Ты

      Я стою и смотрю на наш дом. Ты ничего не менял, всё так привычно для меня и непривычно в тоже время. Я смотрю вперёд и вижу нас. Вижу такими, какими мы были шесть лет назад — тебе двадцать один, а мне только исполнилось девятнадцать. И нам совершенно нет дела до правильности наших действий, до морали и уж тем более до мнения окружающих людей. Просто ты предлагаешь: «Съедемся?», а я не задумываясь выдыхаю: «Да». И это оказывается так легко — делить с тобой свой быт. Ты не мешаешь мне своим присутствием, не заявляешь о нём ежесекундно, ты просто есть, и я ощущаю это всем телом. И я так счастлив. Я прихожу с учёбы, а тебя ещё нет, и тогда я с удовольствием готовлю что-то для нас. И пусть я никогда не умел готовить! Это не важно, потому что я стараюсь всеми силами порадовать тебя, а ты это прекрасно понимаешь. И когда я в очередной раз просто сжигаю то, что должно было стать ужином, ты улыбаешься своей такой родной и слегка печальной улыбкой, а потом заказываешь нам пиццу. И потом я извиняюсь перед тобой всю ночь, изгибаясь на смятых простынях и выстанывая твоё имя на пике оргазма. Ведь ты хорош даже в этом. И, ощущая проникновение твоей плоти в меня, я счастлив как никогда, ведь ты вибрируешь всем телом в этот момент, а я наслаждаюсь.       Как же я счастлив! Ты красиво поёшь, а мне это нравится. И, зная об этом, ты всегда тихо напеваешь мне перед сном песни твоего собственного сочинения. Их строчки навеки выжжены на моём сердце, только сейчас я полностью осознаю их цену.       Как же ты красив, просто сияешь, когда мы отмечаем наш первый Новый Год, а затем и Рождество. Как мне хочется продлить этот момент, но он заканчивается. А за ним приходят новые праздники, которые мы отмечаем. Вместе. И каждый раз, просыпаясь утром, я понимаю, что счастлив. Я готов кричать об этом на весь мир, но не буду, лишь прошепчу это тебе на ухо, пока ты ещё не проснулся. Почему я не говорю тебе этого в лицо? Нет, мне не страшно, я лишь боюсь, что эти слова потеряют свою цену, как только будут произнесены вслух. Так мне чудится в них куда больше интимности. Да и я уверен, ты в них не нуждаешься, потому что ты всегда знаешь, что я чувствую.       Наш второй Новый Год стал ещё лучше, ведь ты наконец-то нашёл работу и перестал зависеть от вечно гнобивших тебя родителей. И мы отмечаем это, а я вновь чувствую себя таким счастливым. Ты делаешь меня счастливым. А на мой День Рождения только ты можешь додуматься притащить домой коробку щенков и букет белых роз, покрашенных баллончиком в синий, ведь я хотел именно синие, но последние разобрали перед твоим приходом. И теперь у нас три собаки, а я люблю тебя в три раза сильнее. И когда я это понимаю, то и ты будто бы понимаешь это вместе со мной. Как всегда улыбаешься и целуешь. А я представляю, как спустя долгие годы наши псы, уже будучи совсем большими, будут будить нас по утрам на работу. Как ты будешь разрабатывать свои проекты по вечерам, сидя за ноутбуком и попивая извечное какао, которое ты так любишь. Как я буду продолжать портить еду. И, конечно же, как мы будем навещать твою бабулю. Она самый лучший человек на планете, после тебя.       Господи, как же я счастлив! Как же я был счастлив…       А ведь это была такая банальная ревность. Я и забыл, как ты ревнив. Эта девушка никто, я даже не знаю её имени, но простого случайного прикосновения её губ к моим достаточно. Да, как я узнал потом, она сделала это намеренно. Но в ту секунду ты разозлился, а мне было смешно. И от этого ты злился лишь больше. Мы добежали до дома, нашего дома, и там ты кричал. Долго кричал. И мне уже было не смешно. Я хотел доказать, что я твой, хотел, чтобы ты поверил. Мы разговаривали всю ночь, а под утром ты сказал: «Я ведь люблю тебя, как ты не поймёшь, что мне страшно до чёртиков». И ты ждёшь ответа, а я не могу выдавить ни слова. Ты уходишь в другую комнату, а я понимаю, что перегорел. Ведь эти слова произнесены вслух, теперь они потеряны для меня. И меня просто выключают.       Забрав вещи, я ухожу, пока ты спишь, тихо прикрыв за собой дверь. С тобой на диване остаются все наши собаки. Но нет, теперь они только твои, потому что я сажусь за руль и уезжаю. Я больше не хочу оставаться на одном месте. У меня больше нет дома и это относительно устраивает. В дальнейшей моей жизни «относительно» стало равносильно «идеально». И я живу так долгие годы, а тебя вспоминаю лишь вечерами, когда не могу уснуть. И сердце всегда наполняется искренней теплотой, ведь я любил тебя.       Я никогда не задумываюсь. Я знаю, что поступил глупо, но чувства нельзя переключить. Они либо есть, либо их нет. Таковы мои убеждения. Такова моя истина. И вот, наконец, я пробую осесть на одном месте. Это так забавно, напоминает неуверенные шаги ребёнка. Но у меня получается. Я нахожу работу, снимаю квартиру на окраине, даже близко общаюсь с некоторыми людьми. И этого мне достаточно.       Но я снова бросаю всё спустя два года. Может это какой-то мой рубеж, ведь и тебя я бросил спустя этот срок. Я просто уезжаю колесить по стране. И так проходит очень много времени, а меня снова всё устраивает. Я не скучаю. Нет. Я просто иду дальше, не смотря в прошлое. Ещё через год я предпринимаю новую попытку осесть. Тут я даже нахожу себе парня не на одну ночь. Как ни странно, я не продержался и восьми месяцев.       Снова уезжаю. А потом снова. Я долго бегаю от стабильности в этой жизни, пока не понимаю, что хочу вернуться на свою малую родину. Это желание иррационально и необоснованно, но я не привык противиться себе. Я еду. Навещаю родителей. Они неприятно удивлены. Мне двадцать девять, а я уже их разочаровал.       И вот сейчас я стою и смотрю на наш дом, который ты совершенно не изменил. Почему-то я знаю, что ты всё ещё живёшь здесь. Но я не хочу заходить. Во мне нет непереносимого желания увидеть тебя, я просто хочу тихо постоять здесь. Но ты выходишь сам. На тебе свободные домашние штаны и легкая рубашка. Иисусе, как ты красив! И ты ведёшь за руку девочку трёх лет. У неё твои глаза. Я чувствую лишь радость за тебя. Я счастлив. Ты вновь принёс мне счастье. А потом ты меня удивляешь. Ты видишь меня. Замираешь на крыльце и не отводишь взгляд. А потом машешь. И улыбаешься. Так, как всегда улыбаешься только мне. Она видит это. Просто не вовремя выглядывает в окно. И вот уже она рядом с тобой, предлагает пригласить твоего друга в дом. А я лишь вежливо улыбаюсь. Она подходит ко мне, а ваша дочь идёт следом. И я понимаю, почему она. Она добрая и преданная. Это видно по глазам. Просто видно и всё тут. Её живот очаровательно раздут, скоро у тебя будет ещё один ребенок. Почему-то мне кажется, что на этот раз будет сын. Она что-то щебечет, и вот ты наконец подходишь. Я вижу тебя вблизи и стараюсь игнорировать сердце, которое выстукивает сумасшедшую мелодию в груди. А потом она убегает, потому что на кухне закипел чайник, а девочка следует за своей матерью. И тогда ты подходишь на шаг ближе и шепчешь: «Она позовёт тебя на ужин. Не соглашайся. Уезжай, умоляю. Из этого ничего не выйдет. Мы больше не можем быть вместе». Только теперь я вижу, как тебе больно. Но ты ошибаешься, я приехал не к тебе. И я произношу это вслух с легкостью, а ты грустно улыбаешься и говоришь: «Нет, ко мне».       Ты всегда знал меня лучше всех, даже лучше меня самого. И вот сейчас я лишний раз в этом убеждаюсь. Боже, какой же я идиот! Оно внутри меня. Я так отчаянно хочу вернуться к тебе, что мне сводит скулы. Я больше не могу игнорировать. Больше нет сил бороться и обманывать себя. И я впервые в жизни говорю: «Люблю тебя», а ты лишь шепчешь: «Знаю».       Мне надо ехать. Одному. Без тебя. Потому что я потерял тебя, а виноват в этом сам. Ведь нет банальности в словах, которые каждый раз можно говорить по-новому. Обыденными их делаем мы сами. Как жаль, что я понял это так поздно. Но я желаю тебе лишь счастья. В моей жизни его не будет, это я знаю точно.