Утро в реальном мире

Однажды мы... *** Едва ощутимый утренний ветерок, проснувшийся с первыми лучами солнца, лениво размышлял, чем бы ему сегодня заняться. Он то замирал, прислушиваясь в благоговении к мелодичной заутрене жаворонков, синиц и пересмешников, облюбовавших маленький цветущий сад своим пристанищем, то принимался сбивать росу с полупрозрачных тонких протянувшихся на встречу новому дню розовых лепестков, а то и просто бродил по аккуратным посыпанным белоснежным речным песком дорожкам, вдыхая аромат напоенных свежестью цветов. С его легкой руки единственная седая серебристо-белая прядь, своенравно нарушив безукоризненное изящество почти идеальной прически, скользнула вперед, но Юрика лишь досадливо отмахнулась. Двенадцать ослепительно белых роз, едва ли не этим утром приоткрывших бутоны, сонно вздрагивали в такт ее уверенным шагам. В невесомых объятиях по-прежнему живых лепестков свежесрезанного цветка покачивался важный золотисто-медовый шмель. Дом в контрасте с ярким пронизанным теплыми солнечными лучами летним садом был мрачен. Тонкий как рисовая бумага неуверенный прямоугольник света бездумно отдыхал на деревянном полу. Смущенный и раздосадованный внезапной переменой шмель оставил столь соблазнительный и душистый розовый плен, устремившись к свету. Но его крошечное до краев полное жизни тельце разбилось о непреступные рамки оконного стекла. Он взвизгнул, пронзительно и удивленно, возобновляя бесплодные попытки. Каждый раз, врезаясь в холодную неодолимую стену, за которой, вот, вот, совсем рядом, царила жизнь, он верил, он действительно верил, что способен заставить этот обидно несправедливый мир вращаться по его, шмеля, правилам. С минуту Юрика наблюдала за его отчаянно-безрассудным упрямством. Ее тонкое красивое лицо оставалось безучастным, маленькая белая ладонь покоилась на услужливом подобострастном наклоне перил. Собрав воедино в своем храбром крошечном сердце последние силы, шмель золотистой искоркой рванулся вперед и ударил. Он верил. Он верил так истово, так яро, что, презрев все глупые законы мирозданья, стекло должно было дрогнуть, зазвенев жалобно, скользнуть, разойтись в разные стороны тоненькой сетью трещин, тяжело осыпаться на пол... Маленький шмель размозжил свои бесплотные беспочвенные надежды о неподатливое ничто и, еле живой, шумно рухнул на подоконник. Юрика вздрогнула. Букет произвольно качнулся в ее руке. Теплая красная капелька скользнула вниз по ее ладони, обагрив настороженные непредсказуемые колючки шипов, разбилась о полированную ступеньку. Женщина отвернулась и повела плечами. Острые уверенные каблуки размеренно терзали лестницу. Стол, покрытый кружевной белоснежной скатертью ручного плетения, был сервирован на двоих. Молочная каша, ароматное какао, горячие тосты с абрикосовым джемом. Мрачные серебряные приборы, хранящие воспоминая о былом, полупрозрачная на просвет фарфоровая посуда, пара небрежных солнечных пятен на скатерти, букет свежих, только что срезанных, роз в середине стола. Вести разговоры за завтраком было не принято. Не поднимая головы, Юрика молча истязала накрахмаленную салфетку у себя на коленях беспокойными пальцами. -Спасибо, тетя. Серебряная ложка с левой стороны у пустой тарелки. -Пожалуйста. -Я пойду. -Постой, я провожу тебя. Сложив руки на груди, она наблюдала, как девочка обувается. Простые тряпичные тапочки. Без шнурков, без застежек. Достаточно просто поправить мягкий, чуть смявшийся задник, чтобы ноге было удобно. -Послушай... Ты знаешь, тебе ведь совсем не обязательно этим заниматься. У нас вполне достаточно денег... И потом этот мотоцикл. Кайдо-кун ездит осторожно, но все-таки... -Я знаю, тетя, - тень от ее улыбки. -Не волнуйтесь. Что со мной может случиться? По подоконнику, изредка шевеля измятыми, но по-прежнему прозрачными, резными, как венское кружево, крыльями, упрямо бродил шмель. Юрика качнула головой. Действительно, что? -Доброе утро. -Доброе, - Кайдо весело улыбнулся, помахал рукой и неловко поправил соскользнувшие на нос очки. Сзади к его мотоциклу крепилась маленькая тележка. Он только что закончил грузить в нее высокие стеклянные сосуды с цветами. Свежие, только что срезанные розы еще хранили прозрачные как хрусталь, искренние, будто слезы, росинки в ажурной чашечке лепестков. -Едем. -Едем, - он взял шлем, который лежал до этого на сиденье, и немного стесняясь, надел на нее, затянул ремешок. Она слегка подняла голову, чтобы ему было удобней, и закрыла глаза. Солнце легким румянцем ложилось ей на щеки. Он ехал медленно. Медово-пшеничные локоны лениво развивались у нее за спиной. Прислонившись лбом к его спине, где-то чуть выше лопаток, она нетвердо обнимала его за талию. На площади было пустынно. Солнце обливало каменную мостовую еще прозрачным, разбавленным, по-утреннему прохладным светом. Взобравшись на маленькую плетеную скамеечку, Кайдо натянул в нише старого здания городского музея белый в красную полоску тент, чтобы после полудня она могла укрыться в тени. Потом выгрузил и расставил срезанные на продажу цветы. Пока он работал, она тихонько стояла в стороне и, закрыв глаза, дышала ярким трепетным запахом роз. Сдувая росу с податливых лепестков, ветер легкими подвижными пальцами тревожил полусонные клавиши фортепиано у нее в голове. Эту мелодию она без конца напевала уже пять лет подряд. Каждое утро, стоило только открыть глаза. Каждый вечер, едва голова касалась подушки... -Ну, все. Я закончил, - Кайдо застенчиво переминался с ноги на ногу. Не зная, куда девать руки, он то складывал их в карманы, то теребил рукава куртки, то принимался поправлять очки. -Тебе еще что-нибудь нужно? Она чуть наклонила голову, губы сложились в загадочную полу улыбку: -Нет. Спасибо, - эта музыка у нее в голове... -Тогда, - он неловко улыбнулся в ответ, - я поеду. Кайдо замялся. Глядя куда-то вниз, он, казалось, о чем-то тревожно размышлял. Она ждала. Наконец, он решился, взял ее за руку и зачем-то подержал в своей ладони. Она не удивилась и не обрадовалась, но и руки не отняла. -Я... приеду к тебе позже, привезу что-нибудь на обед. -Хорошо. *** -Мама, мама! Посмотри... -Извините, - невысокая женщина, краснея, неловко кланяется и торопливо уводит ребенка прочь. -Как же тебе не стыдно! Не вертись! Сколько раз говорила, не смей показывать пальцем... *** -Юки! Смотри, какие розы! Я же тебе говорила! Красивые, правда?! - девушка нетерпеливо теребит за рукав своего сурового спутника. -Хмм? - парень наиграно хмурит брови. -Юки! -Ну, хорошо, - глаза у него смеются. -Сколько... ой! -Юки!!! Он кланяется: -Простите, пожалуйста! Так сколько стоят эти? Вот, сдачи не надо. *** -Доброе утро! Как вы поживаете? - вежливый старичок снимает шляпу. Пожилые супруги с соседней улицы, каждый день выходят прогуляться в это время. -Такая молоденькая... Бедняжка, - украдкой вздыхает его улыбчивая жена. *** Маленький город, светлый, счастливый, встретил ее жарким полуденным солнцем, задумчивым ветерком, разноголосым несобранным птичьим хором. Она шла по пыльному, камнем мощеному тротуару, за спиной у нее вырастали крылья, и хотелось петь. Одна за другой петляли, сменяя друг друга маленькие уютные улочки, мелькали, не задерживаясь в памяти, лица. Она шла, не особенно разбирая дорогу. Все эти годы, она и понятия не имела, КУДА идет, она точно знала, ЗАЧЕМ... Старинные дома неожиданно расступились, она вышла на площадь, залитую солнцем. Посередине площади бил фонтан, сверкающие звонкие струи стремительно беззаботно взлетали вверх, сколько хватало силы, рассыпались прозрачными каплями и дождем проливались обратно, в глубокую каменную чашу. Здесь было пустынно. В воздухе разливался свежий аромат роз. Она закрыла глаза и вдохнула поглубже, губы сами собой сложились в улыбку. Подойдя к фонтану, она поставила на мостовую потертый маленький чемоданчик и с наслаждением потянулась - немного затекли плечи. Маленькая ручная обезьянка, которая до этого, беспокойно вертелась на шее хозяйки, поняла - здесь они будут отдыхать и, не теряя ни минуты, ловко соскользнула вниз, на широкий ободок каменной чаши, и, весело вереща, полезла в воду. Она рассмеялась, легко и свободно, наклонилась к фонтану. Из воды на нее смотрела молодая женщина с длинными безнадежно спутанными в пути каштановыми волосами. Ее живые карие глаза задорно сияли на запорошенном дорожной пылью смуглом лице. Она покачала головой и опустила в воду тонкие смуглые ладони, отражение поколебалось секунду, подмигнуло ей и исчезло. С удовольствием умывшись прохладной водой из фонтана, она вытерла руки и лицо извлеченным из дорожного чемоданчика свежим белоснежным полотенцем и, присев на краешек каменной чаши, принялась расчесывать свои длинные волнистые волосы, терпеливо распутывая непослушные узелки. Маленькая непоседливая обезьянка с удовольствием беззаботно резвилась в воде, поднимая вокруг тучи брызг. Улыбаясь ее выходкам, она лишь изредка укоризненно качала головой. Редкие прохожие удивленно поглядывали на них и спешили мимо по своим делам. Восхитительно пахло цветами... Неожиданно обезьянка вскинулась, будто прислушиваясь к чему-то, вылезла из воды, отряхнулась нетерпеливо. Вытянувшись в полный рост, стоя на задних лапах, она беспокойно всматривалась куда-то вдаль. Отложив гребень, она проследила за внимательным взглядом. По ту сторону площади, в тени полосатого тента, молодая светловолосая женщина торговала розами. -Да, - она улыбнулась, - Это розы, Чу-Чу. Ты помнишь? Он сорвался с места, даже не обернувшись, пронзительно вереща, бросился через площадь. От неожиданности она выронила расческу. -Чу-чу! Вернись! Куда ты?! - Анфи вскочила на ноги. Раньше он никогда так не поступал. Оставив ее далеко позади, он взлетел на колени торговке, вцепился в нее всеми четырьмя лапками и затих. Когда она подоспела, Чу-Чу оглянулся победоносно и что-то тихо залопотал, заглядывая торговке в лицо. -Пожалуйста, извините, - поклонилась она. - Надеюсь, он вас не очень напугал, - и подняла глаза. Усилием воли она подавила испуганный вздох, судорожно проглотила слюну и заставила себя улыбнуться. Губы молодой женщины, иссеченные длинным пронзительным шрамом, который, зачеркнув правый глаз, делил надвое ее лицо, сложились в ответ в странную полу улыбку. Справа на щеке при этом появилась задорная ямочка, слева - изогнулся немыслимым образом еще один шрам, поменьше. Единственный уцелевший, теплый, пронизанный золотыми искорками глаз лучился каким-то тихим сокровенно-печальным внутренним светом. Ее длинные золотисто-пшеничные волосы были восхитительны. Теплый ласковый ветерок с удовольствием перебирал ее пряди, бездумно раскачивал пустой рукав ее просторной рубашки. Правой руки у нее не было совсем, на левой - не хватало мизинца, а из-под светлой манжеты ей в ладонь настороженно глядел колючий шрам. Сколько еще было их, этих шрамов, злых и неумолимых, исчертивших, исковеркавших, навсегда покалечивших ее так, будто тысячи стальных безжалостных клинков кромсали тело? Анфи невольно содрогнулась сравнению. Чу-Чу доверчиво ткнулся женщине в единственную руку, и она ласково почесала его за ушком. Когда-то давно она, наверно, была красивой. Такой же красивой и светлой, насколько нелепой пародией на человека казалась теперь. -Простите еще раз. Нам надо идти, Чу-Чу, - Анфи протянула к нему руки. Он посмотрел в ответ обиженно и удивленно и еще крепче вцепился торговке в рубашку, отчаянно заверещал. Женщина молча улыбалась. От ее улыбки хотелось плакать, и Анфи отвела глаза. -Чу-Чу! Да что с тобой такое? Не боишься, что я уйду без тебя?.. *** После долгих уговоров ей, наконец, удалось водворить его обратно себе на плечо. Уютные маленькие улочки опять потянулись мимо. Странная встреча оставила в душе неприятный осадок. Лучистый взгляд единственного глаза светловолосой торговки терзал память. На руках грустно и беспокойно вертелся Чу-Чу, звал ее назад. Анфи уверенно тряхнула головой, отгоняя неприятные воспоминания, потянулась и вытащила старую фотографию из нагрудного кармана. Две девочки в школьной форме и маленькая обезьянка в странном галстуке в полоску. -Однажды, мы обязательно встретимся снова, Утена, я обещаю, - прошептала она и улыбнулась. *** За много лет она привыкла к испуганно-сочувственым взглядам, за много лет она привыкла со всем управляться левой рукой. Старая фотография привычно легла в ладошку. Она нежно коснулась смуглого лица худенькой школьницы в широких очках. -Счастливого пути тебе, Химемия... *** "Теперь моя очередь идти к тебе. Где бы ты ни была, я найду тебя. Дождись меня, Утена!" *** ...засияем вместе!