My Beloved

- Не хочу, чтобы этот вечер заканчивался, - выдохнул Чанмин, задумчиво глядя на раскрашенное в оранжевый закатным солнцем небо, всё ещё не подёрнутое пеленой сумерек. – Не хочу возвращаться… Что? Тихий смешок за спиной заставил его оторваться от созерцания заката и повернуться к Юнхо, на губах которого играла мягкая улыбка. Сделав пару шагов к Мину, он провёл тыльной стороной ладони по его щеке, а после взял его за руку, вставая рядом, плечом к плечу. - Ты же знаешь, как и я, что это невозможно. Хотя, будь у меня даже один крохотный шанс, я бы отдал всё, включая собственную душу, чтобы остаться здесь, с тобой. Но… - … Ты не можешь, - закончил за него Чанмин, прикрывая глаза, чувствуя, как сердце снова заходится тупой болью. Всё, наверное, именно так, как и должно быть. Да и какие у него, рядового журналиста рядового журнала о бизнесе, шансы против дочери ген. директора самой крупной торговой компании в стране? Против женщины, которая родила Юно ребёнка? Чанмин никогда не встречался с ней лично, даже не знал её, но всегда ощущал её присутствие, когда Юнхо был рядом. Когда они сидели в самой дальней от входа вип-кабинке фешенебельного ресторана, потому что Юно знал о его слабости к вкусной еде. Когда смотрели недавно вышедший фильм на последнем ряду пустого зала, потому что Юно выкупил все места до единого, чтобы им никто не мешал. Когда они занимались любовью в самом дорогом номере WSWH, наслаждаясь мягкостью шёлка, приятно холодившего кожу. И именно в эти мгновения близости Чанмин особенно остро чувствовал презирающий, насмехающийся взгляд в спину, словно она сидела в кресле напротив постели и наблюдала за каждым их движением, ликуя в душе. Ведь что бы он, Мин, ни делал, Юнхо никогда не будет принадлежать ему полностью. И сейчас то былое очарование тайных встреч, которое так волновало душу несколько месяцев назад, бесследно испарилось, оставляя вместо себя чувство пустоты, вытягивающей из него все соки. Чанмин ведь даже не знал наверняка, любит ли Юнхо свою жену… И любит ли его. Или же Шим Чанмин для него не более чем игрушка для приятного времяпрепровождения, когда семейные заботы и загруженность на работе становятся невыносимыми. Эти мысли были унизительными и мерзкими, но он ничего не мог с ними поделать. Ведь за последний чёртов год этого круговорота жизни от встречи к встрече он слышал от Юно всё что угодно, но только не то, что всем сердцем желал бы услышать. Он понимал, что не смеет просить этого признания, просить любви, понимал, что и так получил столько, о скольком многие и мечтать не смеют. Но в его сердце всё ещё тлела робкая надежда на взаимность. Бессмысленная и тщетная. Лёгкий осенний ветер окутывал пространство запахом жухлой травы и дождя, заставляя вдыхать полной грудью, чтобы сполна насладиться этим вечером. Таким же, как многие другие. Непохожим ни на один из тех, что были раньше. Юнхо был сегодня непривычно молчалив, задумчив и печален, а на сердце у Мина было неспокойно. Словно что-то должно было случиться. Он думал о том, чтобы спросить, что гложет его любимого, но боялся услышать ответ. В конечном итоге просить не пришлось вовсе, потому что Юнхо, собравшись с духом, вероятно, выдохнул в пустоту, не глядя на Чанмина, «Сегодня наша последняя встреча». Мир в это мгновенье оборвался в душе Мина, разделяя чёрной чертой его жизнь на «до» и «после». Он не смог найти в себе сил спросить, почему, заплакать, закричать. Да даже посмотреть на Юно в секунды, когда он произносил это. Было сложно вообще о чём-либо думать, когда реальность, которую он знал, которой жил весь последний год внезапно разлетелась на осколки, оставляющие в его сердце рваные раны. Эта боль была за гранью его восприятия, она была такой сильной, что Мин мог лишь осознавать, что она есть, но не чувствовать её. Не чувствовать вообще ничего. Его сил хватило лишь на то, чтобы попросить севшим голосом: - Отвези меня домой… Больше они не проронили ни слова. Даже попрощались молча, не касаясь, не глядя друг на друга. Словно не было всех этих месяцев незаметных прикосновений, тёплых вечеров у телевизора и жарких поцелуев на заднем сиденье машины. Будто Чанмину всё это привиделось. Но он всё же до последнего ждал, надеялся услышать одно слово, которое было смогло если не исцелить его раны, то залатать их так, чтобы они могли затянуться. Не дождался. Юнхо завёл мотор и через несколько секунд исчез за поворотом, увозя с собой всё, что для Мина именовалось жизнью. Дни стали похожи один на другой, бесконечный водоворот работы, работы и работы, в которую Чанмин старался загнать себя как можно глубже. Лишь бы не оставалось времени думать о чём-то, кроме неё. О ком-то, кроме неё. Он засыпал и просыпался в своём кабинете, глуша энергетики и кофе литрами, отгородился от всего мира, загоняя себя в собственную клетку, где нет ничего, только он сам и его искалеченная душа. Теряя счёт времени и не замечая, как за окнами желто-оранжевый пейзаж осени сменился на белое покрывало снега. У него всегда были холодные руки, которые он так отчаянно и так безрезультатно пытался согреть об очередную чашку горячего кофе. Накануне Рождества начальник практически силой отправил его домой, мотивируя тем, что Рождество – семейный праздник, и его надо отмечать дома. Чанмину на это оставалось лишь грустно улыбаться. Вся его семья уже давно живёт за границей, ограничиваясь общением по скайпу и приездами пару раз в год на пару дней. Только не в Рождество. Мину совершенно не хотелось осознавать и принимать тот факт, что в праздник он будет один. Ему пришлось пойти домой, когда зима дала о себе знать порывами ледяного ветра, пробирающегося бесцеремонно под одежду, пуская мурашки вдоль позвоночника. Пустая холодная квартира немногим отличалась от парка, в котором Чанмин просидел последние три часа, но всё же естественная потребность тела согреться оказалась сильнее нежелания возвращаться. Сначала Мин подумал, что ему померещилось. Серебристый Benz с заведённым мотором и включенными фарами на парковке прямо напротив его подъезда, и въевшийся в сетчатку силуэт, стоящий неподалёку с поднятой головой. Заранее зная, что это не может быть правдой, или это просто кто-то очень похожий на Юнхо, парень направился к двери, изо всех сил заставляя себя удержаться и не повернуться. Не хотелось испытать очередного разочарования. Но негромкое «Чанминни», которым его окликнули через несколько секунд, заставило застыть на месте. А потом перед ним возник Юнхо. С растрёпанными ветром волосами, побелевшими от холода губами, в усыпанном снегом чёрном пальто. Всё такой же идеальный. Чанмин не знал, что сказать сейчас. Да и было ли что говорить? Разве что один вопрос, что сорвался с его уст прежде, чем он успел остановить себя. - Зачем ты пришёл? Юнхо в ответ лишь улыбнулся, всё той же мягкой улыбкой, которую Мин так любил. А в следующий миг стянул левую перчатку и выставил перед собой руку. Без кольца на безымянном пальце. - Юнхо… - Я устал ждать, когда подвернётся этот крохотный шанс, - продолжая улыбаться дрожащими от холода и волнения губами, проговорил он. – Теперь я разведённый и безработный. Надеющийся, что ты примешь меня. На этот раз навсегда. Потому что ни одна привилегия в мире, ни одна должность, никакое положение в обществе не сравнится с тем, что я чувствую, когда ты рядом. Чанмин пропустил момент, когда Юнхо взял его руку в свою и приложил к своей груди, там, где бьётся сердце. В словах, которые он так хотел услышать раньше, больше не было необходимости.