Калейдоскоп.

Не все в нашей жизни можно объяснить с помощью физических и химических формул. Не все можно понять посредством тщательного изучения законов эволюции и общей биологии: эти элементарные знания не давали даже половины того, в чем нуждается человек, чтобы разобраться в палитре оттенков такого страшного понятия, как «чувства». Даже пресловутая психология оказывалась бесполезна: общие шаблоны и стереотипные представления показывали лишь углы и края мозаики, оставляя огромный пустой кусок посередине. И Тони знал обо всем этом не понаслышке. Тони бесило и выводило из себя осознание бессмысленности вещей, которые столько раз помогали ему находить ответы на самые сложные и каверзные вопросы. Собрать новый механизм, логичный и правильный, где любая шестеренка продумана и установлена лично, - никаких проблем. Фальсифицировать эмоции и играть на камеру, бережно придерживая давно привычную маску самовлюбленного и самоуверенного эгоиста перед толпой, - легче легкого. Понять, что происходит в грудной клетке, там, под спасающим бедное сердце (которое, почему-то, несмотря на магнит отдает тупой болью) реактором - что-то за гранью фантастики. Старк избегал отношений и боялся их по до глупого банальной причине - он их не понимал. Контролировать ситуацию, когда лица меняются, словно картинки в калейдоскопе, было гораздо проще и интереснее. В конце концов, какое удовольствие можно получить, если постоянно смотреть на один застывший рисунок? Тони казалось это настолько очевидным фактом, что он даже не представлял, может ли быть иначе. Конечно, из любого правила есть исключения. Зеркальный рисунок той же Пеппер, например, был одним из его самых любимых: раз за разом он цеплялся за него взглядом и не находил в себе никакого желания сдвигать в мысленном калейдоскопе стекла. Роуди, ответственность которого порой раздражала и заставляла в иронично-театральном жесте закатывать глаза, тоже частенько застывал причудливым узором и имел редкую привилегию быть для Старка чем-то неизменным. Постоянство Мстителей скорее оказывалось вынужденным: коллеги и товарищи по спасению мира не вызывали интереса, но могли вполне спокойно сосуществовать. Или не совсем спокойно. После очередной перебранки со Стивом Старк поймал себя на мысли, что с удовольствием вытряс бы из пластиковой трубки все фрагменты, составляющие капитанский рисунок. Тони представлял Роджерса до тошноты правильной, идеально собранной фигурой красно-сине-белого цвета. И Старка раздражала почти хирургическая точность пропорций, линий и черт этого узора. Он хотел ее разрушить, разнести к чертям, обратив в приятный глазу безумный хаос. Но незыблемость Стива каждый раз оказывалась сильнее. Устало отвечая на очередную подколку или нападку Старка, он оставался спокоен и сдержан, не позволяя себе даже повысить голос. И не давая поменять или сдвинуть в рисунке ни единого фрагмента. Капитан Америка стал достойным оппонентом Тони Старку. И это неоправданное равенство тоже бесило. Лишь иногда, крайне редко, когда Тони совсем уж переставал следить за языком и слушать инстинкт самосохранения, удавалось пройти по краю огромного капитанского терпения. Тогда Старк собой гордился, не вспоминая о том, что давил на самые больные точки и раз за разом открывал старые, но еще не полностью затянувшиеся раны. В такие моменты голубые глаза смотрели раздраженно, пристально, с затаенной болью и единственным вопросом на самой глубине хрустального льда: "Зачем ты это делаешь, Тони?" Читая его во внимательном взгляде, Старк запинался и замолкал, совершенно теряясь. За это время Капитан успевал взять себя в руки и вновь отгородиться от Тони стеной непробиваемого равнодушия. Старк до скрипа сжимал зубы в бессильной ярости, но больше перепалку не продолжал: кто-то из них неизменно решал гордо развернуться и уйти, не тратя драгоценного времени на второй дубль баталии. А действительно, зачем? То, что таким косноязычным способом он, будто маленький и эгоистичный в своей наивности ребенок, привлекал внимание, Тони сам понял не сразу. А когда понял - в ярости разнес пол лаборатории, испытывая очередное улучшение репульсоров. Конечно проверка технического новшества почти в родной обители была крайне неубедительным предлогом, но и без него в той сложной системе пресловутых чувств, которую Старк почти неосознанно создавал, было слишком много переменных. Когда осознаешь суть чего-либо, принять это как данность и смириться становится проще. Но понимать смысл действий - далеко не всегда значит понимать их причину. Тони чувствовал, что новая головоломка никак не хочет поддаваться логике, но отступить и сдаться уже не мог. Тони Старк слишком не любил проигрывать. Каждый день в уравнениях чувств появлялись новые цифры и знаки: Тони старательно их запоминал и раз за разом связывал в выражения, ища верный ответ, продолжая все явнее ощущать, что ищет совершенно не там, где нужно. И лишь когда Тони с трудом открыл глаза после падения из портала и увидел облегчение вкупе со странным теплом во взгляде Стива, он все понял. Его задача не решаема с помощью логики и здравого смысла. Тони избегал серьезных отношений и не считал, что ему кто-то нужен. Но в своей погоне за значениями таинственных иксов и игреков совершенно упустил момент, когда рисунок в калейдоскопе перестал меняться, больше не раздражая своими идеально выверенными трехцветными полосами.