Мы одни друг у друга.

Солнце уже высоко стояло в зените. Страшное пекло. Многие деревенские жители прятались в теньках или же, вообще старались не выходить из дому. Казалось, будто жар исходил из самих пучин Ада – того и гляди земля расплавится. Наруто неспешно передвигался по рынку, стараясь не обращать внимания на унылые рожи продавцов и покупателей. Те, в свою очередь, наоборот, сверлили его презренными взглядами. Слишком уж они не любили этого монстра. И пусть он сын Хокаге, ему все равно не место здесь, среди мирного населения. Ему вообще нет места в этом мире. Он должен сдохнуть! Самой мучительной смертью! Впрочем, некоторые уже пытались убить его, но у них не получалось, по тем или иным обстоятельствам. Чаще всего удавалось лишь избить его до полусмерти, а когда дело доходило уже до кровавой расправы, в дело встревали бойцы АНБУ, приставленные следить за мальчишкой. Не то чтобы они хотели этому как-то помешать, просто это их обязанность. Но ведь можно же позволить жителям деревни хотя бы поиздеваться над этой блондинистой занозой в заднице. Как бы то ни было, но все, кто избивал Наруто, держали ответ перед Хокаге. Правда, особо строго наказания он им не назначал, ибо понимал, что кьюби, запечатанный в сыне, уничтожил все, что эти люди любили, и это – их месть. Минато множество раз проводил «пустые» разговоры с обидчиками Наруто, на тему: «Мой сын - не монстр. Он всего лишь сосуд, что сдерживает его» и в подобном духе, но ничего путного из этого не выходило. И, как Хокаге, обязанный защищать каждого жителя деревни, он возлагал на себя тяжелое бремя, отпуская на свободу людей, что избивали его сына. Он решил вынести всю эту боль вместе с Наруто, а потом и принять на себя его ненависть, которая, несомненно, появится. Но это всё не важно… Потому что Наруто уже ненавидел его и весь мир. Его детская душа разбилась, осколками поранив сердце – самое хрупкое, что вообще есть в человеке. И тогда он встретил её. Ту, из-за кого все считали его монстром. Ту единственную, что протянула ему руку помощи, поняла и приняла его боль, выслушала всё, что накипело. Он встретил её – самого сильнейшего из всех биджуу – Девятихвостого демона лиса. Она была ужасной и страшной, рыжей и огромной, с красными глазами, которые, словно налиты кровью. Она была настоящим демоном – впору своему названию. Но было в ней что-то еще. Что-то, что мог разглядеть только и только Наруто. Это нечто притягивало, оно одурманивало разум, заставляя сердце биться чаще, а иногда и вовсе замирать. Кровь в его жилах вскипала, когда он смотрел на неё: гордую, большую, ужасающую, вселяющую страх. Но, почему-то, он не боялся. Странное чувство одолевало его, не позволяя сводить глаза с этого величавого зрелища. Несомненно, она была самым сильнейшим демоном во всем мире. И это существо сидит внутри него. Осознание этого не давало мальчишке покоя. Вскоре после первой встречи, он сумел самостоятельно проникнуть в свое подсознание, и просто целый день просидел перед клеткой, смотря на спящую демонессу. Если в первый раз, когда он услышал её зов, она была немного разговорчивый, то в последующих его приходах, девятихвостая лисица и слова не сказала. Конечно, он пытался сам с ней заговорить, но всё было тщетно. И вот, во время очередного избиения, он вновь услышал его: такой властный, строгий, но в то же время мягкий и нежный голос. Он взывал к нему, к его душе. Тело Наруто пробрало до дрожи. А в следующее мгновение, он потерял сознание. Когда мальчишка очнулся, он обнаружил труп мужчины шиноби-чуунина, который напившись в захолустном и прокуренном баре, решил вылить весь свой гнев на нечаянно подвернувшегося под руку Наруто. Он кричал, - голос его казался каким-то металлическим и не настоящим, до жути противным, - что-то про то, что это Намикадзе-младший во всем виноват. Что он чудовище и монстр. Что это во всем только его вина. И на пике своего срыва, плавно перетекающего в безумие, шиноби вытащил кунай из подсумка на пояснице. Он намеревался убить его. Он так сильно хотел вырезать его сердце и съесть. Чтобы теплая кровь струилась по губам и шее, чтобы вдоволь насытится вкусом победы над демоном. Он желал выпустить кишки этому отродью и, намотав их ему на шею, повесить. Обезобразить труп так, чтобы его никто и не узнал. Именно тогда-то и случилось это. Обезумевший мужчина не сразу понял, что произошло, но осознание происходящего постепенно к нему возвращалось. Вместе с этим пришла и дикая, адская боль. Она парализовала – даже двинуться было невозможным, собственно, как и открыть рот, чтобы закричать, позвать на помощь, оповестить всех, что демон вырвался. Мгновенно оторванная рука с сжатым в ней кунаем отлетела куда-то в сторону, сделав в воздухе несколько оборотов. Мужчина уже лежал на земле, захлебываясь собственной кровью. Это проклятое чудовище всего одним движением вскрыло ему живот. Шиноби даже чувствовал, как нечто склизкое сползает по краю зудящей раны. Долго гадать, что это, ему не пришлось. И так было ясно, что это внутренности, становятся внешностями. Не в силах и пальцем пошевелить, охваченный необузданным ужасом и страхом приближающейся смерти, он увидел их. Кроваво-красные глаза с чёрной прорезью. Они испепеляли чуунина холодным взглядом, лишённым всяких эмоций: в них не было абсолютно ничего, лишь бездонная пустота. «Не позволю» - последнее, что услышал он перед смертью; эти слова произнёс голос, бросающий в ужас, заставляющий сердце сжаться и упасть в пятки. Это было самым зловещим, что он когда-либо слышал. Однако сам Наруто ничего этого не помнил; у него остались лишь обрывочные чувства, что испытывал кьюби во время контроля его тела. И это было замечательно, поистине захватывающе. Этот безумный страх, исходящий от чуунина, эта немая безвыходность, этот ужас плескающийся в его глазах – все это просто невообразимо прекрасно. Впрочем, сам кьюби, что дал возможность мальчишке ощутить подобное – еще прекрасней. Эта гордая, властная и страшная лисица – она до невозможности удивительна. Именно тогда Намикадзе влюбился. Нет, это было иная форма любви – нечто вроде почтения и преклонения перед ужасающе прекрасным существом. И именно тогда их отношения, наконец, сдвинулись с мертвой точки. По крайней мере, так казалось самому Наруто. Ведь она, с ним заговорила. «Слушай, мальчик, меня зовут – Курама». Таковы были ее слова, которые он никогда не забудет.