Протокол распада

{Трагикомедия в одном акте}

Действующие лица: Астарот (Торти) — первый сын Асмодея Уно, демон гордыни. Великан двух с половиной метров ростом, единственный обладатель головы, увенчанной двумя рогами (с рогами его рост 2,9 метра, что неиллюзорно пугает). Кожа чёрная в фиолетовых разводах-трещинах, чёрно-красные глаза, трубный командирский голос. Его область Чёрного дворца — Зеркальные Покои. Абаддон (Аб) — второй сын Асмодея Уно, демон гнева. Ростом два с небольшим метра, покрыт красной кожей в чуть более светлых, почти розовых разводах, темнейшие глаза, от накала эмоций наливающиеся огнём. Его область Чёрного дворца — Кузница Ярости. Азазелло (Оз) — третий сын Асмодея Уно, демон лени. Ростом с Абаддона, атлетического сложения, кожа коричнево-золотистая, похожая на средиземноморский загар, глаза карие, способные, впрочем, мгновенно чернеть. Его область Чёрного дворца — Библиотеки Несбывшегося. Бегемот (Гот) — четвёртый сын Асмодея Уно, демон чревоугодия. Стройный белоснежный юноша, худой как щепка, черноволосый и черноглазый, ростом немногим ниже старших братьев. Его область Чёрного дворца — Кухня Ненасытности. Локки (Лу) — пятый сын Асмодея Уно, демон зависти. Белокож, как Бегемот, но покрыт при этом зеленоватыми разводами, рыжеволос и зеленоглаз. Ростом ещё чуть ниже Бегемота, но комплекцией куда массивней. Его область Чёрного дворца — Равнина Безжизненности. Ваал (Эл) — шестой сын Асмодея Уно, демон жадности. Самый низкий из всех, коренастый, обладатель брюшка. Кожа нездорово-жёлтая, глаза такого же оттенка, лысый. Его область Чёрного дворца — Море изобилия. Асмодей (Мод) II — седьмой сын Асмодея Уно, демон блуда. Рождён, в отличие от остальных, смертной матерью. Награждён синеватой бледностью, лицом и комплекцией в целом схож с Бегемотом, страдает (или наслаждается) гетерохромией. Его область Чёрного дворца — Сад Плотских Утех. Князь Тьмы, а также демонесс Иштар в упоминаниях.

Акт

Шесть братьев-грехов собрались в зале Нейтралитета, вызванные седьмым, самым младшим. Астарот и Абаддон, коротая ожидание, играли в пинг-понг страусиным яйцом. Бегемот клевал носом над книгой «Некрофилия. Правильный уход за покойным». Локки стрелял из рогатки по голым живым мишеням, привязанным к потолку зала — двум испанцам-хастлерам и их чернокожему сутенёру. А Ваал с Азазелло делали для каждого броска снаряды: поджигали и скатывали в комочки куски холста, которые потихоньку отрывали от висящей на стене картины «Equilibrium», изображавшей Землю на трёх слонах и одной черепахе. В разгар этих непринуждённых развлечений что-то заставило Астарота поймать последний клочок с уничтоженной картины и восстановить её. Локки прекратил милое баловство, выбросив рогатку в затянутое прозрачным пламенем окно, где она и сгорела. Стонущие и визжащие люди с потолка исчезли. Вошёл последний брат. Окинул присутствующих напряжённым взглядом, заставив всех рассесться за круглым столом (кроме Бегемота, который там уже сидел). В руках у демона блуда был длинный серый свиток. Астарот (церемонно). Формулу приветствия? Ваал. Слишком длинная, оставь. Мы хорошо друг друга знаем. Локки (мерзко хихикнув). И любим. Азазелло. Что ты принёс, Мод? Вкусно пахнет человечиной. Астарот. Тебе лишь бы пожрать. Прописался на Кухне… Абаддон. Я вас обоих сейчас дерьмом накормлю. И не посмотрю, Торти, что ты командор легионов и тебя нельзя позорить перед воинством. Астарот. Я тоже тебя обожаю, Эбби. Почти так же, как и трахать твой вишнёвый зад по четвергам. Асмодей. Вы закончили грызню? Приступаем. Меня попросили составить новый список грехов, соответствующий эпохе. Прежний сильно устарел и предлагается к упразднению и ссылке в архив. Бегемот. А? Прости, что? Я только проснулся. (Захлопнул и отодвинул свою книгу на середину стола. Азазелло облизнулся на обложку, где была изображена нагая девушка приблизительно на тридцатый день после смерти в компании очень эрегированного сатира. Заметив, куда смотрит Оз, Бегемот перевернул томик). Асмодей (терпеливо). Меня попросили… Астарот. Недопустимо! Брат, я запрещаю тебе влезать в преступную деятельность. Асмодей. Почему это преступную? Локки. Смена списка грехов автоматически выкинет нас из этого списка. Чем будет заниматься Гот, если чревоугодие внезапно перестанет быть грехом? Бегемот. Ну, я мог бы печь пирожки и блинчики на заказ. Астарот. Молчать! Ты сонный и не в себе. Моди, если вопрос действительно встал ребром, тебе нужно обсудить его с Александром. Асмодей. Я не могу сказать, что он был принесён мне со всей серьёзностью. Но актуальность грехов действительно сошла на нет — вместе с убылью в жизни людей церкви, падением её влияния. Мир перевернулся, верх стал низом, плохое — хорошим. Мне ли вас учить основам скатывания в ничто? Твоя вотчина, Торти, больше не является чем-то ужасным. Гордыня перелезла через барьер и примкнула к достоинствам современников. Поэтому, прежде чем причитать над Готом, подумай о себе. Бегемот (с загоревшимися глазами). А что, обжорство больше не порицается? Ведь я же смогу наконец взять отпуск! Хотел сводить свою девушку в кино и в парк аттракционов… Братья вшестером. ДЕВУШКУ?! Бегемот (смутившись). Девушки не в тренде? Ну простите, я старомоден. Ваал. Моди, у тебя есть заготовка нового списка? Хотел бы видеть, что вообще случилось. Я как-то не заметил, чтоб мы вдруг устарели, грехи всё те же, деяния и мысли. Абаддон. Если гнев и убийство всё ещё в списке, то я пойду, работы много. Астарот. Да, иди, в ворота уже стучался страж твоих покоев. Асмодей. Стой! С убийством не всё так просто… Бегемот. Как?! Ты не разыгрываешь нас? Неужели на Земле так плохи дела? Где были наши глаза?! Ваал. Гот, тихо, кино будет позже. Аб, тебе тоже придётся задержаться. Мод, зачитай список вышедших из употребления грехов. Асмодей. Гордыня и тщеславие — с очень мелкими оговорками. Гнев — полностью, особенно ему поклоняются врачи и юристы. Прелюбодеяние — кроме одной, очень тяжёлой формы. Обжорство — со сноской. Лень — категорически вся. Жадность — вознесена в достоинства номер один и поощряется вкупе с завистью. Зависть не считается зазорной, делясь на так называемые «чёрную» и «белую», но даже «чёрная» не является препятствием для мирного сосуществования с соседями и воскресным походом в церковь. Далее стоит… Астарот. Стоп. Ты уже назвал всех нас. Все семь смертных грехов! Что там может быть «дальше»? Бегемот. Э-э-э… Кто-нибудь хочет апельсин? Я почищу. Азазелло. Мне! Самому лень. Ваал. И мне, можно два. Абаддон. Ребята, вы охренели! Хотя я тоже хочу. Асмодей. Алё, гараж! Отставить нямку! Нас упраздняют, вас это совсем не колышет и в копчик не клюёт? Или мы быстро переквалифицируемся и приспособимся к нуждам нового мира, или будем ежедневно подметать кожуру от апельсинов в архиве. И вы не дали мне дочитать о последнем пункте. О любви. Астарот. Это ж не грех. Приятное чувство, вкупе с сумасшествием. Асмодей. Вот именно. А стало грехом, первым в новом списке. Чистая любовь — особенно порицаема и ненавидима. Носителей побивали камнями презрения, всячески унижали и выживали с привычных мест обитания. Ваал. Ты как будто зачитываешь о типичных мучениках. Асмодей. Это раньше они были мучениками, Эл. А сейчас — сами чувствуют себя грязными и недостойными. Мечтают лишиться сердца, как все, и наслаждаться похотью. А вместо этого — страдают. Не могут вписаться в приличное общество. Кончают жизнь самоубийством и пополняют наши каменоломни. Локки. Печаль какая. А теперь просьба ко всем — не перебивать! Мод, читай до конца. Асмодей. Итак. Далее стоит приблизительный и ждущий обработки список грехов нового времени, которым следует войти в новые заповеди и новые выпуски священных писаний:

1. Любовь и целомудрие 2. Скромность и смирение 3. Великодушие 4. Воздержание, отказ от излишеств 5. Радость и довольство собой 6. Пытливость и широта ума 7. Щедрость и бескорыстность

Ваал. Я вижу, что список не полон. Асмодей. Знаю, но «прегрешения» поменьше мы распределим между собой, если утвердим этот список. Нас семеро и основополагающих качеств, неприемлемых в новом веке — тоже семь. Что скажете? Ваал. Я забираю последнее. Это антиподы жадности, мне нравится. И переквалификацию пройду за одну ночь. Может, даже кожу сменю, и солярий не понадобится. Астарот. Похоже, мне по душе скромность и смирение. Практически неотделимые от дел гордыни. Я нахожу привлекательным выпарить её всю и в чистом остатке получить то, за что боролись. И на что напоролись. Но внешне я вряд ли изменюсь. Армия меня безрогим не примет. Азазелло. Ум? Как странно. Умственная лень больше не считается пороком. Что ж, я возьму на себя обязанность соблазнять новыми горизонтами, мучить болью развития и совершенствования. Мне даже нравится — уже. Вот только бледнеть, синеть или зеленеть от работоспособности других я не хочу. (Выразительно глянул на Локки, тот, кривляясь, высунул длинный язык с полосой тёмно-зелёного ядовитого пигмента посередине. Бегемот фыркнул, вытащил из рукава Абаддона кухонный тесак и примерился отрубить язычок непоседливому брату.) Абаддон. Ох сейчас кто-то схлопочет по тощей гетеросексуальной жопке… (Отобрал у брата стальную игрушку… то есть думал, что отобрал. Гот вывернулся из огромных рук и ловко швырнул тесак под стол.) После совещания. Берегись. Бегемот (улыбаясь, страшно довольный). Не поймаешь до Дня Пожирания Плоти Христовой, ассасин-переросток, меня Моди в Саду спрячет. Абаддон. Хитрый сукин кот! И ведь додумался же, гадина, закорешиться с самым сопливым, вертлявым и коварным из нас. С полукровкой! Предатель! Асмодей (закатил глаза и с грохотом встал из-за стола). Астарот. ТИХО. Моди, сядь! Аб, семейный психолог принимает твои расшатанные нервишки по вторникам и пятницам. Если не вспомнишь об этом сам ближе к зениту Алеф (сахарно улыбнулся, обнажив чёрные клыки), то я тебе напомню. Локки, а если ты в пределах минуты никому не собираешься отсосать или отлизать — то спрячь язык и отвечай по списку. Абаддон (упрямо задираясь). А кто назначал Торти председателем собрания? Что-то из башки вылетело… Бегемот. Никто. Сам назначился, по праву старшего. Астарот. Это последнее предупреждение. (Между рогов на его голове промелькнула и разорвалась молния.) Локки. Третий пункт! Третий пункт, третий… (Откашлялся и проглотил слюну.) Вижу противоестественную прелесть в отходе от зависти. И в искушении тем, что теперь так позорно и зазорно. (Сделал паузу, но никто не ругался и не возражал. Продолжил увереннее.) Это поможет снять с поддавшихся последнюю рубашку на радость злобным и ликующим стадам. Забираю! Асмодей (глядя с вызовом). А мне придётся отнять хлеб у единокровной сестры. Надеюсь, она меня простит. Не получится заниматься проблемами целомудрия в отрыве от любви. Больше изгоев развратного общества, больше слёз и крови во славу меня! Бегемот (под столом взяв его за руку). Мне нравится твой запал. Но антипод мой мне не нравится. Какой смысл в умеренности, если излишки остаются всегда? Они достали меня перепроизводством продуктов питания! Впрочем, ладно, я не протестую. Возьму себе воздержание в еде, так и быть. А апельсин всё же съешьте, они сейчас по всей Севилье падают, скоро гнить начнут. Абаддон (извиняющимся тоном). И вот я остался один на один с радостью. Вы уверены, что она не противоречит концепции грехов? И я не нахожу её в словаре антонимов к «гневу». Тут скорее подошло бы «спокойствие». Асмодей. Быть спокойным — пока ещё не грех. А вот чужая радость почти всем доставляет немыслимую попоболь. В награду за новую службу ты увидишь по ту сторону баррикад столько разгневанных лиц, сколько раньше даже во время спортивных игрищ не видел. Абаддон. Обещаешь? Асмодей. Гарантирую. Зуб из гроба Господнего даю. Астарот. Значит, мы закончили. И жеребьёвка не понадобилась. Отнесём список великому князю? Пойдём все вместе, так убедительнее. Ваал. Ещё минутку. Я тут прикинул вкупе весь список, высчитал на формуле среднестатистической человеческой души. Мод, если я ничего не перепутал… быть счастливым теперь — грех? Асмодей. Не только счастливым. Но и свободным. Бегемот. Ничего не понимаю… Зачем?! Что им это дало? Локки. Даже не пробуй вникать, я уже мозг сломал. Выпить надо бы. Я заберу твою книжечку, ладно? (Сгребает со стола в карман.) Астарот. Они просто сделали свой выбор. Снова. Пойдёмте, братья.

{Занавес}

Бегемот (удаляющийся голос, на выходе из зала Нейтралитета). А книга не моя! За авторством Моди, прочитал бы корешок. Локки. Ого. Может, не стоило отдавать ему целомудрие? Бегемот. Я своё целомудрие с Иштар потерял. Или… ты о чём вообще?

{Второй занавес}