Оттаявший

За окном стояла изумительная погода, самый главный зачёт в курсансткой группе был сдан, и хотя Джеймс сомневался, не завалил ли его, настроение у него было замечательное. Он давно не чувствовал себя так свободно. И сейчас намеревался это всё отметить. Тем более, у Скорпиуса все экзамены тоже были позади, оставалось дождаться сову с результатами. Последний год был сложным — Джеймс учился в Аврорате, Скорпиус заканчивал восьмой курс, и увидеться удавалось очень редко, только на каникулах да на выходных иногда. После выпускного Джеймс по камину связался со Скорпиусом и осторожно спросил, не хочет ли тот погостить в поместье Поттеров, хотя бы пару недель. Скорпиус на это выдал фирменную усмешку и сказал, что предложение неактуально, потому что Альбус ещё перед экзаменами спрашивал его об этом. — Так ты приедешь? — уточнил Джеймс — он действительно до сих пор не всегда понимал, чего можно ждать от непредсказуемого Малфоя. — Увидишь, — уклончиво ответил тот и загадочно улыбнулся. Джеймс на это только хмыкнул и головой покачал. Он уже не был ни для кого изгоем или белой вороной, на него давно никто не смотрел с презрением или жалостью, но Скорпиус, мать его, Малфой по-прежнему оставался тем единственным человеком, который мог с лёгкостью довести его до ручки. Впрочем, Джеймс всё равно прощал вредному засранцу его заскоки, ведь несмотря ни на что, именно ему он был обязан столь многим, только рядом с ним мог позволить себе быть просто собой: влюблённым по уши придурком. И до одури счастливым — ведь Скорпиус всё-таки согласился. И приехал — прямо сегодня! Радости Джеймса не было предела. Не только потому, что теперь можно было никуда не спешить, не дёргаться, не пытаться урвать как можно больше от жалких нескольких часов во время очередной редкой встречи, но и потому, что это был своего рода знак. Показатель того, что Скорпиус ему доверяет. Поднявшись в гостевую комнату и открывая дверь, Джеймс поймал себя на том, что совершенно по-идиотски улыбается, и постарался принять хоть мало-мальски серьёзное выражение лица. Малфоя оно, конечно, вряд ли обманет, но вернёт Джеймсу хоть пару грамм гордости. Дверь открылась, и он уже собирался было с восторженным возгласом "Я сдал!" наброситься на Скорпиуса, когда вдруг опознал в стоящей в проходе фигуре собственного брата. — Ал? — озадаченно спросил он, чувствуя, как восторг утихает. — Ты чего тут делаешь? Альбус ткнул Джеймса пальцем в грудь: — Логичнее было бы спросить, что ты тут делаешь. Джеймс закатил глаза, отодвигая его с прохода и шагая внутрь. Альбус, конечно, знал, знал, но предпочитал делать вид, что не знает. И Джеймс даже его понимал: кому пришлось бы по душе знание того, что брат с лучшим другом уже больше года воплощают свои самые извращенные сексуальные фантазии прямо у тебя под носом? — Куда ты Малфоя дел? — спросил Джеймс, вольготно развалившись в кресле и скрещивая руки на груди. Альбус закрыл дверь и хмыкнул. — Изнасиловал и разрезал на кусочки в ванной. — Эй, таким мы не занимаемся, — возмутился Джеймс, потягиваясь и закрывая глаза. — За кого ты нас принимаешь? Хотя, иногда это кажется не такой уж плохой идеей, учитывая его характер. — Вот как, — раздался насмешливый голос Скорпиуса. — Очень мило. Стоило мне только уйти на секунду, а братцы Поттеры уже обговаривают мою смерть. Я польщён. Джеймс открыл глаза, снова не сумев удержать глупую улыбку. Скорпиус стоял у двери ванной комнаты, в одних брюках и с растрёпанной шевелюрой. Красивый такой. Джеймс сглотнул, проследив взглядом пару капель, скатившихся по мокрому торсу — интересно, Скорпиус просто не успел вытереться или специально это сделал, чтобы лишний раз подразнить его, Джеймса? Альбус издал странный звук. — Мерлин, я лучше пойду отсюда. Ты только увидел его, а уже вперился до неприличия голодным взглядом, разве что не облизываешься, — он обвиняюще посмотрел на Джеймса и перевёл выразительный взгляд на Малфоя. — Кошмар, мой братец — извращенец. Скорпиус приподнял бровь, медленно растягивая губы в подобии улыбки. Альбус нахмурился, а потом, словно сообразив, кому об этом жалуется, залился краской и нахмурился. — Да ну вас! — он вскочил с кресла и распахнул дверь. — Постарайтесь всё же не покалечиться, — бросил напоследок, и на мгновение в его голосе проскользнули почти просительные нотки. Когда дверь за ним захлопнулась, Скорпиус несколько секунд озадаченно смотрел на неё. — Мне показалось, или он серьёзно беспокоится? — задумчиво спросил он, поворачиваясь к Джеймсу. Тот поднялся и сделал к нему два ленивых шага. — Конечно, беспокоится. Ты его лучший друг, как бы это ни звучало. — Пауза. — А я ведь какое-то время даже ревновал к нему, — признался он вдруг ни с того ни с сего. Скорпиус моргнул. — К этому болвану? Он до смешного натурален и настолько же нормален, Джеймс. — Знаю, — кивнул тот. — И практически все в нашем обществе такие же, но это не мешает мне хотеть запереть тебя в этой комнате подальше ото всех и не выпускать. Что-то во взгляде Скорпиуса изменилось, и он вздёрнул подбородок. — А ведь ты не сможешь, — бросил он. — Не сможешь. Гонора не хватит. — Не хватит? — повторил Джеймс, подходя ближе. — Нет, — кивнул Скорпиус. — Ты вовсе не такой си-ильный — ай, щекотно же, — почти взвизгнул он и стряхнул пальцы Поттера со своих рёбер, — и не такой страшный. Джеймс усмехнулся: эти фразы уже стали почти ритуальными, чем-то вроде сигнала. С них у них обычно всё и начиналось. Он многозначительно посмотрел на Скорпиуса: — Да что ты? Правда? Зря ты так думаешь. Малфой оправдал его ожидания — вскинул голову и с вызовом оглядел его. — Мне вот интересно. Ты действительно считаешь или, не знаю, считал раньше, что я тебя боюсь? — спросил он со смешком. Джеймс на мгновение замер в замешательстве. Может, в самом начале ему и казалось, что "главный" из них двоих он, но... Скорпиус им манипулировал, а он тогда об этом и не догадывался. Если уж и стоило кому-то бояться, то именно Джеймсу. В присутствии Малфоя он терял голову и мог попасться в любую ловушку, совершить любое безумие. В глазах Скорпиуса всё ещё плясал красноречивый огонёк, но уже менее дразнящий. — Джеймс? — позвал он. — Ты серьёзно над этим задумался? Сейчас? — он передёрнул плечами и шагнул вперёд, прижимаясь к Поттеру и почти толкая того к кровати. У Джеймса от ощущения тёплого и податливого тела буквально закружилась голова, а когда Скорпиус с хитрым прищуром улыбнулся, сердце пропустило пару ударов. Вот-вот. Терял голову и мог попасться в любую ловушку. Впрочем, он ничего не имел против. — Пожалуй, да. Не вовремя, — говорить связно тоже стало сложно: мысли враз ускользнули, спутываясь и становясь совершенно неважными. Внутри тугим узлом свернулось предвкушение, и Джеймс, аккуратно перехватив малфоевские руки (которые уже хозяйничали под его рубашкой — и как он только это пропустил?), буквально силой передвинул того к стене. — Готов? — он отошёл на шаг и окинул его выразительным взглядом. Скорпиус по обычаю закатил глаза и выдал кривую ухмылку. Джеймс угрожающе нахмурился. — А ну-ка, не скалься, Малфой! — рявкнул он и взмахнул палочкой. Запястья Скорпиуса обхватили толстые верёвки, вздёргивая его руки вверх и приматывая к толстому крюку от сломанного светильника, голо торчащему теперь из стены. Усмешка мгновенно слетела с губ Малфоя. Он часто задышал и вскинул на Джеймса разом потяжелевший, выдающий острое возбуждение, взгляд. Джеймс удовлетворённо кивнул и подошёл вплотную. Подцепил пальцем малфоевский подбородок, приподнимая и пристально вглядываясь в раскрасневшееся лицо. — Отвечай на вопрос, Скорпиус, — тихо приказал он. Тот судорожно вздохнул, облизывая губы. — Да, — прошелестел негромкий ответ. — Да — что? — Я готов, Джеймс, — полным ответом выдал Малфой. Джеймс довольно улыбнулся и погладил его пальцем по алеющей скуле. — Молодец, — похвалил он. — Будешь послушным — поощрю, — пообещал он и слегка улыбнулся, на миг выбиваясь из сценария. Но ему было наплевать — он сейчас главный, будет вести себя как хочет. А Скорпу придётся потерпеть. Джеймс снова окинул своего парня долгим взглядом, полным плохо прикрытого восхищения и ухмыльнулся: — А если нет — накажу. Развернись, — велел он. Тот, гулко сглотнув, беспрекословно подчинился. — Руки на ширине плеч, ладонями на стену, и не убирать, — прозвучал следующий чёткий приказ. Поттер знал, что делать — за последний год он здорово преуспел в этих играх. Но всякий раз его охватывало трепетное волнение — будто в первый раз! — вперемежку с неконтролируемым бешеным возбуждением. Это было... было... Нет, Джеймсу ещё ни разу не удалось подобрать правильных слов, чтобы описать свои ощущения. Скорп часто рассказывал, что его просто "накрывает", что он плохо всё осознаёт и помнит в процессе — только на уровне инстинктов и эмоций, и Джеймс, чувствуя практически то же, его понимал. Он придвинулся вплотную к застывшему в напряжённом ожидании Малфою. Быстро расстегнул и спустил вниз его штаны вместе с бельём — Скорпиус покорно переступил ногами через свою одежду и замер перед Джеймсом уже голый, чуть выпятив круглую задницу. Поттер скользнул по ней взглядом и подался вперёд, отодвигая от уха светлую прядку почти подсохших после душа волос, склоняясь ниже. — Что делал Ал в твоей комнате? — вкрадчиво спросил он. Одновременно раздвинул рукой Скорпиусу ягодицы и, облизнув палец, быстро ввёл его внутрь. Малфой задышал ещё чаще, не отвечая и откидываясь затылком ему на плечо. Поттер не видел его лица, но мог без труда в деталях восстановить его в своём воображении. Например, он точно знал, что Скорп сейчас жмурится, что брови его напряжённо сведены, а рот приоткрыт, и он жадно хватает воздух уже искусанными и оттого припухшими губами. — Ну? — Джеймс намеренно резко пошевелил пальцем, вырывая у Малфоя длинный полувздох-полустон. — Ты ответишь мне? — Н-ничего, — выдохнул тот. Подался вперёд, выгнул спину, насколько смог в своём связанном положении, и зацарапал пальцами по стене. — Это не ответ! — Резкий удар ладонью по ягодице, оставляющий яркий отпечаток. Скорпиус всхлипнул, прогибаясь ещё сильнее. — М-м... Я не знал, что он появится, Джеймс, — послушно начал докладывать Малфой, ёрзая и пытаясь насадиться посильнее на терзающий его палец. — В конце концов, это ваш дом, и Ал не обязан докладывать, когда и куда ему пойти, даже если в чужую комнату. Это же Альбус, твой по-прежнему бесцеремонный брат. Я ушёл в душ, а когда вышел, в моей комнате были вы оба. — Вот как, — Джеймс заухмылялся. Грубо выдернул палец (Скорпиус вздрогнул), а в следующее мгновение развернул его к себе лицом. Оценивающе посмотрел в мутные, будто подёрнутые плёнкой глаза и удовлетворённо кивнул — совершенно очевидно, что Скорп сейчас почти ничего не соображает, снова погрузившись в свою нирвану. Мерлин, они занимаются этим уже целый год, но как же мало Скорпиусу каждый раз надо, чтобы выпасть из реальности. Сам Джеймс тоже был на грани, но старался сдерживать себя — ему пока нельзя, надо сохранять контроль, потому что именно он, Джеймс, — ведущий, и от него всё зависит. — И кого же ты больше хотел видеть? — используя нечестный приём, провокационно спросил он. Твёрдая рука опустилась на вздыбленный малфоевский член, крепко обхватывая и проводя по нему вверх-вниз. Поттер прекрасно знал, как Скорпиусу сейчас, в таком состоянии, хочется дотронуться до себя, но из-за связанных рук тот не мог этого сделать, а просить о таком в данной ситуации считалось недопустимым — за это он только получил бы лишнее наказание. Они вместе когда-то обговаривали правила, и теперь оба придерживались их неукоснительно. Скорпиус замычал, пытаясь толкнуться в его кулак и закатывая глаза. — Я жду, — напомнил Джеймс, демонстративно убирая руку и отступая на шаг. — Это... несравнимо, — прохрипел тот, не открывая крепко зажмуренных глаз. — Альбус — друг, я всегда... почти всегда рад его видеть, но ты... — Скорпиус облизнулся и шумно втянул носом воздух, — ты, Джеймс... Это просто — ты, и этим всё... всё сказано. Джей... — умоляюще выдавил он, пошевелив слегка опухшими от верёвок запястьями и повёл бёдрами, словно ища контакта. — Пожалуйста... — Что конкретно ты хочешь? — ровно спросил тот, пристально глядя. — Попроси, Скорпиус. Тот резко разомкнул веки, строптиво вздёрнув подбородок. Сверкнул глазами и плотно сжал губы в одну линию. Джеймс улыбнулся — вот упрямец. И так всегда. Хочет ведь — до одурения хочет, но никогда не попросит. И именно это всегда возбуждало больше всего. Чувствуя, как контроль постепенно даёт трещину, испаряется, словно лужица в сухой знойный день, и держать себя в руках становится всё труднее, Джеймс крутанул кистью перед лицом Скорпиуса, делая отмашку, безмолвно давая понять, чтобы тот опять развернулся к стене лицом. Тот беспрекословно подчинился, покорно опустив голову и вновь кладя ладони на шершавую поверхность. Молчаливо замер, громко, прерывисто дыша и ожидая своей участи. Не сводя глаз с беззащитно выпирающего на склонённой шее позвонка, едва прикрытого кончиками волнистых волос, Джеймс молча расстегнул ремень, вытягивая его из петлиц. Сложил вдвое и провёл по спине ещё больше напрягшегося Малфоя, давая ему понять, что конкретно его сейчас ждёт. Тот сжал ладони в кулаки, но остался стоять без движения. Порядок. Джеймс щёлкнул ремнём в руках, замахнулся и нанёс по ягодицам довольно сильный удар. Скорпиус вскинул голову, сжимая руки до побелевших костяшек. — Двадцать, Скорпиус, — тихо проговорил Джеймс, занося руку для следующего удара. — Ты знаешь, что делать, — при этих словах на краснеющий след от первого удара, чётко опустился второй. — Два, — выдохнул Малфой, слегка дёрнувшись. Следующий удар лёг чуть ниже и был уже сильнее предыдущих. — Т-три. Че... ох... Четыре... Джеймс умело наносил удары, стараясь распределять их равномерно по всей поверхности покрасневшей кожи. Скорпиус, запинался и охал, но исправно считал удары. Из-под ресниц по щекам стекли две слезинки, и он помимо воли улыбнулся, ловя их губами. Такое облегчение, такое острое наслаждение. Это ни с чем не сравнить. Как яркая вспышка перед глазами. Как удар током. И прошивает по всему телу. Кожу всё больше покалывало, дыхание сводило, а в голове не осталось ни одной связной мысли — только звенящая пустота и чистое, незамутнённое удовольствие, усиливающееся, продирающее все нервные окончания чуть ли не до потери сознания. К двадцатому удару задница горела огнём, запястья болели, стёртые грубыми верёвками, а член болезненно напрягся и пульсировал, требуя повышенного внимания. Ничего не соображая, Скорпиус изо всех сил поджал пальцы на ногах, чувствуя, что он почти за гранью. Щёлкнул последний — самый хлёсткий — удар, и Малфой еле смог сдержать крик. Собственно, на самом деле это было не обязательно, но он делал это чисто инстинктивно, никогда не издавая во время порки ни звука. По спине легко, едва касаясь, пробежалась ладонь Джеймса, будто пытаясь расслабить и поощрить за хорошее поведение. Невнятный шёпот, еле заметное дуновение воздуха... и через мгновение верёвки исчезли с затёкших запястий. Скорпиус сразу же съехал ладонями ниже и, упираясь в стену, выгнул спину, услужливо расставляя ноги шире и нетерпеливо подрагивая. Поттер не подвёл — он никогда не подводил — быстро шепнул заклинание смазки, раздвинул ему отозвавшиеся болью на такое резкое обращение ягодицы и рывком вошёл в горячее, податливое тело. Скорпиус невольно вскинул задницу, подаваясь навстречу и издал громкий стон, переходящий в крик — вот теперь можно. С Джеймсом — всё можно: тот знал и понимал его так, как он сам себя не понимал и не знал. И Скорпиус не сдерживался — извивался, всхлипывал, стонал и повторял, всё повторял машинально одно и то же имя. Он уже не слышал, как Джеймс застонал с ним в унисон, двигаясь всё быстрее; как, наконец, выгнувшись и запрокинув голову, тихо прошептал: "Люблю...". Но это было и не нужно слышать, Скорпиус и так это знал. Джеймс уже бессчётное количество раз успел доказать это на деле, и Малфой ценил это в сто раз больше любых слов. И сам доказывал — сначала неумело, периодически всё ещё ныряя в свою "ледяную броню", но раз за разом потребность в этом становилась всё меньше, пока однажды и вовсе не исчезла. Придя в себя и обретя мало-мальскую способность соображать, парни, всё ещё тяжело дыша, завалились на кровать. Моментально осоловевший Скорпиус свернулся клубком в объятиях Джеймса, пристроив ему голову на плечо, и тихо засопел, не говоря ни слова, лишь удовлетворённо улыбнувшись. Поттер посмотрел на мягкие прядки прямо перед своими глазами, сместился немного вбок. Понаблюдал за бледным, умиротворённым лицом: светлые ресницы чуть трепетали, яркие искусанные губы сложились в лёгкую улыбку. Джеймс тоже улыбнулся, проваливаясь вслед за Скорпиусом в дрёму. Лишь где-то на границе между сном и явью пронеслась мимолётная мысль — да, окончательно оттаял его мальчик. Раз и... Джеймс надеялся, что навсегда.