил разрядить обстановку. — А то уже полдня вместе провели, но я о тебе знаю только твое прозвище. — О себе мне особо нечего рассказывать, — отмазался я, но зная о том, что Юрай меня будет отчитывать, продолжил. — Моя история начинается с 18 июня, семнадцать лет назад. В этот день мама подарила мне жизнь. Родился я, как и живу, здесь, в Чикаго. С детства я был буйным мальчиком. Это было видно по плохим оценкам за поведение, которые я приносил в первом классе. Кстати, вместе с этим, — мой палец ткнулся в Юрая, — и еще одной одноклассницей — Кристиной. Она девчонка-сорвиголова, всегда была за какое-либо приключение. Сейчас все вместе учимся в одном классе. — И с кем из вас двоих она встречается?       Если бы я улыбался сейчас так, как он, у меня, наверное, свело бы челюсть. Что вообще за странный вопрос? Она же просто наша подруга. Как можно с ней встречаться? Да мы с Юраем сами ищем человека, который бы ей угодил. Она так привередлива: тот сильно худой, тот чересчур накачан, тот умник, тот глупый. Юрай притворно кашлянул, наверное, сам об этом подумал. — Мэтт, она же наша подруга. — Вот поэтому я ее поскорее бы и занял. — Стой-стой, — вмешался Юрай, — у нас же новенькая пришла.       Вот зачем ему портить вечер этой слепой? Что он в ней нашел? Хотя…       С самого первого дня она мне понравилась, и тихая такая, и красивая, еще, наверное, и умная. Самое главное – она подружилась с Кристиной. А это огромный плюс, ведь Кристина как рентген, видит всех людей насквозь. Скорее всего, это у нее с рождения. Я вот не могу говорить, что я шикарный человек, но если она выбрала себе в друзья меня и Юрая, а о нем она отзывается превосходно, да и сам я его таковым считаю, то я, вероятно, такой же. Вывод: следовало бы приглядеться к этой Трис. — И что ты о ней можешь рассказать? — решил подать я голос. — Старик, — протянул Юрай, — да ты все сегодня пропустил. Я понимаю, что у тебя домашние заморочки, но выплеснуть все на эту беднягу было лишним. Как только ты ушел, я сел к ней и к Крис. Ты бы видел это лицо. — Небось, подколол ее сразу? — Пять баллов гриффиндору! Но она поняла мою шутку. — Друг поднял руки к небу и прокричал, — поняла! — Опустив их, он сделал глубокий вдох, — это твой шанс, дружище.       Это его заявление привело меня в шок. Вот сейчас он намекает на то, что… — Я должен, — я остановился, когда понял, что сказал это вслух, лица парней были озадачены, — так, а что я должен? — Их выражение лица не поменялось. — Я должен был на нее не кричать. Завтра пойду и извинюсь.       Так, лицо Юрая расслабилось, значит пошло все правильно. Похоже, что он понял свою ошибку, и перевел тему на свой БМВ. Мэтт его внимательно слушал, порой поддакивая и вставляя нужные реплики. Я продолжил смотреть на горизонт. Но только на нем уже отсутствовали лучи солнца. Я упустил этот момент. Снова. Сколько же важных моментов я пропустил или не учел в своей жизни? Сейчас единственное, чего я не упустил, — ветер. Он игрался волнами озера, как кудрями, теряя свой рассудок все больше и больше. ***       В моей жизни наступило решающее утро, но окружение не обращает внимания на это. Через полупрозрачные занавески на широких окнах кабинета врача пробивается дневной свет. За пределами здания больницы веет слабый ветерок, колышущий только немного пожелтевшие листья. Капризное солнце давно спряталась за облака, постепенно затянувшие голубое небо. Но это не мешает веселится маленьким детям, заглушенные крики которых редко доносятся издалека.       Я сижу напротив женщины врача. Она сосредоточенно разглядывает результаты недавнего анализа и хмурит брови, отчего на лбу выступают морщинки. — Тобиас, встань, пожалуйста, я хочу еще раз послушать тебя. Раздевайся, — раздается ее серьезный голос, от которого по телу пробегает холодок.       Мама, сидящая в углу, вздрагивает от неожиданности и обеспокоено смотрит на меня. Миссис Хелдерс встает из-за стола, но не выпускает из рук бумажку, на которой черным по белому написан диагноз. Она тяжело вздыхает и берет стетоскоп. Я встаю вслед за ней, начинаю расстегивать идеально выглаженную рубашку в мелкую линейку. Руки дрожат, по телу пробегается холодок. Когда я избавляюсь от предмета одежды, врач подходит ближе и касается моей груди металлической частью инструмента, по телу пробегаются мурашки. — Глубоко вдохни, а потом задержи дыхание на десять секунд.       Я открываю рот и, глотнув воздуха, плотно сжимаю челюсти. Когда время истекает, я ощущаю себя не комфортно от нехватки воздуха, хотя он не поступал в легкие лишь десять секунд. Это настораживает, но я не паникую раньше времени. — Надевай рубашку, — говорит миссис Хелдерс, — Тобиас, Миссис Итон, присаживайтесь, пожалуйста.       Мама кидает взволнованный взгляд сначала на меня, потом на нее и садится напротив врача. Я следую за ней и, оказавшись на месте, беру руку матери и крепко сжимаю ее. — Мы провели некоторые исследования, сделали анализы и достаточно осмотрели тебя, — говорит миссис Хелдерс, обращаясь ко мне, — теперь у меня есть диагноз. Тобиас, у тебя астма. ***       Открывая дверь школы, я уже вижу дежурного учителя, расхаживающего по коридору, который, видимо, ожидает опоздавших учеников, которые могли задержаться во дворе учебного заведения. Мистер Кларк сразу же оборачивается в мою сторону, услышав хлопок двери. — Так-Так, Итон, — сразу же говорит он, приближаясь ко мне, — опаздываем? — Доброе утро, мистер Кларк. Я от врача. — Интересно. Какие новости? — Неважные, — нехотя отвечаю я с нотками недовольства вопросом в голосе, от сразу подпорченного настроения, которое и так было гнусным, — я могу идти на урок? — Сожалею, Тобиас. Иди. Если не ошибаюсь, у тебя сейчас литература, 505 кабинет. — Спасибо.       Я отхожу от учителя и двигаюсь к лестнице. Пару минут назад начался третий урок, но поскольку я опоздал по уважительной причине, мисс Паркер не будет ругать меня. Поднявшись на пятый этаж, мне стало не по себе и я достал из кармана ингалятор, который сегодня перешел в мои руки от доктора. Открыв крышечку, я внимательно рассмотрел его. Вспомнив инструкцию миссис Хелдерс, я попытался строго следовать пяти пунктам: 1. Энергично потряс ингалятор. 2. Вначале сделал спокойный выдох, затем взял его в рот, плотно зажав губами. 3. После начала вдоха нажал на ингалятор. 4. Продолжил медленный вдох до заполнения легких. 5. Задержал дыхание на 10 секунд.       Окончив процедуру и убрав ингалятор, я смело зашел в класс. Видимо, учительница знала о моем походе в больницу, поэтому не сказала ни слова, кроме спокойного: "Присаживайся, Тобиас". Заняв свое место рядом с Юраем, я пожал ему руку. — Ну как? — прошептал он. — Паскудно, — ответил я, не желая в подробностях описывать свои ощущения, — потом расскажу.       Юрай, так как был моим другом с самого раннего детства, сразу понял, что для меня эта тема совсем не приятна, поэтому смог вовремя попридержать коней и помолчать. За это я ему всегда благодарен. Открыв тетрадь, я принялся конспектировать слова учительницы, дабы хоть как-то отвлечься от происходящего. От записей меня оторвал тихий смех, доносящийся со второй парты у окна, слева. Там сидели никто иные, как Кристина и Трис. Новенькая милая, когда смеется, уголки и моих губ поползи вверх. Видимо, они уживаются вместе, вот и хорошо, что у Трис будет кто-то тут. А вообще, почему я за нее волнуюсь? Хоть я и должен был извиниться, думать о ней я не собираюсь.       Урок тянулся долго, но не бесконечно. Сейчас началась длинная перемена, и я с Юраем направляюсь в столовую, где мне предстоит рассказать ему и Крис о диагнозе. Долго молчать я не смогу. А еще я должен извиниться перед новенькой. До нашего столика остается несколько метров, но тут добыча сама идет к охотнику. Трис останавливается передо мной, когда между нами нет и полуметра. На ее лице играют явно не положительные эмоции. — Эй, Четыре, что это вчера было вообще? В чем я могу быть виновата, если третий день в этой школе и не знаю половины имен, не то что одноклассников, а учителей? Зачем ты толкнул Эрика? Скучно стало, так иди в армию, там и потолкаться сможешь, и занятие тебе точно найдут, но ко мне не лезь, к нему тоже, — закончила она свой монолог и со взглядом победительницы направилась к столику.       Ничего себе разошлась. Эта блондинка, похоже, совсем бесстрашная, раз вообще смогла подойти и сказать что-то в лицо. Но это не делает ее нормальной, потому что ее обвинения беспочвенны и необоснованны, так иногда говорит мне отец, но это отец. Она вообще сумасшедшая? Какой Эрик вообще, какая вина? Я вчера после уроков часа два просидел в репетиционной, заканчивая песню. — Ты имеешь право говорить со мной? — пытаюсь я хоть как-то ответить. — А ты настолько важная персона? — огрызается девчонка в ответ. — Какой вообще к черту толчок, какой Эрик, какая вина? У тебя крыша едет? — меня начинает раздражать то, что она продолжает наезжать из-за того, что я ответил ей на обвинения, взятые из ниоткуда. — Ты вообще больной? Если у тебя помимо повышенной агрессивности еще провалы в памяти, то обратись к врачу по поводу обоих этих недугов! — Лучше замолчи сейчас же, — говорю я, сжав кулаки. От одного только воспоминания об утре в больнице меня кидает то в жар, то в холод. — Тобиас, ты совсем с катушек съехал! Еще ударь меня, давай, вперед! А если не хватит армии, то можешь пойти в бокс. — Трис, ты идиотка, какой бокс? У меня астма! Астма, слышишь? Теперь я уже не могу не то что заниматься каким-то там боксом, а любимым делом, я больше не могу быть в футбольной команде! Я теперь ничего не могу, я бесполезен, — добавляю я и, развернувшись, ухожу из столовой. Это девчонка просто вывела меня из себя. Из-за нее это слышала вся школа, теперь всему настанет конец.       Как только я оказываюсь за дверями помещения, меня прибивает к стене громила, в котором я скоро узнаю Эрика. — Ты вообще страх потерял, щенок? Что за фигня это была вчера на стадионе? — разъяренно шипит он.       Я отталкиваю парня от себя, пытаясь держаться на ногах как можно устойчивее, вопреки накатившей слабости и сбившегося дыхания. — Хелдерс, черт тебя дери, что вы все об одном и том же? Какой стадион, я вчера сидел в репетиционной чуть ли не до закрытия школы. — Слушай, помимо меня тебя видели еще пол команды парней, которые все в здравом уме, в отличие от тебя. И кто "все вы"? — Ты, эта ненормальная Прайор, которая только что наехала на меня из-за непонятно чего, как и ты, шкаф. — Поаккуратней с выражениями, контуженный. Я знаю все про твои болячки и все равно знал бы, даже если бы ты не проорал о них на всю школу, урод.       Вот это уже был удар ниже пояса. Тренер команды точно узнает об этом, меня выкинут к чертям, что поставит крест на всем, чего я добивался. — Ты помалкивай об этом, иначе... — Иначе что? — перебил меня парень, — побьешь меня, сам задохнувшись после пары-тройки ударов? Гуляй, — сказал он и удалился, явно поняв, что битву он выиграл. И войну, видимо, тоже. ***       Пятница. Вечер. Самое лучшее время для любого подростка. Улицы Чикаго превращаются в сияющие огни, огни всех цветов радуги. Начинает пахнуть чем-то особенным, скорее всего это некий запах свободы. А именно тот запах, приходящий к окончанию работы и учебы, которого ждет малышка шести лет на последнем уроке или взрослый мужчина в конце смены на заводе. Сейчас мы все едины – наслаждаемся долгожданным отдыхом. Подростки выходят на улицу, чтобы развлечься. Клубы, бары и другие подобные забегаловки привлекают своим сиянием, нынче молодёжи нравится вся эта красочность. Я не исключение.       В клуб заходит чернокожий парень, одетый в мешковатые джинсы и борцовку. Даже, несмотря на калейдоскоп светомузыки, я узнаю его. Юрай вроде только в школе, при родителях и гостях аки правильный мальчик, но как только календарь показывает, что сегодня пятница, а часы оповещают о вечере, то он как с цепи срывается: весь такой себе неправильный мачо. Но мне это нравится, он поступает, как хочет, это его особенность - Юрая нельзя контролировать. Мне бы его волю, я бы отправился в другой город, отрастил длинные волосы, бороду, женился на художнице, уехал бы в кругосветное путешествие на Харли Дэвидсон XL 1200C, купил бы яхту и плавал с белыми акулами, после этого набрав на свой зад еще много-много приключений. Я понимаю, это нереально, никуда меня не пустят, волосы отец мне ночью сострижет. Все это – композиция замечательная, но осуществить такие мысли в реальность мне возможности не представиться. — Чувак, — Юрай широко улыбнулся и протянул мне руку для рукопожатия. — И где ты так долго? Я уже распробовал шесть видов коктейлей.       Юрай отмахнулся, мол, ты знаешь. Он был прав, я и так знал: после школы он возился с трехлетним братом, а потом за пять минут до выхода собирался и вызванивал маму от соседей. — Где же Кристинка? — принялся Юрай листать свои последние вызовы, показанные на экране телефона, в поисках подруги. — Она говорила, что сегодня поговорит с Трис. Ты не сильно обижен? — Я же говорил, что она ненормальная. А ты: да классная она, классная. А я тебе скажу обратное. Она совсем, ни капли, вообще не классная.       И тут я задумался, для её маленького роста в своем платье фигурой она блеснула, не слишком длинная юбка дала оценить ноги, да и выше талии все в порядке. Все у нее, как надо. Лицо не кривое, румянец, легкая улыбка... А глаза. Просто глаза, в которые хочется нырнуть и даже не задерживать дыхание, чтобы потом никогда не всплыть и остаться там навсегда. Мне кажется, это первая девушка, которая произвела на меня такое впечатление. — Ну, — запнулся я, оценивая свои мысли, — может немножко классная. Но это немножко! — Да что ж ты так орешь? Все тебя уже раскусили. Да, Крис? — обратился он к девушке, которая оказалась рядом. Ужас, за своими размышлениями я даже не заметил, как она подошла. — Да-да. Но у меня для вас неважные новости. Наша блондиночка ввязалась не в ту компанию. Она в первый же день села с Питером, — мы с Юраем это заметили, — а потом ещё и со вторым Хэлдерсом прогуливалась. Говорят, он ей стих помогал писать. — Его нам задали в тот день, — сказал Юрай, — в понедельник послушаем, что может наш супермен. — Ещё одно, — Кристина задумалась, — она видимо положила на него взгляд, потому что сегодня ничего не хотела мне рассказывать. А вот больше всего интересовалась Майлзом.       Зачем ей этот Майлз? Даже я его почти не знаю. И играя в одной команде, я с ним практически не общался. Ну не тяни кота за хвост. — А вот что касается тебя, — подруга, будто услышав мои мысли, ткнула мне пальцем в солнечное сплетение, — я же вижу, как ты иногда на неё смотришь, но не говорю ей. Скажи спасибо. А вот насчёт слухов, что у вас там разборки были? Ты не правильно делаешь. Не стоило повышать на неё голос.       А дальше Кристина просто начала читать мне морали "как вести себя с девушкой". В них смысла не было, я ведь сам знал, что переборщил. Но это и вправду выводит из себя. Неясные претензии, я вообще не могу понять, о чем она говорит, ещё и Эрик туда же. Похоже, они действительно подружились, ибо оба несут полнейшую чепуху. Какой толчок? Какая вина? А что, если подойти к ней и поговорить? Только нормально, без всяких психов, а то я себя знаю. Борешься со своими недостатками, борешься, а тут бац, появляется какая-то персона и выводит из себя. Хотя потом я каким-то магическим образом успокаиваюсь. Эта персона мне уже непонятна, хотя я с ней знаком лишь третий день. Она по-любому имеет на меня какое-то таинственное влияние. Дорогая Крис, если бы ты знала, что я думаю о Прайор, несмотря на то, какой градус ударил мне в голову, ты бы наверняка обрадовалась. — Так, ребята, — встал я со стула, — вы как хотите, а я пришёл сюда танцевать. — Он просто хочет отмазаться от всего. Видимо, насчет новенькой мы оказались правы, — последовал моему примеру Юрай, также поднявшись, но не прервав реплики. — Похоже, что так, мы все-таки его раскусили. Сердце неприкосновенного мальчика забилось в ритме техасского кантри, — согласилась Кристина и начала заливаться смехом от собственной шутки, которая и Юраю пришлась по душе.       Я незаметно отвел взгляд. И да, я это сделал потому, что она частично права. Почему частично? Я ещё не разобрался в себе до конца. Поэтому друзьям раньше времени не стоит говорить. Они все поймут, но до окончательного решения это должно остаться между нами: мной и мной.       Юрай подал нашей подруге руку, приглашая на медленный танец, музыка для которого только что зазвучала, а я пошёл по залу в поисках девушки, которая будет сопровождать меня эту пару-тройку минут.