Способ воздействия

      Эрик сложил пальцы вместе и внимательно посмотрел на дарогу, который неуверенно съежился в кресле у камина.       Они сидели тут уже довольно давно, но Перс явно был напряжен до сих пор. Эрик прекрасно знал тому причину: конечно, никогда прежде он не приглашал сюда его. Этот дом на озере всегда был запретным для бывшего начальника шахской полиции.       – Мне скучно, дарога... Мне плохо и скучно... – протянул он. Его деятельная натура явно жаждала каких-то приключений, но им, этим приключениям, не было никакого дела до желаний Эрика.       Эта апатия продолжалась уже вторую неделю и была единственной причиной, почему Эрик пригласил Перса к себе в дом. Ему было скучно выдворять того прочь, к тому же, Призрак рассчитывал как-то разнообразить свой досуг.       – Я вижу, – фыркнул гость, поправляя каракулевую шапочку. – У тебя тут самая что ни на есть зеленая тоска. Ты мог бы пройтись там по улицам, хоть немного развеяться... Сидишь тут, как крот в своей норе, и покрываешься мхом.       – Мне здесь нравится. К тому же, она все равно уехала... с мальчишкой...       Эрик опустил голову, явно силясь не расплакаться от отчаяния, и Перс не выдержал. Он встал и похлопал друга по костлявому плечу.       – Эрик... Ты не можешь сидеть здесь безвылазно в ее ожидании, пойми же. Тебе нужно расслабиться, развеяться. И с чего ты вообще взял, что она уехала с ним?       Мужчина нервно вытащил из нагрудного кармана белый конверт.       – Она оставила мне письмо. Передала через гримершу его мадам Жири, а та положила в ложе. Вот, послушай! Зачитаю тебе несколько фрагментов, чтобы ты понял, насколько все плачевно!       Дарога фыркнул и, захватив себе еще вина, плюхнулся в кресло.       – Тайну личной переписки не соблюдаешь? Как не стыдно!       – Тайны для простофиль... – начал горячиться Эрик, разом выходя из апатичного состояния, но Перс его перебил.       – И глупцов, да-да! Расслабься, я пошутил. Ну и что пишет сие невинное создание? Хотя, судя по количеству поцелуев с виконтом, не столь невинное, каким кажется!       Перс вовремя пригнулся. Над ним со свистом пролетела тарелка из-под сладостей, которые гость предусмотрительно принес с собой. Сладкое, по его мнению, должно улучшать настроение... Но Эрику так не показалось.       – Эрик! Там могла быть моя голова!       – Ах, какая жалость!       – Ну так и что там?       – Дорогой мой учитель... кхм, это я пропускаю, типичный бред моей милой ученицы про ее любовь к ее ангелу... Вот, нашел! – он принялся читать с плохо сдерживаемым раздражением. – Я больше не могу находиться в этой проклятой опере. Каждое мгновение давит на меня со страшной силой. Мне жутко от того, что Рауль все время говорит о помолвке, а вы совсем перестали приходить ко мне... так, это я пропускаю, она недовольна количеством наших уроков... Когда-то мы с Раулем устраивали пикники на чердаке, а вы до определенного постоянно звали меня к себе домой, а мне было безумно страшно туда спускаться ради ужина с вами... Мне и сейчас страшно, очень страшно, но мне все равно не хватает этого чувства... Чувства защищенности и чувства ужаса одновременно. Я знаю, вы можете счесть меня неразумным ребенком, но моя любовь к Раулю начинает ослабевать. Мне кажется, это означает, что скоро я смогу спокойно принять его в качестве моего мужа...       На этих словах Эрик не выдержал и со всей силы ударил кулаком по столу. Дарога поморщился.       – Ведь мужа любят совсем по-другому, кому, как не вам, знать это... Мне хочется изменить свою жизнь... знаете, чтобы на счет три все стало прекрасно... Чтобы мне не приходилось ни с кем ссориться. Я устала, Эрик. Я уезжаю. Уезжаю вместе с Раулем, и я не уверена, что вернусь. Мне кажется, что мое счастье возможно... но не здесь, не под вашим надзором. Я уезжаю, мой друг... – голос Эрика задрожал, и Перс обеспокоенно посмотрел на него, делая еще глоток вина. – И я, наверное, не вернусь. Прощайте!       Эрик отбросил письмо и, согнувшись пополам, разрыдался.       – Эрик... – дарога снова встал и похлопал того по плечу еще раз, очень жалея, что он не Кристина и не умеет так утешать, как она. Расшатанные нервы Эрика явно починке не подлежали, но Кристина умела держать их в относительно хорошем состоянии.       – Она не любит меня, дарога! И не пытается полюбить!       Маска его была насквозь мокрой от слез.       – Может, это у нее такой способ воздействия... Ну, скажем, довести тебя до крайности, а потом вернуться... – робко произнес Перс, чувствуя, что ему явно пора прерывать этот поток слез, не то Эрик начнет биться головой об стену. Такое уже было на его памяти, еще в их бурной молодости, когда Эрик со связанными сзади руками лежал в камере, а на лоб ему вдруг сел комар. То еще зрелище было...       – Отличный способ! – язвительно отозвался хозяин дома и уткнулся лбом в колени. К счастью, в свои колени.       – Пожалуйста, Эрик... Успокойся... Вот, выпей, – Перс услужливо протянул ему бокал с вином, в который подлил немного валерьянки. Так, на всякий случай...       Мужчина залпом осушил бокал, но сильно спокойнее от этого не стал. Напротив, он вскочил и принялся яростно расхаживать по комнате.       – Эрик, ты так себя доведешь до чего-нибудь! – пробурчал Перс. – И вообще я ухожу!       Мужчина не ответил, и Перс услышал, как тот шепчет лишь одно имя.       Кристина, Кристина, Кристина...       Она ждала его за дверями, румяная с мороза, и встревоженно взяла за руку.       – Он в порядке?       – Относительно. Ваше появление будет очень кстати, можете мне поверить. Только смотрите, там на полу осколки от тарелки... и, видимо, не от одной нее уже, – Перс прислушался к шуму за дверью. – Удачи!       Кристина кивнула, изобразила на лице детский испуг и поспешила войти, а сам Перс пошел наверх кружным путем.       Как же он устал от этих способов воздействия на влюбленных идиотов...