Ночь у моря

Гон кропотливо готовил место — расстилал на песке огромное покрывало, мыл фрукты, проверял напитки в сумке-холодильнике. Он подготовил приманку для морских светлячков. Долго рыскал в лесу, отыскивая нужный корень, источающий запах похожий на их феромоны. Может быть, Киллуа, который обещал приехать к нему всего на одну ночь, подобный сюрприз не понравится, но Гону подсветит ими все деревья вокруг места ночевки. Но он часто ревниво вспоминал, что для Палм Гон такое делал, а для него — ни разу. Для Гона этот день — первый выходной за месяц. Сегодня они с Киллуа пусть недолго, но побудут вдвоем на мирном, почти сказочном побережье, где крупные звезды сияют прямо над головой, а воздух соленый и легкий, опьяняющий не хуже спиртного. Гон начал готовится к долгожданной встрече с самого утра. Море всего в нескольких десятках шагов соблазняло поплавать, но Гон сдерживал себя, намереваясь искупаться только вместе с Киллуа. Вместо этого он принес несколько канистр пресной воды, чтобы им было, чем смыть с тел морскую соль. За время приготовлений с его лица не сходила мечтательная улыбка. Все внутри Гона радостно пело от предвкушения близости. Он ощутил запах Киллуа задолго до того, как тот приблизился — не по легкой дороге вдоль берега, а со спины, из чащи. Произошло это уже на закате, когда солнце, окруженное розовыми мазками, тонуло в воде. Почувствовал — и не подал виду, сидел и смотрел на закат, когда Киллуа закрыл ему глаза ладонями. Он просто откинулся назад, прижимаясь к нему головой, и громко засмеялся от счастья. — Тебя было в два счета найти, — соврал Киллуа вместо приветствия, и Гон был так рад слышать его голос, что не выдержал — вскочил, развернулся, поднимая Киллуа, и поцеловал его в губы, жадно ощупал руками. Тот лишь вжался в него, позволяя вести. Не прошло и нескольких секунд, как Гон заметил его возбужденную дрожь. Он вдавился в Киллуа тазом, потерся пахом о его пах. Вставшие члены соприкоснулись через тонкую ткань, Гон выпустил губы Киллуа, и оба они застонали. От низкой, сладкой нотки в голосе Киллуа, у Гона нетерпеливо забилось сердце. Он перестал себя контролировать — принялся срывать одежду с себя и с него. Разорвал на себе майку, уронил Киллуа на подстилку, в два счета полностью раздел его. Принялся целовать в шею, в выступающие ключицы, в крупные розовые соски. Киллуа лишь успел выгнуться дугой и скомкать пальцами ткань, на которой лежит, когда Гон скользнул по его телу еще ниже и с силой дернул его за член, полностью обнажая головку от кожи. Словно извиняясь за грубость, Гон дунул на нежную головку, с удовольствием наблюдая, как Киллуа выгибается еще раз. А затем обхватил член Киллуа губами, скользнул по стволу вниз, сразу принимая его в самое горло, и двигал шеей, пока на глазах не выступили от напряжения слезы, а дыхания стало не хватать. Киллуа тихо всхипывал, кусая губы. Солнце уже почти утонуло за морем, светлячки начали слабо мерцать, бросая золоченые блики на его бледное тело. Гон окинул его темным от желания взглядом и заметил в полумраке, насколько его руки темнее алебастровой, не принимающей загар кожи Киллуа. Словно они принадлежат к разным расам. Они и были, по сути, из разных миров. Гон иногда думал об этом, долго, потому что до него слишком медленно доходило. Но сейчас он не был способен соображать. Просто восхитился тем, какой Киллуа красивый. И плевать — насколько они там разные, если сейчас они соединятся. Гон сдернул легкие шорты, пока следящий за ним из-под ресниц Киллуа, развел в стороны ноги. Блестящий от слюны Гона член подрагивал у живота, Киллуа нетерпеливо всхлипнул, давая понять, что больше не может ждать, и Гон набросился на него — налег сверху, легко всунул член в мягкий, давно разработанный вход прямо на сухую. Когда они не встречались, Киллуа ублажал себя сам, так что растяжки не требовалось. Гон знал, что тот ему не изменяет. Кажется, он узнал бы это по запаху, что с наслаждением вдыхал сейчас. Тогда бы он просто убил Киллуа. С той же страстью, что задвигался сейчас в нем — быстро, как это делают звери. Жестко, как Киллуа нравилось. Гон кончил, когда ощутил, что Киллуа весь сам затрепетал от наслаждения. Но одного раза было недостаточно. У Гона все тело пылало от жара. Ему казалось, что он вот-вот сгорит изнутри. Он ощущал, что Киллуа тоже неестественно жарко. Не выходя из Киллуа, Гон оперся о колено, и легко поднял его, прижал к себе и понес к морю. Киллуа по пути располосовал ему плечи, свежая кровь привлекла бабочек, и они щекотали их легкими крыльями, пока Гон с Киллуа не погрузились в воду по грудь. Киллуа обжимал член Гона так тесно, что ни одна капля воды не попала внутрь. Вода охладила пылающие тела. У Гона царапины защипали от соли, но ему даже понравилось это. Он тряхнул головой, разгоняя надоедливых бабочек, чуть наклонил голову к Киллуа, клюнул ртом в губы, прихватил нижнюю, быстрым движением пососал и отпустил. Он смотрел на бескрайнюю водную гладь, кончающуюся туманными сумерками и снова начал двигаться в Киллуа. Теперь уже медленно, почти не двигая членом, чтобы вода не помешала им. А Киллуа, прильнувший подбородком к его плечу, видел берег — танец слетающихся светлячков, золотую в их свете кромку листьев, и тихо стонал, продолжая царапать Гона ногтями. Перед тем, как кончить снова, Гон окунулся с головой, не предупредив Киллуа. У того воздух кончился почти за мгновение, и удушье помогло ему кончить вместе с Гоном, сделало оргазм ярче. Гон так и не вытащил из него член, пока не вышел из воды по колено. А потом подхватил его потяжелевшее тело под бедрами и понес к месту стоянки. Когда он поставил Киллуа на ноги — тот еще мелко дрожал от недавно пережитых ощущений. Гон быстро облил себя из канистры пресной водой. Он мотал головой, фыркал, встряхивался, торопился. Киллуа он обмыл уже осторожно, пользуясь мягкой губкой. Кровь Гона иногда падала на его тело, и Гон слизывал ее языком — свою же, чтобы по Киллуа потом не лазили бабочки, которые уже успели самому Гону надоесть. Чтобы отогнать их, Гон развел костер, бросил в него запасенных на этот случай неприятных им благовоний. Части светлячков запах тоже не слишком понравился. Они начали разлетаться, имитируя золотой звездопад. Киллуа застыл, рассматривая его и некоторое время благодарно сжимал руку Гона, гладил его по пальцам. Потом они уселись рядом, и Гон принялся угощать. Оба жадно напились прохладного сока, запасенного Гоном, а потом долго кормили друг друга из рук виноградом и спелой клубникой, поминутно целуясь, слизывая с подбородков и пальцев друг друга сладкий сок. Гону вдруг приспичило есть ягоды с живота Киллуа, но, когда он уложил его на спину, он забыл о них, занявшись полувставшим членом. Он прихватывал его губами, лизал, пока тот снова не затвердел, и продолжал, пока Киллуа сам не попросил, чтобы Гон снова взял его. А потом они занимались любовью столько раз, насколько хватило сил. За все их свидание Гон вообще ничего не сказал. Ни к чему тратить время на слова, он потом напишет Киллуа СМС. Или позвонит и они поговорят. Пока они рядом — он предпочитал выражать свои чувства без всяких слов. К рассвету Киллуа начал собираться в дорогу. Больше всего на свете Гон хотел задержать его. Но он не мог быть таким эгоистичным, зная, что Киллуа все еще ждет Аллука. Зная, что совсем скоро Киллуа окончательно оставит все семейные дела, и они будут снова постоянно вместе. Светлячки уже не мерцали, потухли, как отключенные от электрической сети лампочки, разлетелись. Костер прогорел, и только угли мерцали в утреннем холодке. Гон долго смотрел, как силуэт удаляется по бесконечному на вид берегу. Волны бесшумно подкатывались прямо к нему и неспешно возвращались обратно. Синяя дымка вставала из-за кромки моря. Где-то над головой пронзительно зазвенела ранняя птица. Гон нежился на подстилке, довольно вытянув утомленно тело, и не улыбался утру до тех пор, пока удаляющийся Киллуа, не поднял руки и не помахал ему жестом, привычным с самого детства. Означающим «до скорой встречи».