Мне не хватит тепла, чтобы дожить до рассвета

Сейчас все вокруг меня отчаянно цепляются за этот почти черно-белый мир, расписанный только тусклыми красками, полный уродства и мерзости, что бы кто ни говорил. Все пихают тебя к обрыву, завязывая глаза, вырывая с мясом белые крылья, оставляя на их месте только вечно кровоточащие раны, сковывая по рукам и ногам цепями, а в завершение еще нож в спину, да и лезвие в ране провернуть не забудут, а после орут во всю глотку: «Не будь тряпкой, мразь, живи!». Что сказать, наше общество со временем становится все гуманнее, с каждым новым поколением, только вот перерезанных глоток, почему-то, становится все больше и больше. Забавное совпадение, не так ли? Каждый твердит, что все наладится, нужно только перетерпеть, хотя каждый второй из них готов влезть в петлю из-за очередной бляди после недели «крепких» отношений. Кого волнует, что ты живешь без матери, едва помня ее ласку и тепло, отец спился и этим окончательно угробил себя, так что остались ему считанные дни, а старший брат постоянно избивает, а когда отца не станет, то ты отправишься в приют? Верно, никого. А ты мечешься, не зная, куда податься. Такой жалкий, никчемный. Один. Приют. Что там может меня ждать? Явно ничего радужного. Толпы подростков, которые считают себя лучшими, быдло, все решающее через силу, и загнанные в углы жертвы, которым все время достается /некоторые не выживают, но кого из персонала это волнует?/. Я не из тех, кто может просто идти по головам, а это значит, что меня так же будут избивать и унижать, как и дома, если не хуже. Что поделать, зверье заменило людей. И вот сейчас у меня появился вопрос, который не дает спать уже неделю: а стоит ли здесь оставаться? Даже если удастся спасти оболочку, то что останется от меня самого? Пустота. В нашем мире не терпят отличий, поэтому любое неверное движение будет наказываться до тех пор, пока все не станут серыми и одинаковыми, без возможности мыслить, ведь таким легче что-то внушить. Такими проще управлять, внушая им, что они свободны. Волки сыты, а овцам не хватает мозгов что-то понять. Стоит ли становиться марионеткой? А что будет дальше? Приют. Взрослая жизнь. Никчемная работа, от которой тебя будет тошнить, сотни шлюх на одну ночь, что побывают у тебя в койке, сигареты, алкоголь, наркотики, чтобы окончательно забыться. Круги под глазами, все такая же зависимость от интернета, постоянные мольбы, чтобы это скорее закончилось. Попытки найти хоть жалкий лучик солнца, но они будут пустыми, как и ты сам, ведь все затянуто вязким смогом, который не исчезает никогда. Зачем оставаться в мире, где все решают деньги, ведь можно купить все: любовь на раз, счастье в пакетиках или шприцах, дружбу, в которой все руководствуются лишь выгодой, даже жизнь и смерть – все покупается и продается. Здесь все будут осуждать от скуки. Тем, кого жизнь наградила пофигизмом, очень повезло, но я, к сожалению, к ним не отношусь, ведь я еще жив, поэтому я все чувствую. И знаете, ощущения не из самых приятных. Боль? Отчасти. Но в большей степени ты чувствуешь себя жалко, мерзко, ты почти уничтожен этой борьбой, унижен и опущен на самое дно, причем выбраться ты не можешь. Тебя держат под водой, крепко сжимая горло, до тех пор, пока ты не сдохнешь, как какой-нибудь паразит. А осуждается абсолютно все: внешность, ориентация, раны или шрамы, которые от них остались, мышление. Кажется, еще чуть-чуть, да и начнут люди даже за дыхание осуждать. Наверное, все отчетливо выразить у меня не вышло, ведь мыслей всегда больше, чем слов. Поймут все это только те, кто так же опустил руки, облачившись в черное, закрыв уши ладонями или заглушив нравоучения окружающих музыкой, и может в любой момент упасть замертво без сил. У всех это происходит по-разному: кто-то бьется в диких истериках, кто-то ложится на кровать, закрывая глаза, чтобы их уже никогда не открыть, а кто-то решает уйти сам, не дожидаясь того момента, когда общество вырвет из него последнюю каплю живого, сделав манекеном. Я один из таких. Жаль, что всего семнадцать лет я смог протянуть в этом мире. Сегодня как раз мой день рождения, который я искренне ненавижу всю свою сознательную жизнь. Почему? А потому что именно в этот день умерла моя мама, когда мне исполнилось шесть лет. Я смотрю на ее фотографию и по щекам начинают катиться слезы. Я не плакал очень давно, с похорон матери, которые я, к своему сожалению, отчетливо помню. И вот сейчас я снова дал слабину. Хорошо, что она не видит меня таким: измученным, загнанным, слабым… Прости, мама, но я больше здесь не останусь. Я приду к тебе, жди. Сейчас ночь, самое время осуществить задуманное… Брат недавно завалился спать, после очередного «воспитательного процесса». Наблюдаю за кровью, что стекает из рваных рассеченных ран, но, как ни странно, я почти не чувствую боли. Только холод. Всепоглощающий холод, от которого не скрыться, не убежать, не избавиться. На улице бушует гроза, раскаты грома такие, что дребезжат стекла, ливень барабанит по окнам, все это оглушает, давит на сознание, угнетает, но… я улыбаюсь. Потому что понимаю, что скоро все это прекратится. С губ слетает нервный смешок, а потом я падаю на колени, не в силах подавить приступ истерического смеха, смешанного со слезами. Меня всего трясет. Холодно… Черт, как же холодно… Наверное, я сейчас напоминаю человека, который сбежал из психиатрической больницы. Хотя и там тоже все решает случай. Врач тот, кто не успел спалиться и раньше успел надеть белый халат. А остальные коротают свое время в ремнях, пялясь на мягкие белые стены. Все мы немного психи, но кто-то этим вредит себе, а кто-то предпочитает добивать тех, кто их окружает. Я подхожу к столу и достаю оттуда заранее приготовленный канцелярский нож. Порез, еще один, за ним еще один, с каждым разом все длиннее и глубже. Больно, но сейчас эта боль как никогда приятна, она будто пьянит, наполняя голову дурманом. Кровь вытекает, одаривая последним, смертельным теплом, пусть и таким слабым. Смех постепенно сменяется хрипами, которые тоже вскоре умолкают. Снова разрез. Вдоль, поперек. Разрезы ложатся друг на друга до тех пор, пока нож не выпадает из нервно дрожащих рук. Бьет озноб… Холодно… Очень холодно… Тяжесть будто спадает с плеч, уступая место удивительной легкости, боль утихает, звуки становятся тише. Все уходит, кроме холода. Мир перед глазами искажается, вдохи даются все тяжелее, дрожь усиливается. Страха нет, я не боюсь смерти. Не стоит бояться ее, ведь то, что на самом деле страшно – жизнь. Вот и пришло мое время стать «слабаком, лишившим себя жизни». Что ж, в могиле мне уже будет плевать на это, ведь тогда я буду трупом в ящике, не больше. А что будет потом? Мертвым все равно. Прости, мама, мне не хватит тепла, чтобы дожить до рассвета…