Fuck me

Глаза слипаются. Голова раскалывается на мелкие кусочки. Пульсирует так, словно вот-вот ее изнутри что-то разорвет, и ошметки серого вещества будут медленно сползать со стены. Кружится так, что невозможно стоять: тело качает из стороны в сторону, перед глазами всё плывет, хочется лишь сомкнуть веки и упасть в мягкую теплую кровать. Положить голову на подушку. Но нельзя. Иначе он опять придет. И всё, что он сделает с ним во сне — отразится на теле наяву. Флиппи не спал уже трое суток, ходил весь нервный. Почти ничего не ел и пил кофе с энергетиками, которые никогда не признавал. Его начало рвать и рано или поздно, но он должен был потерять сознание. Синяки под глазами становились темнее и темнее, а Сплендид ничего не мог с этим сделать, как бы ни пытался. И вот, организм наконец дал понять Прапору, что отдых жизненно необходим. Флиппи упал в обморок.

***

Опять. Опять эта чертова комната в коричневых оттенках. Опять эта тусклая лампа, еле освещающая маленькую чертову комнату, полную всевозможными секс-игрушками: анальные шарики, вибраторы, массажеры простаты, вакуумные помпы для сосков, наручники, плетки, козел, ремни. От вида всего этого внутри всё скручивалось, дыхание на секунду замирало, а сердце отбивало бешеный ритм. Как же достало. Это происходит каждый гребаный раз, стоит лишь Прапору прикрыть глаза. Флиппи сидел на холодном полу в одних лишь черных боксерах. На руках наручники с двойным замком. Сейчас по сути он свободен — узел на теле не подразумевает под собой сковывание движений. Веревка была на шее и слабо сдавливала ее. На уровне ключиц, сосков и верхних мышцах торса были узлы, сама веревка протянута между ягодицами. Ее продели под веревкой на шее. Протянули через подмышки, вдели в дырки около узлов на груди и обернули обратно. Дважды. Оба конца веревки были связаны спереди, чуть ниже пупка. — О~, Флипппи. Ты уже готов? — Бархатно протянул Флип, появляясь словно из неоткуда. Из тени. Но в прочем к этому Прапор давно привык. Стоит лишь сомкнуть глаза и ты в мире своего темного эго. В его ёбном мире с похотью, криками, стонами и одним лишь животным желанием. — Ненавижу тебя, — мешки под лазами уже отдают черным светом, а глаза ядовито-желтые. Но сил нет, тело почти не слушается. Всего лишь один щелчок пальцами и Флиппи уже висит над землей, цепь, свисающая с потолка, связывает его на запястьях. Узел на шее затянут чуть сильнее, из-за чего дышать немного затруднительно. — Успокойся, садист ты наш. Я думал, что ты давно свыкнулся. Как-никак, встречаемся тут уже в третий раз, — слащавый, до ужаса слащавый голос, от которого хочется скорчить недовольную гримасу, зубы сводит. Рука Флипа берет Прапора за подбородок и вынуждает открыть рот. Откусить палец извращенцу, к сожалению, не получилось, очередной щелчок пальцев и кляп во рту помешал. Флиппи лишь недовольно промычал. — Знаешь, а я ведь не успокоюсь, пока не услышу твои стоны. Пока не услышу, как ты в кровь сдираешь горло. Как ты просишь меня войти, трахнуть тебя, — рука Флипа скользнула под боксеры Прапора и тут же обхватила головку члена, несильно сжимая ее. Флиппи тут же недовольно промычал, нахмурив брови и дернувшись всем телом, дабы хоть как-то увильнуть от руки. — Ты ведь знаешь, что не поможет, — всем своим видом показав огорчение, «Темная сторона» разорвал белье Флиппи и на несколько секунд удалился к полкам, вернувшись обратно с анальными шариками

***

— Ты совсем с ума сошел? Посмотри на себя — сколько ты уже не спал? Я не дам тебе задание! — Сплендонт недовольно рычал на Флиппи, наблюдая за тем, как тот прожигает Бельчонка своим ядовито-желтым взглядом, который всегда пугал красноволосого. Черт возьми, и чего вокруг Флиппи развелось этих ненормальных? Неужели ебаться с ними — судьба Прапора? — Выйди из кабинета. — Голос был твердым, не терпящим возражения. Флиппи не хотел более ничего выслушивать от босса. Он просто вышел, как его и попросили и направился в свою комнату. За оружием. Если ему не дают миссию — он ее крадет. И один направится на выполнение. Спустя 15 минут всё было готово и можно было выдвигаться. Дорога должна была занять 10 часов. Покачивание поезда, один в купе, взволнованный голос Сплендида в трубке. Всё это убаюкивало. Но стоило лишь перед глазами появиться темному силуэту с зелеными волосами — Флиппи тут же дергался и начинал мотать головой из стороны в сторону, доставая очередной пакетик быстрорастворимого кофе.

***

— Как думаешь, Флиппи, тебе хватит пяти, чтобы кончить? — Подняв голову, взглянув на напряженное лицо Прапора, Флип довольно усмехнулся: один из шариков достал до простаты, — ну же, не дуйся, любимый, — и все же, «Темная сторона» посчитал, что кляп как-то скучно. — Не знаю что это за херня, но повторяю в последний раз: завязывай! Вытащи меня отсюда сейчас же! Я убью тебя, тварь, слышишь? Я найду и убью тебя, буду пытать всеми известными мне пытками! — Оооу~, когда ты так говоришь — я весь дрожу, — с хрипотой в голосе нежно-саркастически протянул «Эго», вновь щелкнув пальцами, — не хочешь заставить меня дрожать еще сильнее? — На этот раз руки Флиппи были связаны за спиной, при этом чем больше мужчина будет сопротивляться, тем сильнее узлы будут затягиваться, перекрывая кровотечение. Глаза спрятаны за черной тканью. Флип, схватил Прапора за веревки на шее и стянул с себя всю одежду. Мужчина провел Флиппи за собой к креслу, после чего, присев на него, вынудил военного опуститься на колени. О черт, какой же открывался прекрасный вид: — Вау, Флиппи, так ты у нас извращенец не меньше, — с явным удовольствием в голосе протянул «Темная сторона», наблюдая за эрекцией своей жертвы: — давай закончим сегодня побыстрее? — Головка члена насильника коснулась щеки Флиппи, испачкав ее в смазке.

***

Сильный резкий удар. Взволнованный шепот людей, тревожные крики рабочего персонала, скрежет металла снаружи, рёв всех запчастей поезда. Окна выбились, Прапор ударился головой о столик, со лба стекает тоненькая струйка крови, ядовито-желтые глаза уловили тяжелые шаги за дверью своего купе: там вооруженные парни. Эти шаги невозможно не узнать, а звук перезаряжающегося дробовика Флиппи узнает везде и в любом состоянии. Выстрел, женский крик, детский плач, маты, еще один выстрел, тишина. Дверь открывается, дуло дробовика наставлено на мужчину, все мышцы работают словно на врожденных рефлексах, всё происходит на автомате, перед глазами мелькают расплывчатые силуэты, но всё происходит словно по идеально выработанному до мелочей плану. Увернулся от выстрела, выбил ногой оружие из рук нападющего, сбил его с ног, ударив по щиколотке одной ноги и коленке другой. Был готов вырубить огнестрельным оружием, ударив деревянной частью по виску, однако на Флиппи набросились со спины, оружие вылетает из рук и выстреливает Прапору в ногу, тот падает на землю, поезд дернулся. — Заканчивайте быстрее, скоро упадет! — Послышался крик из соседнего вагончика. Твою мать твою мать твоюматьтвоюмать, чтоб тебя! Ну уж нет, Флиппи обещал убить его, а значит не помрет тут из-за своей глупой ошибки. Лезвие ножа скользит перед глазами, однако вместо этого чуть оцарапывает кожу на шее и впивается в металлическое дно, он собирается с силами и насколько можно мощно ударяет атакующего в челюсть, резко поднимается на ноги и еле удерживается, схватившись рукой за выступ у окна. Черт, черт, черт, чертова нога! Поезд в очередной раз дернулся. Из переднего вагона послышались тяжелые шаги, переходящие на бег. Их там человек 10, не меньше. — Забираем и уходим! Живее, живее, живее! Выпрыгнул в окно. В бедро и предплечье впились осколки стекла. Подстреленная нога. Оцарапанная шея. Дождь. Желание сдохнуть на месте. И убить всех нахрен в радиусе двухсот километров. Второе, впрочем, гораздо сильнее. Так необходимо подняться на ноги и найти любой оживленный пункт.

***

Этот запах. Этот почему-то дурманящий и сводящий с ума запах. Флиппи ненавидит себя. Он ненавидит своего двойника. Он презирает обоих. Но больше всего — себя. Отвращения от самого себя. Насколько нужно пасть, чтобы чувствовать подобное к самому себе? До боли прикусив губу Флиппи отвел взгляд. Ему отсюда не выбраться. Не проснуться, пока его близнец не сделает всё, что захочет. Пока он не кончит Флиппи на лицо, пока не заставит его податливо двигать бедрами в такт, пока не заставит Прапора выкрикивать имя Флипа. Ему это нравится. «Темная сторона» восхищался братом, но одновременно он его и ненавидел. За то, что тот такой же, как и сам Флип. И это смешанное чувство восхищения и ненависти породили страстное желание отыметь Прапора. Флиппи казался гордым, смелым, нерушимым, холодным. Он никогда не терял способности трезво оценивать ситуацию, в каком бы ни был положении. И как же хотелось увидеть его измученное, полное желания лицо. И младший близнец нашел выход. Язык Флиппи аккуратно прошелся по головке, слизывая беловатое выделение, после чего по всей внушающей длине члена Флипа, при этом ненавистно прикрыв глаза. Давай же, парень. Продолжай убеждать себя в том, что это исключительно ради того, чтобы быстрее очнуться от этого кошмара. Давай же, продолжай делать всё это. Ты чувствуешь, как твоя плоть изнывает от возбуждения, чувствуешь, что действительно хочешь этого. Хочешь, чтобы вместо этих несчастных шариков было что-то более внушительное. И словно желая награды, Флиппи, ты заглатываешь член своего «темного эго» наполовину и начинаешь медленно двигаться. И ты быстро разгоняешься, желая взять его полностью, во всю длину, подавляя при этом рвотные рефлексы, помогая ласкать Его член своим языком. Признайся уже сам себе — ты стал шлюхой. — Хороший мальчик, — все с той же хрипотой в голосе протягивает Флип, чуть нагнувшись вперед, коснувшись пальцами колечка мышц. Не терпится, правда? Приятная истома раздается снизу, а плоть чуть дергается. Рука младшего близнеца резко вытягивает из задницы все 5 шариков, тем самым вынуждая тебя еле слышно простонать. На губах насильника появляется довольная ухмылка и в анальную дырку проскальзывает массажер простаты. Входит медленно, растягивая мышцы. И да, он достает тот самый комок нервов, то самое место. Он вибрирует, но слишком слабо, ты хочешь большего, Флиппи. Хочешь, чтобы Он опять вошел в тебя резко, грубо, разрывая тебя до крови, вдалбливаясь со всей силой. Но вместо этого его руки касаются твоего эрегерированного члена, ласкают его, скользя по всей длине, а после — зажимают большим пальцем головку, не позволяя кончить одновременно с Ним. А в твоем рту растекается горячая сперма. И тебя заставляют проглотить всё до последней капли и дочиста вылизать плоть Флипа. Плоть твоего насильника, который не дает тебе расслабиться. На лице читается ненависть и желание. Но последнее профессионально скрывается. — О, прости, забыл. Я же обещал кончить побыстрее, — усмехнувшись, близнец вытаскивает массажер из анального отверстия Флиппи и поднимается на ноги, ведя брата за собой к столу. Прапор давно бы убил его, воспользовался бы веревками и удушил. Но это не его мир. Он беспомощен.

***

С того момента прошло две недели. Флиппи действительно нашел небольшой городок населенностью до трех тысяч человек. На удивление ему быстро и профессионально оказали первую помощь, накормили, выстирали одежду, дали временный кров и отпустили и наилучшими пожеланиями. И вот, наконец-то. — Флип! — Выбив с ноги дверь, Флиппи врывается в помещение, держа в руках излюбленный нож, с лезвия которого стекает струя крови. Он в крови. Полностью в крови, его руки трясутся, взгляд безумен, хочется лишь убивать, пытать, рвать на кусочки голыми руками. — О, ты наконец-то пришел, — приторная улыбка, от которой сводит зубы, нежный лживый взгляд, от которого хочется кричать и бить всё, что попадается под руку. — Тварь, я убью тебя. Как и обещал, я убью тебя, — жадно хватая воздух, сильнее сжимая рукоять ножа, Прапор кидается вперед, к столу. Однако Младший далеко не дурак, чтобы так просто попасться под прямой удар. Стол перевернут, нож впился в дерево, Флиппи резко отпрыгивает назад, дабы избежать прямого выстрела в голову, и ему удается при этом схватив вазу и кинуть ее в своего «ночного» насильника, с намерением отвлечь его, что выходит очень даже хорошо. — Не думай, что я так легко помру, тварь, — вырвав из стола нож, Флиппи кидается на брата в очередной раз, не жалея сил. Он делает всё возможное, чтобы наконец убить этого засранца. Чтобы заколоть его ножом много-много раз, чтобы слышать его крики, чтобы видеть боль на его лице. Флиппи хочет заставить его кричать, молить о помощи и пощаде, хочет видеть слезы своего насильника. Он хочет пытать его три дня, высосать из него всю кровь, а перед тем, как умрет этот ублюдок — вколоть максимум обезболивающего и сделать всё возможное, чтобы Флип видел, как Прапор вырывает у него сердце, перед этим вытащив все кишки наружу и намотав их на этот чертов «драконий» член.

***

Флиппи опирался о стол локтями, прикоснувшись лбом о твердую холодную поверхность, при этом тяжело порывисто дыша. «Эго» наблюдал, как вздымалась грудь того, кого он ненавидел и кем восхищался одновременно. Руки насильника блуждали по идеальному, как казалось младшему, телу Флиппи, останавливались на сосках, играя с ними, после чего продолжали скользить по телу, поглаживая бедра и еле касаясь напряженной плоти Прапора. Внизу опять всё приятно тянет, хочется скорее испытать то самое великолепное чувство. И Флип не хочет ждать. Он резко входит в брата на всю длину, после чего останавливается, привыкая к ощущениям. Внутри Флиппи настолько тесно, что голова начинает идти кругом. Внутри сухо, из-за чего становится одновременно и больно, но это придает определенную искру в этот секс. Но черт с ним был: «Темная сторона» чувствует, что внутри становится влажно и начинается двигаться, не обратив внимания на недовольный еле слышимый вскрик Флиппи. Да. Больно. Это было безумно. Флиппи и не предполагал, что его могут захлестнуть подобные чувства. Всё смешалось в какой-то одной яростной картине: Флип трахает его зад, входя во всю длину и выходя почти что до конца, он сжимает бедра до боли, почти что расцарапывая их, на фоне всего этого слышны неприятные звуки, хлюпанья. Да, этот чертов извращенец разорвал Флиппи зад и имеет его с кровью вместо смазки. Раны щипят, но возбуждение на всего этого не гаснет. Наоборот, эти чертовы смешивающие чувства, от которых теряешь голову и начинаешь двигать бедрами в такт, желая, чтобы в тебя вошли еще глубже, имели еще сильнее, чтобы было больнее, приятнее, быстрее, жестче. Ему уже плевать на все: он стонет, закрывает глаза, кричит и сжимает уголки стола руками, впиваясь в них ногтями до такой степени, что в пальцы входят занозы, но кого это волнует? Флип тяжело вздыхает — кажется, вот-вот и он будет готов кончить, но такое положение его не устраивает. Остановившись, Темный переворачивает Флиппи на спину, резко впивается в него требовательным страстным поцелуем, переплетая языки в безумном танце, после чего до крови прокусывает губу, получив в ответ недовольное грозное рычание самого Флиппи: останется шрам. Но ничего не важно, ведь еще совсем немного. «Эго» продолжает двигаться. Резко и грубо. Флиппи же в ответ поднимается на локтях, обнимает младшего за шею и кусает место между шеей и плечом с такой силой, что чувствует железный привкус на языке, но хотя бы так. Неужели и Он наконец протяжно, громко простонал, одной рукой придерживая Прапора за ягодицы, другой вернувшись к плоти обладателя ядовито-желтых глаз. Рывок, еще один, последний, и Флип наконец останавливается, насаживая на себя Флиппи как можно глубже, кончая внутрь, тяжело дыша, старший кончает следом, окрашивая грудь обоих мужчин бледновато-белой жидкостью. — Вот теперь ты точно моя сучка, — довольно улыбнулся младший, все еще не выходя из Флиппи, однако при этом проведя языком по ключице партнера, слизывая сперму, после чего вновь впился в желанные губы.

***

Флиппи наконец нашел его. Он наконец сразился с ним. И он сделал то, о чем мечтал всё это время: он связал Флипа. Он пытал его. Отрезал от его тела мелкие кусочки, вырывал зубы и ногти, сдирал кожу и позволял опарышам поедать его загнившую плоть. Прапор ломал ему кости, особенно на ногах, превращая их в песок таким образом, что лодыжки были более похожи на фиолетовые мешки, и при всем при этом он не позволял брату умереть. Он хотел видеть больше, больше боли в его чертовых глазах. Флиппи не давал своего насильнику умереть семь дней. Семь. Долгих. Дней. Только по истечении которых пристрелил Флипа и скинул того в ближайшую канаву. Когда Флиппи наконец вернулся домой, первым делом его сбили с ног, прижавшись головой к широкой груди и задавая хуеву тучу вопросов, на которые не хотелось отвечать. Но в ту ночь Прапор наконец смог нормально выспаться, прижав к себе Сплендида. Спасибо Бельчонку хотя бы за то, что тот не спрашивал про расцарапанные бедра и раненные от заноз пальцы.