Пожиратели жизни

Эмек открыто любовался раскрасневшимся, тяжело дышащим Лейти. Такой мальчишка совершенно определенно нравился предвечному еще больше. Да и смех у парня оказался весьма заразительным, и что не менее важно, под видом помощи и поддержки Эмек мог совершенно безнаказанно лапать Лейти. Мальчишка в очередной раз поскользнулся и чуть не упал. Предвечный с лукавой улыбкой на губах прижал к себе Лейти и поцеловал веснушчатый нос. — Уже начинает темнеть, — задрал голову Эмек. — Не замерз? Проголодался? Лейти хотел сказать, что сытый, вот только желудок ощутимо сжался. — Я, наверное, сожрал бы сейчас и колосса, притом, сырым, — мальчишка улыбнулся и жадно поцеловал предвечного в губы. — Это самый лучший день в моей жизни, спасибо! Цепляясь за Эмека, «не замечая», что пожиратель давно держит его не совсем за талию, мальчишка поехал к заснеженному берегу озера. — День еще не закончился, — польщенно заметил Эмек. Предвечный сноровисто и профессионально поставил палатку и загнал внутрь Лейти и залез сам. Заявил: — Снимай одежду, она мокрая. — Всю? — спокойно, с легким любопытством спросил Лейти. Отвернувшись от предвечного, он начал раздеваться, невольно чувствуя на себе чужой взгляд. Ровная спина, чуть выступающие позвонки, плавные движения. Лейти оголялся не спеша, словно, кроме него, в палатке никого не было, и эта естественность возбуждала сильнее жаркого танца профессионала. Предвечный не утерпел, обхватил мальчишку сзади, зарылся лицом в русые волосы, поцеловал в затылок. — Ты холодный, мы слишком долго катались, — виновато сказал Эмек и выпустил Лейти из объятий. Не стоило его морозить еще и своей припорошенной снегом одеждой. Предвечный распустил шнуровку ботинок мальчишки, стянул носки, чмокнув в пятку, начал стаскивать с Лейти штаны. Чтобы не искушать судьбу, с каким-то сожалением Эмек прикрыл бедра парнишки углом спальника. — Я разведу костер, разотрись как следует и переоденься в сухое. Мы посидим у огня и выпьем вина. — А почему я? — неожиданно спросил мальчишка и, покраснев, уточнил. — Ты ведь мог выбрать кого-то взрослее, с кем не пришлось бы возиться. Ну, кто был бы готов к сексу... Ежедневно ведь гибнут тысячи, и это только в нашем мире, а если еще взять все миры скопом. Прости, я просто думал, что претенденты для предвечных это что-то сродни наложников... Эмек, я ведь вижу, что ты меня хочешь. Румянец покрывал теперь не только щеки, но и шею. Лейти упрямо смотрел в странные, притягательные глаза предвечного и, нагнувшись, поцеловал мужчину в бровь. Эмек замер, раздумывая, потом, лишь бы занять руки, принялся сам массировать и растирать ступни мальчишки. Предвечный колебался, но решил, раз хочет быть с Лейти, то тот имеет право узнать правду, к тому же он сам спросил. — Претендентов выбирают по слепку ауры, то есть ищут наиболее подходящих, но таких тоже очень много. Соответствия видны проводникам и самим предвечным, но последние, понятное дело, не могут постоянно находиться рядом с человеком, чтобы оценить и другие его качества, кроме внешности. У нас много обязанностей, есть работа. Однажды я был в караване твоего отца, забирал душу вора, решившего напасть на палатку твоей семьи. Не знаю, помнишь ли, но тогда в палатке ты спал рядом с мамой, и вор, понимая, что его могут увидеть, решил прирезать вас во сне, но ты почувствовал неладное. Кинул в нападавшего маленькой вазой и позвал на помощь, не испугался и не начал плакать, а храбро готовился драться за мать, а ведь тебе всего четыре года было. Хорошо, что женщины в караванах боевые, она умело парировала удар вора кинжалом, а там и ваши мужчины подоспели. И тогда я пригляделся к тебе, Лейти, ты же мне подходил, а над головой у тебя светилась особая метка. Она означала, что ты умрешь юным, вот я и послал Оли за тобой следить, — Эмек посмотрел в серьезное сосредоточенное лицо мальчишки. Закутал его ноги в спальник и, обняв их, положил голову Лейти на колени, вгляделся в его глаза. Страха в них не нашлось, и Эмек продолжил: — Когда проводник привел тебя в дом, он передал мне все воспоминания о тебе, так что я, можно сказать, знаю тебя уже одиннадцать лет. То, что ты умер, когда я только достиг совершеннолетия и мог выбирать из претендентов, простое совпадение. Я собирался отказывать им и тянуть время, пока Оли бы в итоге не привел ко мне тебя, но ты погиб немного раньше возраста, считавшегося у вас порогом ответственности, когда человек имеет право сам отвечать за себя и принимать самостоятельные решения. Я тебя действительно хочу, очень-очень, но я не могу пойти против своих принципов и тронуть ребенка. В этом есть нечто неправильное, не то чтобы предвечным запрещали подобное, мы сами придерживаемся этого барьера. Эмек замолчал и погладил Лейти по бедрам, выжидающе уставился на мальчишку. — Не самое приятное воспоминание... Да и знать, что за тобой следили одиннадцать лет, тоже не очень приятно, — мальчишка улыбнулся. — Только это все же лучше, чем умереть и дать погибнуть своей семье... Тем более, мне действительно хорошо и легко с тобой, только вот, в отличие от тебя, я знаком с тобой меньше недели. Лейти нагнулся и, обхватив ладонями лицо Эмека, пояснил: — Мой отец всех сыновей учил просчитывать в уме поступки людей, наблюдать за ними. Это нужно для торговли, для найма охраны и прочего. Меня настораживало твое отношение ко мне, я не видел причин для подобной предусмотрительности и щепетильности. Спасибо, что рассказал, теперь все встало на свои места. Надеюсь, при личном знакомстве я тебя не разочаровал? Мальчишка улыбнулся. Эмек расслабился и уверенно поцеловал Лейти в губы, жадно провел языком по нижней и толкнулся им в горячую глубь рта, стискивая мальчишку в объятиях. Они целовались долго и страстно и разлепились, когда дыхание обоих сбилось. — Я ответил на твой вопрос? — облизнулся Эмек. — Я хочу еще многое узнать о тебе, но твоя искренность покоряет. Ты настоящий, без фальши, принимаешь то, что я тебе даю, и без утайки отвечаешь. Мне это дорого, честно. — А еще я замерзаю при минусовой температуре, — добавил Лейти, рассмеявшись. — А вы правда едите души людей? Или это миф? А сколько тебе лет на самом деле? А за что наказали Оли? Мальчишка так и сыпал вопросами, пользуясь приступом откровения предвечного по полной. Эмек хмыкнул, сунул теплые штаны и свитер в руки Лейти и принялся отвечать, попутно натягивая шерстяные носки мальчишке на ноги: — Мы не едим души, забираем по списку нужные. Кофи квалифицируется преимущественно на детских душах, я на преступниках. Мне семьдесят с хвостиком, а Оли задумывал переворот власти в своей стае, он тщеславный и с манией величия, но в последнюю минуту кот одумался из-за своей подруги. Только поздно было, его устранили, устроив ловушку и атаковав скопом. Подруге пришлось бежать, она носила котят под сердцем и их бы убили, чтобы прервать ветвь Оли. Твой проводник будет служить дому гораздо дольше остальных, его перерождение задержится, потому что Оли заключил сделку. Он попросил скрыть следы своей кошки, думаю, преследователи сильно удивились, когда ее четкий запах исчез. Лейти завороженно слушал предвечного, попутно одеваясь, абсолютно не думая о том, как он выглядит со стороны: в натянутом свитере, с приоткрытым ртом, поминутно облизывающий свои губы. Мальчишка слегка удивленно спросил: — А почему Оли меня называет претендентом? На что я, собственно говоря, претендую? На тебя? — Ну, претенденты, по сути, супруги, но у предвечного такое партнерство имеет более глубокое значение. Именно исконное родство душ, позабытое в других мирах. Хотя мы сами души не имеем... — Эмек задумался, стараясь подобрать верные слова: — Ты ведь заметил, что я тебя всегда нахожу, но никогда не спрашиваю, где ты есть? Это знак, что мы настраиваемся друг на друга. — Я тоже иногда чувствую, где ты находишься, — нахмурился Лейти. — Но не всегда ясно, или ты можешь скрывать от меня свое местонахождение? Мальчишка задумчиво посмотрел на Эмека, но мыслями своими делиться не захотел, порывисто наклонился и, поцеловав предвечного, напомнил: — Ты обещал мне костер... — Я скрывался от тебя только в момент подкрадывания, — улыбнулся Эмек. Он подержал штаны, пока мальчишка всунул в них ноги, потрепал того по голове и сказал: — Сейчас запалю, поройся пока в сумке, найди перекусить. ***** После сытного ужина все как-то само собой разрешилось и успокоилось, Рейнер с некоторой ленцой шел вместе в Кофи по коридору дома, но чем ближе они подходили к спальне, тем медленней шагал предвечный. Мужчина оттеснил Кофи к ближайшему окну и серьезно спросил, вглядываясь в голубые искорки. — Кофи?.. — Что? — отозвался предвечный, убирая окно за своей спиной и вызывая туда коридор, оставляя таким образом, больше места для маневров. Что бы ни говорил Рейнер, но чувствовать себя бессильной игрушкой в руках человека пожиратель больше не хотел. — Ты меня боишься, — твердо произнес Рейнер. — Вернее опасаешься. — Допустим, — отступил на шаг Кофи. Рейнер отвел взгляд. — Я тоже, если честно. Но я смог остановиться, понимаешь? — Я понимаю, — взгляд предвечного скользнул в сторону. — А если ты не захочешь остановиться? — Я и тогда не хотел, но сделать тебе больно не хотел сильней. — Меня не так пугает боль, как чувство собственного бессилия и то, что ты, по большому счету, можешь мне просто приказать... Рейнер почесал щеку. — Меня это тоже не сильно радовало, но... — мужчина замолчал на некоторое время. Он не мог отказаться от возможности хотя бы так удерживать предвечного. Да и не был уверен, что по-другому Кофи вообще станет с ним общаться, тем более правдиво отвечать на вопросы, но все же Рейнер произнес: — Что ты предлагаешь? Кофи с тоской посмотрел на только что созданный коридор и все же заговорил: — Я хочу иметь возможность противиться и не хочу, чтобы твои приказы касались секса. — Не давай мне повода приказывать, — обмолвился мужчина, но тут же понял, что его самого подобная иллюзия свободы воли не устроила бы. Он ближе нагнулся к Кофи: — Прости. Я отменяю свой приказ, ты можешь мне сопротивляться, если сочтешь мои действия неподобающими или тебе будет неприятно. Но спрашивать о чем-то я все равно буду, иначе не разберусь. Что скажешь? — Что меня это вполне устроит, — Кофи отступил на шаг. — Хотя я представляю, что ты способен спросить. Интересно, тебе вообще известно, что значит слово «стеснение»? И что есть темы, которых обычно не касаются в разговорах? — С другими бы я и не стал их поднимать, — пожал плечами Рейнер. — Но ты же не другие. Кофи от удивления даже рот приоткрыл и привел последний аргумент: — Мы с тобой почти не знакомы, я мужчина, за все два года наблюдений у Пай в памяти нет ни одного указания на то, что ты интересуешься своим полом... Так с чего вдруг? Рейнер вздохнул: — Мне было любопытно, общаясь с ребятами из пожарки, я ловил себя на мысли, что думаю о них... ммм... в разном свете. На гейскую порнуху я реагировал, но попробовать самому не хотелось, а ты другой, что ли. Я не знаю и предпочитаю не задумываться. Отвращения не испытываю, ты тоже, так что, думаю, все нормально. А для тебя как? Кофи фыркнул и насмешливо протянул: — Вопрос задан двусмысленно... Так что классическая музыка для меня никак! — Мне уточнить? — ехидно ответил мужчина. — Я ж тогда еще и парочку подробностей выспрошу, перчинка. — Ха! Раз я вынужден говорить тебе правду, то уж прости, вопросы буду интерпретировать по-своему! — в глазах предвечного вспыхнули и погасли разом сотни звезд. Рейнер подался вперед и поймал Кофи в кольцо рук. — Тогда буду исходить из твоих реакций. Только не бей, — быстро добавил мужчина, видя, как недобро прищурился Кофи. — Может, пойдем в спальню, а? — Ну, спать в коридоре я точно не собираюсь, — тихо отозвался предвечный, убирая коридор за своей спиной. — Спасибо. ***** Вечер выдался по-семейному тихий и уютный. Эмек и Лейти много говорили, делились воспоминаниями, пока мальчишку совсем не разморило. А вот Эмеку не спалось, он погладил по спине посапывающего рядом Лейти и шепнул. — Лейти, мне нужно тебе кое-что рассказать о предвечных. Я умолчал о некоторых подробностях, которые ты имеешь право знать. — О чем ты молчал? — приподнялся на локте Лейти, смотря на Эмека с любопытством. — Предвечным не чужды привязанности, понимаешь? Наши эмоции не блокированы, но это палка о двух концах. Всем нам в пару подходят только люди, но человек всегда может уйти, разорвать союз и продолжить жить дальше. Мы не можем, — ровным голосом объяснял Эмек. — Но люди же раньше умирают! Ты сам говорил, что тебе семьдесят. Если я останусь с тобой, то проживу еще лет шестьдесят, то есть ты умрешь очень молодым, это несправедливо! — возмутился Лейти. — Ты все верно понял. Мы выбираем партнера раз и навсегда не из-за каких-то правил, а потому что по-другому не можем, и когда возникает связь, человек настраивается на цикл жизни предвечного, а от старости никто из нас не умирал. Подумай, ведь подходит человек из любого мира, а в каждом из них своя продолжительность жизни, — Эмек поцеловал мальчишку в переносицу и продолжил свой рассказ. — В союзе есть и другие особенности, как раз та палка, что я уже упоминал. Вот тебе пример. Мой брат Кофи нарушил естественный ход вещей и забрал душу не того ребенка, наказание за это казнь, и он знал. Отсюда вопрос: если бы Кофи уже состоял в союзе, то рискнул бы он этим союзом, следуя душевному порыву или прихоти? Не думаю, что да. Предвечные в паре гораздо устойчивей, в этом тоже плюс, ну и счастливей, — улыбнулся Эмек. — Нам следует быть беспристрастными, но ошибочно полагать, что сердце не умеет думать. Умеет. Но по-другому. Когда души взвешиваются и оцениваются, нельзя полагаться только на логику, но и, как сделал Кофи, поступать не следует. У предвечных мало детей, если все начнут... в общем, ты понял, мы быстро вымрем. — Понимаю... Слушай, если существуют женщины-предвечные, почему же вы ищете только мужчин-людей? — спросил Лейти, удобно устроив голову на плече Эмека. — Из-за фактически бесконечного срока жизни, нам редко нужны дети. Наше количество практически всегда постоянно, а женщин-предвечных так мало, что найти себе мужа им не проблема. Сами мы умираем только из-за разлуки. От женщин-людей дети возможны, но они смертны, у них нет души и чувств, нет границ из правил, а сами они бесплодны. Их психика шаткая, так что ничего хорошего из этого не выходило, — Эмек поправил спальник и тщательно укутал им Лейти. — Понятно, — зевнул Лейти, обнимая предвечного поперек груди, и потерся щекой о плечо. — Есть еще что-то, что мне нужно знать? Если у нас все и дальше так пойдет, то я вряд ли смогу уйти от тебя, слишком уж с тобой хорошо. Эмек поцеловал русую макушку. — Я чувствую, что ты говоришь правду, но что касается наших слепков аур, то они подходят друг другу едва-едва... Поэтому Оли не проводит с тобой время и редко откликается, как, например, Пай подстраховывает Рейнера. Кот не хочет, чтобы я умер, привязавшись. Но я верю, что не ошибся, и что все у нас получится, если не будем спешить и говорить друг с другом чаще. Лейти дернулся и приподнялся, опираясь ладонями на мужчину, щурясь, всматривался в темноте в лицо предвечного и тихо, почти неслышно, пробормотал: — Меньше всего мне бы хотелось, чтобы ты умирал, тем более из-за меня, — мальчишка лихорадочно собирал воедино всю информацию, сопоставляя, и еще тише добавил: — Я не понимаю, зачем тебе так рисковать. Только мне отчего-то приятно, что ты рискуешь из-за меня... — Все рискуют, доверяясь другому существу, — спокойно заметил Эмек. — И не только для предвечных подобное доверие может обернуться смертью, Лейти, но я буду рад, если нас подобная участь минует. Тебе все ново, нов и мир, и я, и возможность подобных отношений. Ты ведь пожирателей представлял иными, и, хотя я вижу, что твоя симпатия неподдельна, интерес тоже играет роль. Иногда он угасает слишком быстро, потому и существует срок в два месяца. Да и на создание союза нужен не один день и даже не год, но, когда он появится и окрепнет, оба почувствуют связь, которую в силах будет разорвать только человек из самой пары. Но не бери в голову. Завтра мне нужно на смену, вернусь через три дня. Помни, ты обещал не ходить в город один, если хочешь, дождись меня, прогуляемся вместе. ***** Кофи в очередной раз отполз от Рейнера, но пожарный спустя пару минут оказался рядом, закинул вначале руку, потом ногу, подтянул предвечного ближе, подминая. «Что б тебя!» — мысленно выругался Кофи, выползая из-под Рейнера. С тоской посмотрев на ковер, переполз через мужчину, устроившись в противоположном конце кровати. За окном медленно светлело. Вздохнув, пожиратель скинул с себя руку опять добравшегося до него человека и попытался сесть в постели, но тяжелый, жаркий Рейнер, словно назло, придавил его всем весом. — Рейнер! — позвал предвечный, отчаявшись выбраться на свободу. Мужчина сонно застонал, ему было тепло, хорошо и очень удобно. Еще что-то под ним приятно пахло и обволакивало своим цветочным ароматом. Рейнер улыбнулся и подмял под себя шевельнувшееся нечто, а потом и поцеловал, оказавшуюся вблизи шею, довольно поерзав, все же соизволил открыть глаза. — Доброе утро, Кофи, — зевнул мужчина. — Спасибо, что не скинул на пол. Пожарный вновь заразительно зевнул и собрался спать дальше, даже не думая выпускать их рук свою перчинку. — Ты! Не вздумай засыпать на мне! Это вообще ни в какие ворота! — зашипел предвечный, зло предупредив. — Покусаю! Рейнер тяжело вздохнул, словно это он потерпевший, и скатился с Кофи. Впрочем, долго радоваться не пришлось, мужчина уложил его на себя и безапелляционным тоном заявил: — Не надо, лежи так. Мне не по себе, когда ты далеко, и я не могу тебя касаться. Кофи открыл рот, подыскивая варианты для того, чтобы возразить. К счастью, Рейнер был верен своей привычке и спал пусть в тонких, но штанах. Предвечный же, как обычно — предпочитал не надевать одежду, если этого не требовали правила приличия. Повозившись немного, пожиратель устроился удобнее и зевнул. Теплая кожа, лениво гладящие руки Рейнера на спине, мерный стук сердца... Кофи вздохнул, посмотрел в лицо явно заснувшего мужчины, чуть повернулся, прикрыл глаза и отправил ладонь к собственному паху, надеясь, что Рейнер не проснется. Рейнер, может быть, так бы и спал спокойно, если бы только Кофи, увлекшись, не начал тихо постанывать и двигать бедрами. Не открывая глаз, мужчина сообразил, что к чему и самодовольно улыбнулся. Сдержаться и не подколоть Рейнер просто не мог, поэтому ехидно осведомился: — Ты что на мне дрочишь? Ну, ты и извращенец, — с чувством протянул мужчина. — Помочь? В прошлый раз у меня неплохо вышло. Рейнер хмыкнул и открыл глаза. Голубые звездочки ярко и быстро вспыхивали в темно-фиолетовых глазах, мучительно покрасневший Кофи страдальчески закусил губу. Предвечный дернулся, пытаясь встать, но пожарный не позволил, и, хищно прищурившись, Кофи решил обратить ситуацию в более выгодную для себя сторону. Он нырнул под одеяло, небрежно и быстро поцеловав грудь, живот и, приспустив штаны, провел языком по нежной коже паха. — Так кто я? Извращенец или ты хочешь, чтобы я продолжил? Мужчина нахмурился, Кофи чувствовал, как напряглись мышцы сильных ног, но потом лицо Рейнера просветлело, и он, коснувшись кончиков волос предвечного и откинув одеяло, кивнул. Пожиратель насмешливо фыркнул, спустил штаны Рейнера еще ниже, провел языком по полувозбужденному члену, уверенно и спокойно взял его в рот. Кофи прикрыл глаза, сосредоточившись на собственных ощущениях: как в его рту медленно, пульсируя, твердеет чужой член, как ладонь в привычном, ленивом и неторопливом темпе скользит по собственной плоти. Минет Кофи делал профессионально, если бы Рейнер не знал наверняка, что предвечный говорил вечером правду, то сильно бы усомнился насчет количества любовников. Или у Кофи просто талант. В любом случае мужчина расслабился, закинул за голову руки и, изредка посматривая на то, как член погружается в горячий рот, легко подхватил ритм Кофи и плавно толкался бедрами навстречу губам. Впервые за последние сутки, Кофи почувствовал, что держит ситуацию под собственным контролем, расслабленный, возбужденный Рейнер сейчас полностью зависел от него. Чуть увеличив темп и нажим, Кофи, развлекаясь, почти довел претендента до оргазма, но тут же отстранился, почти выпустив член из своего рта, с наслаждением выслушав разочарованный стон, вернулся к прерванному занятию. Рейнер сбивчиво задышал, изредка постанывая. Мужчина запрокинул голову, правой рукой провел себе по груди до живота, вторую положил на плечо Кофи. Пальцы безотчетно поглаживали светлую кожу предвечного. Тот попытался отстранится, когда Рейнер выгнулся, простонал чуть громче, кончая, только тяжелая рука мужчины уверенно легла на затылок, удерживая. Пожарный притянул было возмутившегося Кофи для жадного болезненного поцелуя, куснул нижнюю губу и властно толкнулся языком в глубь рта. Рука добралась до паха предвечного, и Рейнер хриплым голосом констатировал: — А ты спустил. Неужели я настолько вкусный? — Уже утро, так что не надейся, что я отвечу, — возмутился предвечный. — Пусти, мне нужно в душ. — Ага, ты липкий, — согласился Рейнер, но объятия стали только крепче. Мужчина потерся носом о висок, поцеловал горящую щеку. — Может, залезем в джакузи вместе, а потом я сварю тебе кофе? У меня вкусный получается. Предвечный нахмурился, прикрыл глаза, размышляя, затем кивнул, медленно, словно сомневаясь. — Можем, только боюсь, что домовой тебя убьет за то, что ты хозяйничаешь на его кухне. — Он меня убьет уже за то, что я хозяйничаю с тобой в постели. К тому же вряд ли начнется смертоубийство, не может же он без кофе тебя оставить. Рейнер подтянул штаны и за руку пошел в ванную с предвечным.