И исчезнут люди короля

Вы знаете один маленький факт? Люди всегда распознают свою страну в толпе незнакомцев - это скользкое ощущение, они оглядываются и не понимают, зачем, и провожают нас взглядом. Я знаю, о чем говорю, так что можете мне верить. Стоит семьдесят четвертый, меня ненавидят мои люди, а у меня на инстинктивном уровне какая-то фигня, ну, с разделением эмоций и эмпатией и всем таким, так что я тоже себя ненавижу. Ах да, я забыл представиться. Зовут меня Альфред Джонс, мне повезло собрать в себе все тринадцать колоний, а еще я не хочу новое правительство. Хотя, конечно, Англия - сволота та еще, но у меня есть свои причины и вы не можете меня осуждать. На самом деле, только у церкви есть такое право. Но это долгая история, а причины совсем неважны, потому что меня на самом деле много осуждают. Сейчас, например, передо мной находится человек, он хотел меня побить и сбросить выброшенное из сознания тело в воду, потому что меня ненавидят. Вообще, это странно, как все события сходятся в одну-единственную точку ненависти, как навязчивая идея или еще что-нибудь такое заумное. Собственно, человека я о-очень мягко повязал, потому что у меня есть всего две слабости и одна из них - это люди, мои люди, и поэтому я не могу сделать ничего хуже или даже наорать, и в моей ситуации это, наверное, плохо, и поэтому… Видите? Это какое-то помешательство на той мысли, ненормально, сумасшедше. Вот хотите еще один маленький факт? Страна может отречься от своих людей или люди могут отречься от своей страны. И чем больше таких людей, тем ближе я к тому, чтобы сгинуть как воплощение или человек, и, кажется, рай мне тоже не светит. Если бы кто-нибудь подслушивал, я бы непременно сказал, что закачу крутую попойку в котле с варящимся огнем, но… Если честно, в последнее время я все чаще об этом думаю. И я не знаю и даже не хочу знать, что по ту сторону. Ведь смерть - это меньшее, истина чего меня интересует, хотя я на самом деле мало, что знаю. Весь мир - как чертов черный коридор. Я знаю еще один факт, и, может быть, еще парочку, и это все, чем я располагаю. В конце будет еще один. Всегда будет появляться другой, второй, с моей внешностью, только вот он будет нормальным воплощением и будет слушать своих людей, а не какую-то мышцу, может быть, с другим характером, но он будет лучше. Это неизбежно, можете мне верить, опыта в таких ситуациях у меня много. Так же совершенно неизбежно было и другое стечение обстоятельств - потому что Англия, Англия, Англия, моя вторая навязчивая идея и слабое место, и он это знает. Но джентльмены дарят дамам розы и придерживают двери, джентльмены не должны ничего чувствовать, и этот - он, Артур, Англия, выбрал этот путь. И я его понимаю. — Вот что ты предлагаешь делать? Все становится просто невыносимо. — Часы оттикивают дни, или, может быть, секунды до пика напряжения - когда народ официально схватит ружья или, вероятно, они начнут с чего-нибудь глупого, например, потопят чай… Я сижу и смотрю ему в глаза. Он пьет чай. Я смотрю. — Нет, Англия, я не могу воевать… Он молчит. Я тоже замолкаю. По сути, я предал и его, и свой народ - и поэтому я просто гений. В итоге я пишу письмо своему брату, предупреждая, что, возможно, скоро приеду, потому что нужно уехать как можно быстрее, потому что революция и навязчивая маячащая за перекрестком независимость. А ночами мне снятся моменты прошлого и нет, это не я, конечно не я, что за бред. Первый корабль - мальчику пять лет, он охотится на диких оленей и ориентируется по звездам. Братик держит его за руку и рассказывает про большие здания, про Францию и короля, а потом он сходит на берег с корабля и мир вокруг выглядит просто очень большим. Парта - религия, арифметика и правописание, и мир, в котором английская система мер смешивается со сказками индейцев. Брат приезжает не очень часто, но привозит с собой игрушки на заказ, так что странный мальчик, пока что растягивающий один год на три - о, он очень быстро растет - выделяется, потому что такого нет ни у кого. Ожидание - зачеркивание календаря, парнишке на вид перевалило за десять и он ведет себя не как нормальный ребенок, но он привык выделяться, он гоняет голубей и собирает себе команду, и называет себя разбойником и пиратом. Годы тянутся. Брата нет. Момент - потому что проходит время и когда он наконец появляется с континента, что-то идет не так и плавные мысли срываются, и повзрослевший на века паренек - нормальный человек бы сказал, что ему пятнадцать, но страны знают, действительно знают - и этот парнишка просто целует, потому что он много об этом думал. Что-то пошло не так. Конец - нет смысла ждать, потому что он знает, что брат не приедет. И вот так вот это мне снится, в этом порядке, и я честно не знаю, о ком это вообще, просто понятия не имею. Я снова просыпаюсь в холодном поту и снова не могу уснуть, я начинаю собирать вещи - теплые свитера, может быть, это Канада, там ведь холодно… Поезд через два дня, и после этого я не увижу ни вас, ни свою страну. Хотите, покажу кое-что, в последний-последний раз? ...Календарь указывает на пять лет вперед или где-то так, когда одна сторона уже задыхается в агонии, а некий парень уже пол-дюжины лет живет у своего брата, у другого брата, и чувствует, как ослабляют последние связи с миром. Каждое сложенное ружье - щелк, минус один человек. Каждый билет на поезд до северной границы - щелк, минус один человек. Баланс уйдет на ноль - и наступит конец. Щелк. Щелк. Щелк. В ушах стоит треск. И он не идиот, он знает, что остался в прошлом. Смотрите, а вот второй - машет свежим флагом и бежит захватывать территории, и у него блеск в глазах и резкая, дерзкая улыбка - и это все, что их отличает. А потом для одного наступает темнота - историки бы использовали термин “ассимиляция”, но мы-то знаем, что случилось на самом деле - а другой переписывает гимн и мечтает плюнуть в лицо королю. Стоп, о ком это я? Честно, не знаю.