Цельные картины

Эрен шел по широкому коридору здания Верховного суда и крутил головой во все стороны, пытаясь хоть как-то сориентироваться. Он не был тут раньше ни разу, поэтому богатство и размер свободного пространства поражали. На высоких окнах висели тяжелые бархатные шторы, пол устилал бесконечный темно-бордовый ковер и, что самое удивительное, вокруг не было ни души. Они с капралом и командором приехали в Шину сегодня утром и должны были провести весь день посещая важных людей. "Для отчета", - уклончиво объяснил ему Ирвин; "Чтобы показать, что ты не съехал с катушек", - фыркнул Ривай. Ответ последнего был более честным, как позже понял Эрен, хоть и менее успокаивающим. К этому часу минул полдень. Ему задали миллион вопросов, на которые, к своему стыду, у него не было ответов. Некоторые люди смотрели на него с откровенным любопытством, совсем как Ханджи, другие говорили мерзости и придушили бы его на месте, не будь никого рядом. Тяжелая рука командора опускалась в такие моменты на плечо Эрена, и он чувствовал защиту и поддержку, от которых становилось немного легче. - Не слушай их, - каждый раз говорил ему Ирвин, и Ривай кивал, соглашаясь с его словами, спокойный и собранный, даже отстраненный от всего этого. Эрен шел дальше, а коридоры все пересекались друг с другом. Встречались те, в которых было по десять запертых дверей с каждой стороны, и те, в которых были только голые стены без привычных для всего здания украшений. Вернувшись к тому месту, с которого начал свой путь, Эрен раздраженно сжал кулаки и подумал, что быстрее обмочит штаны, чем найдет в этом лабиринте уборную. Он еще раз покрутил головой и уже хотел было вернуться к капралу с командором, чтобы унизительно попросить провести его до туалета, но, к счастью, впереди послышались голоса. Обрадовавшись, Эрен пошел вперед, желая спросить дорогу у тех людей, однако что-то заставило его замедлить шаг и прислушаться к разговору. - Я слышал, в Шину сегодня прибыл командор разведкорпуса Ирвин Смит, - грубо заявил низкий мужской голос. - Опять притащил с собой своего недомерка-крысеныша - на пару привезли показывать того выродка-титана, что заделал дыру в Тросте. Эрен вмиг ощетинился, отказываясь от идеи спрашивать дорогу у этих людей, и хотел развернуться и уйти незамеченным - на сегодня ему уже хватило мерзких разговоров. Смотреть в рожи ублюдков, которые, ничего не зная о разведкорпусе и титанах, готовы поливать их грязью, было до тошноты противно. - Этот Смит зачастил последнее время, - ответил второй голос. - Вижу его на каждом официальном приеме. Кто-то говорил, он ищет себе жену... - Да что за чушь, - захохотал первый; судя по звуку, он хлопнул другого по спине. - Всем известно, что этот псих помешан на своих титанах. Какая баба выйдет замуж за психа? К тому же, не секрет, что ему бабы тоже не сдались... - Серьезно?... - недоверчиво протянул второй. - На лицо он хорош - когда моя сестра его увидела впервые, пару дней только о нем и говорила... Любопытство не давало Эрену сдвинуться с места. Он знал, что не должен подслушивать чужую болтовню, особенно тех, кто сказал такое про капрала и него самого, но даже капли информации о командоре были интересны, ведь Эрен ничего не знал о начальстве. Его познания ограничивались тем, что Ирвин в разведке дольше, чем он живет на свете, а капрал раньше был преступником. О том, что привело остальных капитанов в разведку, он никогда не спрашивал; такое обычно не рассказывали, потому что в редких случаях людей заводила в корпус хорошая жизнь. - Только не делай вид, что не знаешь, Колин, - весело и удивленно воскликнул первый. - Ты недавно занялся делами семьи, но настолько пренебрегать слухами опасно, можно попасть в скверную ситуацию. - Я знаю, - замялся второй. - Может быть, где-то слышал, но это вылетело из головы. - вертляво сказал он, - Освежишь мою память? - Такого не забудешь, - внушительно ответил грубый голос. - Всем известно, что Ирвин Смит не просто так таскается с этим крысенышем - сам же, наверное, заметил, какой он смазливый и мелкий? - голос прервался на секунду, и Эрен сглотнул, чувствуя, что сейчас услышит что-то особенно неприятное о капрале. - Так вот, трахает он его уже много лет, носился с его повышением тут, как только сам командором стал, выкруживал жалование. Вот и подумай, какой бабе муж нужен - псих, помешанный на титанах, да еще и трахающий мелкого помойного преступника из нижнего города? Эрен уже не слышал, что ответил второй голос. Его живот скрутило холодной судорогой, и в ушах зашумела кровь, сердце гулко и сильно стучало в груди. Он был зол, но еще сильнее - ошарашен. Как эти люди могли говорить подобные мерзости в коридоре, не волнуясь, что их может кто-нибудь услышать? "Что, если бы тут проходил командор или капрал? - со стыдом подумал Эрен, - Они могли услышать всю эту ложь". Он заставил себя выдохнуть и успокоиться; его предупреждали, что будет много неприятных разговоров. "Не слушай их", - про себя повторил он слова Ирвина. Помогало слабо. Сколько еще грязных слухов приходится выдерживать этим двоим, чтобы вести человечество к победе и выживанию? Эрен почувствовал, что его сердце сжимается от обиды и несправедливости: кто такие эти уроды за поворотом, чтобы болтать невесть что о таких мужественных людях, жертвующих собой ради их же жизней? Эрен стоял посреди коридора. Нечетко пробивающийся в сознание смех этих двоих становился все тише, похоже, они уходили вглубь другого коридора или возвращались туда, откуда пришли. На деревянных ногах он развернулся в сторону комнаты, где его ждали командор и капрал. Эрен вернется, соврет, что нашел туалет и никогда никому не скажет о подслушанном разговоре. Ему хотелось поскорее уехать из этого мерзкого места, полного мерзких людей. Каждое слово, что вылетало из губ этих вельмож, высасывало из него силы. Он уже был опустошен, а ведь предстояло еще целых полдня таких же мучений. Однако после случайно подслушанного разговора в здании суда Эрен невольно начал присматриваться к отношениям капрала и командора. Он ни в коем случае не хотел искать оправдания для того слуха или тех людей, по-прежнему был зол и считал, что они поступили низко, но в тот момент, когда перестал принимать все как должное и стал обращать внимание на вещи, которые раньше не замечал, картина его мироздания начала медленно переворачиваться с ног на голову. Эрен стал замечать, что Ирвин всегда извиняется перед Риваем, когда опаздывает, а тот ворчит только на него, не придавая поздним приездам Майка, Ханджи и вообще всех остальных людей никакого значения. Ривай никому не позволяет прибираться в кабинете командора, делает это только сам. Эрен мог бы объяснить это недоверием к посторонним, опасениями, что кто-то может похитить важную информацию, но почему-то считал, что причина в другом - командор не настолько предсказуем, чтобы хранить тайные сведения у себя в кабинете. Ривай следит за чистотой манжетов его рубашки, поправляет шнурок медальона, если он затянут неровно, снимает пылинки с его куртки и хмурится, если сапоги Ирвина не начищены до блеска. Это выглядит настолько естественно, что Эрен раньше не придавал мелочам ни единого значения, как будто так быть и должно. Словно для капрала обычное дело относиться к внешнему виду других людей так же ревностно, как и к своему. В свою очередь, Ирвин улыбается в присутствии Ривая чаще, искренней и теплей - улыбка касается не только его губ, но и глаз. Он наклоняется к Риваю, чтобы услышать, что он говорит, и иногда кладет руку на его плечо, заодно прикасаясь к шее, а тот не сбрасывает ее, хотя не любит, когда к нему прикасаются лишний раз. А еще между этими двумя почти нет понятия личного пространства: командор садится за обеденным столом очень близко, прижимаясь бедром, на построении встает за спиной капрала, почти касаясь грудью его плеча, и тот все еще не возражает, только оборачивается удостовериться, что это Ирвин. Только для разговоров с Риваем командор закрывает кабинет на ключ изнутри. Капрал стучится к нему через раз, но готов рвать и метать, если кто-то забывает ударить кулаком в дверь и подождать, прежде чем войти. Ирвин его в этом полностью поддерживает, поэтому стучаться не забывает никто, кроме самого Ривая. И Ханджи. Эрен удивленно оглядывается вокруг, когда происходит что-то такое, чтобы понять, один ли он замечает все эти мелочи или другие просто притворяются, что не видят. Но люди продолжают заниматься своими делами, не обращая внимания на то, как подняв голову вверх, Ривай говорит что-то Ирвину, параллельно поправляя пуговицы и воротник его рубашки. Эрену не с кем это обсудить, он уверен, что будет выглядеть глупо. Он рассуждает про себя, что командор и капрал - боевые товарищи, просто друзья, которые проверили друг друга временем, и сейчас доверия между ними больше, чем Эрен в состоянии понять. Он сам дружит с Армином, они тоже прикасаются друг к другу, заботятся и поддерживают, и это не значит, что между ними есть какие-то любовные чувства. Но вместе с этим Эрен понимает, что это не совсем то же самое. Командор и капрал - взрослые, у них все по-другому. Эрен не считает себя ребенком, поэтому приходит к мысли, что слух, подслушанный им в коридоре, может быть не совсем выдуманным, у него могут быть основания. Эрен заливается краской и пытается отгонять пошлые картинки, всплывающие в голове. Ситуация захватывает его все больше - теперь он хочет убедиться или, скорее, разубедиться наверняка. Он смотрит еще внимательнее, слушает и наблюдает. Чем дольше Эрен этим занимается, тем очевиднее все становится. Сначала он видит, как Ирвин обнимает капрала за талию, проводит рукой по спине, спускаясь на поясницу; его движение уверенно - так делают люди, которые знают, что имеют на это полное право. Потом Эрен замечает скомканный шейный платок на рабочем столе командора, когда приходит передать чье-то сообщение. Тот выглядит рассеянным и говорит отправить к нему Ривая, если встретит его на пути. В бане Эрен видит на ногах капрала маленькие бледно-желтые синяки, по четыре в ряд на каждой, и это очень странно, потому что таких не бывает от ремней. Все догадки постепенно складываются в одну картину, и к тому времени, когда он может признаться себе, что хотя бы половина сказанного двумя незнакомыми людьми - правда, он готов к этому. Горло не сдавливает от неприязни, как было раньше. Он принял и даже в какой-то мере понял это; ни Ирвин, ни Ривай не упали в его глазах - они по-прежнему желают победы над титанами, сражаются и мужественно отстаивают право человечества на жизнь. Ему не хочется думать, занимаются ли они любовью или просто идут рука об руку, потому что он боится своих мыслей, но постепенно желание выяснить до конца, узнать наверняка затапливает его. Эрен не представляет, каким образом это можно сделать. Он ни за что не спросит у этих двоих или кого-то еще напрямую, просто не сможет этого сделать, ведь будет выглядеть ничем не лучше двух уродов, обсуждавших такие вещи во всеуслышание. Он таится по углам разведкорпуса, надеясь увидеть что-то, что ему не положено, ходит в душевые и бани в то время, когда там никого не должно быть. Задача усложняется: командор постоянно в разъездах, а настроение капрала хуже некуда. Несмотря на это, Эрен замечает, что нравится Риваю. Он относится к нему, как к равному, не делает поблажек, не ругает без дела. С ним Эрен чувствует себя спокойно. Они часто задерживаются в столовой после отбоя, Ривай любит пить чай перед сном, а Эрен дожидается, когда он закроет его в подземелье на ночь. Иногда они разговаривают, обсуждают тренировки и корпус, иногда просто молчат. В один из таких вечеров Эрена ведет от усталости; хочется спать, глаза слипаются, но он продолжает сидеть и ждать, пока чай капрала закончится. Эрен лениво катает на языке косточки съеденного яблока. Ривай, сидящий напротив, выглядит задумчивым и немного грустным. - Капрал, почему вы подчиняетесь командору? - спрашивает Эрен, даже не стараясь себя останавливать. Ему действительно интересно знать ответ, в таком вопросе нет ничего удивительного. Когда-то он должен был прозвучать и наверняка уже звучал от кого-нибудь раньше, поэтому Ривай, может быть, и ответит. Тот медленно переводит взгляд на Эрена и отпивает из кружки, продолжая молчать. Эрену даже кажется, что он спросил недостаточно громко, он хочет переспросить, но Ривай, наконец, открывает рот: - Я хочу убивать титанов, а он хочет, чтобы я их убивал? - с вопросительной интонацией говорит он, как будто предлагая вариант. - Я имею в виду не это, - Эрен смущенно и разочарованно утыкается взглядом в стол, потому что боится сболтнуть чего лишнего. - Если хочешь конкретного ответа - спроси конкретнее, - немного раздраженно говорит капрал. - Я могу расписывать тебе причины до завтрашнего дня, но не буду этого делать. Ты сегодня хорошо занимался, поэтому можешь задать один любой вопрос, я отвечу на него. Но у тебя осталась всего четверть, - он показательно поднимает зажатую в пальцах чашку, намекая, о какой четверти шла речь. Внезапно Эрену становится очень жарко: он знает, что хочет спросить, вопрос вертится на языке, приходится сжать зубы, чтобы не позволить словам вырваться наружу. - Быстрее, - говорит ему Ривай, и, не выдержав, Эрен произносит на одном дыхании: - Вы и командор занимаетесь любовью? - он чувствует, как краска и жар стыда заливают его с ног до головы. Эрен не может поверить, что озвучил это. Он готов услышать крик или гневный шепот, короткое "Это не твое дело" - было бы очень в духе капрала. Однако он слышит только смешок и, не в силах поверить своим ушам, боязливо поднимает глаза, встречаясь с удивленным и даже немного веселым взглядом капрала. - Это то, что тебя интересует? - спрашивает тот, растягивая губы в улыбке. - Я сказал, что отвечу на любой вопрос, а ты хочешь узнать про это? Эрен опять зажмуривается и утвердительно кивает головой, сгорая от стыда. Он не понимает, почему Ривай так отреагировал на вопрос, но это даже не важно, если его все еще не хотят выставить вон или наказать. - Тогда, я отвечу, - просто говорит Ривай и замолкает, дожидаясь, пока Эрен поднимет на него взгляд. Эрен ждет несколько секунд, внутренне сжимаясь в предвкушении ответа. Не знает, чего хочет или не хочет услышать - просто хочет знать. Он нерешительно поднимет глаза, все еще чувствуя, как горят щеки. - Ответ на твой вопрос - да, - приподняв уголок рта, говорит Ривай, отвлекаясь, чтобы сделать глоток. - Мы с Ирвином спим друг с другом. - Простите, - только и может выдавить Эрен сиплым голосом. Сейчас его смущает абсолютно все: то, как спокойно воспринял вопрос и ответил Ривай, собственная сумасшедшая смелость, состоящая на одну половину из глупости, а на вторую - из наглости. Он не представляет, как теперь сможет смотреть капралу в глаза, когда тот знает, чем интересуется Эрен и о чем думает. Эрен был в полном смятении, но через весь этот водоворот эмоций чувствовал прилив удовлетворения - он был уверен, что Ривай ответил честно. Теперь пазл в его голове собрался воедино.