Наказан

Темная ночь. Тихо и спокойно. Именно в такие ночи и хочется поохотиться на людей и выпить их сладкую, липкую алую кровь. С такими мыслями я сидел на лавке поместья Хеллсинг и смотрел на луну. Мне до безумия хотелось выпить крови, ощутить на своем языке пьянящий привкус железа и горячую жидкость. Было одно небольшое "Но". Хозяйка не позволяла мне охотиться, и вместо теплой свежей крови я пил донорскую холодную. Несправедливо. Я, древнейший вампир, Алукард, должен заслуживать большее, чем донорская кровь. Пока я сидел на лавочке и размышлял о крови, у дерева заявился мальчуган с кошачьими ушами. Шрёдингер, все ясно. Красные глаза смотрели в одну точку. Блондинистые волосы были растрепаны, одет был в в форму Гитлерюгенда: грязно-желтая рубашка с погонами, на рукаве была повязка (если ее можно так назвать) со свастикой, черный галстук, ремешок вдоль рубашки, карманы у груди, короткие шорты темно-серого цвета, гольфы и грубые ботинки. Всегда раздражала такая форма. Заметив меня, пацан улыбнулся и подошел ко мне, зевая. - О крови думаешь, о древнейший вампир? Я бы дал, да только моя кровь невкусная, - протянул Шрёдингер, шевеля ушами. Я резко встал, отчего уорент-офицер дерганулся и отошел в сторону. Посмотрел на пацана своими глазами. Смазливое лицо, блондинистые короткие растрепанные волосы, форма Гитлерюгенда, немец - это далеко не полный список, что меня раздражает в нем. Подошел к Шрёдингеру, схватил его за шкирку и бросил куда подальше, наблюдая, как он красиво летит по небу. Меня нельзя злить, когда я голодный. Но буквально через минуту снова заявился этот противный мальчик. Улыбается, мразь, как ни в чем не бывало, мурлычет. Вот тут-то мое терпение и лопается. Притянул к себе пацана и засунул ему в рот дуло пистолета до самой глотки. Шрёдингер начал давиться. Слюна потекла изо рта немца. Я толкал свой пистолет все глубже, при этом приговаривая: - Ну что, тебе приятно, пацан? А я ведь могу и прострелить тебе все органы! Вытащил изо рта поганца свой пистолет, прострелил пацану глаз. Регенерация у Шрёдингера была отменной, потому как через несколько секунд лицо уорент-офицера было снова целым. Прижал пацана к земле. Сорвал с него ненавистную мне форму, обнажая бледную кожу Шрёдингера. Достал пистолет и прострелил ему легкое, почки, печень, оторвал руку. Резко вошел в него. Раскрытые глаза пацана, казалось, вот вот выпадут. Раздался неприятный мявк. - Больно, - завизжал пацан, прижимая уши к себе. Но я не слушал его, а только провел ногтями по его спине, оставляя после них кровавый след. Коснулся костлявых ребер Шрёдингера и тоже оставил кровавый след. Пацан зажал целую руку ко рту, дабы не заорать и не перебудить все поместье Хеллсинг. Пробил ему позвоночник в центре спины. Пусть попробует срегенерировать травмы. Двигался резко, быстро, причиняя как можно больше страданий и боли пацану. - Скажи спасибо, пацан, что я милосерден сегодня. Я тебе только половину костей повырываю, - произнес я, притягивая к себе пацана за волосы. Увидел окровавленное лицо Шрёдингера. Тот недовольно глянул на меня своими большими красными глазами. Засунул свой пистолет еще раз в рот парня. Прострелил пол головы. Я засмеялся. Мне было настолько приятно издеваться над пацаном, что даже ускорил толчки и с жадностью вырывал кости с мышцами. Я прокусил плечо уорент-офицера до костей. Липкая алая кровь попала мне в рот, но я ее выплюнул. Кровь немца, да еще из армии этого толстого Майора - я не опущусь до такого, даже если буду сильно голоден. Я увидел, в каком состоянии находился Шрёдингер. О, это было чудо с половиной костей и простреленной головой. Крови было море. Такой Шрёдингер мне больше нравится! Прокусил целую руку до костей, плоть выплюнул на землю. Не хватало мне плоти мерзкого немца во рту ощущать. Вскоре, мне надоело возиться с пацаном. Вышел из него. Пнул как следует. Туша Шрёдингера валялась на земле и медленно регенерировала травмы. Первой восстановилась голова пацана. Лежа на земле, Шрёдингер поднял свою голову и произнес: - Я все Майору расскажу! Он убьет тебя, Алукард! Я ухмыльнулся и, сев рядом с пацаном, ответил: - Твой Майор ничего мне не сделает! Да и я не позволю! Шрёдингер усмехнулся. Я несколько раз выстрелил серебряными пулями в сердце пацана, но от последней он успел удрать. - Вот поганец! - произнес я, усмехаясь. Ну и пусть он расскажет все Майору, мне то что? Я убью всех из армии этого толстого безумца. Я уселся на лавку и снова начал думать о крови.