Любовь вторична

«Впервые у сборной Японии по баскетболу есть реальные шансы пройти в финал чемпионата. Это действительно историческое событие в мире спорта нашей страны, и все японцы с замиранием сердца следят за каждой игрой нашей команды. Чем же вызван такой успех? Этот вопрос мы задали официальному представителю НБА Момои Сацуки. Момои-сан, вы работаете в НБА уже три года. Скажите, являются ли достижения команды такими уж неожиданными или же это результат работы тренера и упорных тренировок?» «Разумеется, тренировки и грамотно составленная стратегия в игре являются ключевыми. Но на самом деле в этом году на чемпионат был утвержден новый состав игроков - я думаю, вы их уже заметили. Они-то и стали основным козырем нашей НБА против других стран». «Верно. Речь идет об Аомине Дайки – тяжелом форварде, играющим под номером семь, и Кагами Тайге – мощном центровом девятом номере. Эти двое еще в школе прославились на всю страну и были известны как Поколение Чудес». «На самом деле Кагами-кун не являлся одним из Поколения Чудес, но играл на одном с ними уровне, чем и сделал себе грозную репутацию». «Он действительно грозный. Когда он выходит на площадку, мне кажется, у соперников коленки трясутся». «О, это, скорее, работа Аомине-куна. Скажу вам по секрету, иногда его боюсь даже я. Вы не представляете, каким он может быть страшным». - Ну я тебе это припомню, Сацуки! – разозлился Дайки и со злостью переключил канал на маленьком автомобильном телевизоре. Но попал на рекламу освежающих напитков с Кисе в главной роли и скривился, как от лимона. - Аомине-кун, дорога, - напомнила сидящая на пассажирском сидении Тецуя, и форвард вспомнил, что он вообще-то за рулем. На светофоре зажегся красный, и теперь уже профессиональный баскетболист, остановившись, стал судорожно искать в телевизоре канал новостей. Уж там точно не покажут ни Сацуки, ни Кагами, ни Кисе. Куроко без интереса смотрела на нервные действия своего друга и выдала: - Спасибо, что подвозишь меня. - А? – обернулся Дайки. – Да без проблем. Мне не сложно. Все равно заняться нечем. - Ты разве не должен быть сейчас на тренировке? – удивилась девушка. - Ну, вообще должен… Черт, ты не представляешь, как меня задрали эти НБАшные морды, - зажегся зеленый свет, и Аомине надавил на педаль газа, снова набирая скорость. – Строят из себя невесть что, зарплату получают как три моих, а сами даже пас нормально отдать не могут. Лучше бы оставили старый состав. За них хоть не стыдно. - До полуфинала новички сборную довели же. Значит, они не так плохи. - До полуфинала сборную довели мы с Кагами. Ну, и не без участия Сацуки. Остальные просто олени. Играют хуже тебя. - Это, знаешь ли, обидно. - Тецу, блин. Ты ведь поняла, что я имел в виду. - Тогда ты разве не должен вернуться? – нахмурилась Тецуя. Больше всего она не любила отвлекать людей из-за своих проблем. – Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя разрушилась карьера. - Да не волнуйся ты, - отмахнулся Аомине. - Мидорима сказал мне еще неделю отдохнуть от физических нагрузок. Даже справку зачем-то выписал. - Это из-за того, что вы с Кагами-куном устроили в Лос-Анджелесе? - Ага... Ты тоже смотрела по телеку как мы гоняли ту шайку мафиози? - с воодушевлением уточнил парень. - Не мафиози. А мошенников, - поправила Куроко. - И тебе прострелили ногу. - Это все мелочи, - отмахнулся Дайки, довольный своей сомнительной славой. - Я так не думаю. Это твое здоровье, Аомине-кун. И ты совсем его не бережешь. От состояния твоего тела зависит, выйдешь ты на игру или нет. Это твой доход. - Вот уж о чем вообще не стоит беспокоиться, - внезапно стал серьезным баскетболист. - С моим доходом и так все хуже некуда. Вряд ли он может стать еще ниже. - Все так плохо? - Ну, скажем так, я второй месяц не могу оплатить аренду. - Аренду? - фыркнула Куроко. - Так почему бы тебе не съехать из пентхауса? - Мне там нравится! Я не хочу переезжать. - Ты как ребенок, - позволила себе мимолетную усмешку Тецуя и целиком посвятила свое внимание включенному каналу новостей. «После многолетних поисков найдено тело Каямы Рюу. Весьма иронично, но полиция обнаружила его в ночь с двадцать третьего на двадцать четвертое мая. Напоминаю, что именно в эту ночь пять лет назад произошел хорошо спланированный террористический акт, из-за которого были унесены жизни ста сорока двух человек. В СМИ этот инцидент известен как «ночь шабаша». Полиция пока не делает официальных заявлений о своих предположениях относительно дела Каямы Рюу, но наши источники доложили, что тело мужчины несет следы избиений и жестокого насилия, а также изнасилования». Значит, он все-таки мертв. Куроко сжала кулаки от бессилия и едва не прокусила себе губу. Конечно, она предполагала такой исход, но до сих пор надеялась… Дайки выключил телевизор, не дав ведущей логически закончить эфир, и друзья продолжили путь в полной тишине. Но она продлилась недолго. - Тецу, - начал Аомине. – У тебя же осталась та старая фотка с Тейко? Где мы все вместе. - Конечно, - сообразила девушка, о чем речь. – А что? - Дашь мне сделать копию? Я свою потерял где-то. - Хорошо, - пожала она плечами. – А не проще ли тебе позвонить Момои-сан? Я думаю, она с радостью поможет. - Искать ее еще, - фыркнул форвард, не желая показывать, что просто хотел больше времени провести с Куроко. И фотография – только предлог. - Тогда, - решила она. – Сейчас заберем Сейджуро, и зайдешь ко мне. Хорошо? - Без проблем, - улыбнулся Аомине. А на горизонте уже маячила крыша отстроенной заново резиденции Акаши.

***

Дворецкий заученным движением учтиво поклонился, открывая дверь и пропуская дорогую гостью в прихожую. - Проводите меня к Масаоми-сану, - в лоб попросила Тецуя. Она уже давно поняла, что церемониться с прислугой в этом доме и показывать свое уважительное отношение к ним бессмысленно. Они этого просто не понимали и даже с опаской начали коситься на «странную госпожу». Обидное, между прочим, прозвище. Так что с некоторых пор излишней вежливостью Куроко себя со слугами не утруждала. И это, почему-то, воспринималось всеми как нормальное явление. Она не понимала этого. - Конечно, Тецуя-сама. И седой дворецкий повел молодую госпожу в сад, где среди цветущих кустов под навесом тента сидел в удобном кресле Масаоми Акаши. Он задумчиво читал что-то на своем планшете и изредка перекидывался парой слов со стоящим сзади личным помощником. Рядом был чайный столик с напитками и закуской, а по правую сторону - подставка с документами, если мужчина захочет поработать. И все на расстоянии вытянутой руки, чтобы до требуемых предметов было легко дотянуться, не вставая. Недалеко в саду играл мальчик четырех лет под бдительным присмотром няни. Тецуя непроизвольно улыбнулась. Масаоми Акаши очень серьезно подходил к воспитанию своего единственного внука и устроил претендентам на место воспитателя целое собеседование. Благо, хоть одна сумела его пройти и теперь занимала все свободное время малыша, обучая его простым, но важным истинам, что было скрыто под маской веселой игры. Ребенок впитывал знания как губка. Ее дорогой сын. Он не заметил, что в саду появились новые лица. Нянечка владела всем его вниманием, и маленького Куроко, казалось, все вполне устраивало. - Здравствуйте, Акаши-сан, - поприветствовала хозяина дома Тецуя, когда подошла ближе. - Добрый день, Куроко, - кивнул Масаоми в ответ, отставляя чашку с недопитым чаем в сторону. - Как ваше самочувствие? Мужчина грустно улыбнулся своим мыслям и с некоторым сожалением ответил: - Тебя ведь беспокоит это в последнюю очередь. Девушка вздрогнула, но не от того, что ее уличили в лицемерии. Нет, ее действительно пусть не волновал, но интересовал данный вопрос. Но Масаоми Акаши никогда не поверит в это, не признает. Не примет ее. - Простите, Акаши-сан, - она вежливо, но твердо смотрела в глаза своему собеседнику. – Но у меня нет мотива угодить вам. Это всего лишь мой интерес. Масаоми странно посмотрел на стоящую перед ним избранницу своего сына и выдал: - Не стоит так рьяно показывать свою заботу обо мне. У тебя могут быть благие намеренья, но я в этой жизни больше не верю никому… Ты не моя дочь, Куроко. И никогда ей не станешь. Ты мать моего внука, не более. Тецуя молча проглотила это, по ее мнению, оскорбление и, сдавшись, отвела взгляд. Наверное, она могла понять этого человека. В один день он лишился слишком многого. И оттого его характер лучше не стал. Он только лишний раз убедился, что жизнь – это борьба за выживание. Жестокая борьба. Но Куроко была ему благодарна. Именно Масаоми Акаши определил ее в лучшую гинекологию в стране, когда узнал, что скоро у него родится внук. Именно он материально помогал будущей матери. Именно он больше других интересовался развитием малыша в утробе, хотя сам на тот момент был прикован к больничной койке. - Так ты теперь фрилансер? – задумчиво спросил Акаши. - Да, - кивнула девушка, не удивленная слежкой за своими действиями. Окончив университет и получив диплом, Тецуя смогла оставить должность заместителя в компании, чтобы устроиться в организацию наемных бухгалтеров. Разумеется, заработок там был не тот, но и работы сравнимо меньше. Да еще и свободный график. Теперь она практически все свое время могла уделять сыну. Она даже устроилась дополнительно воспитателем в детский сад ребенка, не желая оставлять малыша под чужим присмотром в такой важный для формирующегося человечка период жизни. И только на выходных она привозила мальчика в поместье к деду, где на него сразу наседали учителя и нянечка. - Очень жаль, - вздохнул мужчина. – Твоя помощь компании была весьма существенна… Он не закончил фразу, но Куроко и без того поняла, что скрывалось за молчанием. «Незаменимых людей нет», - он не сказал это вслух, однако намек был слишком уж ясным. - Возможно, - продолжил Масаоми свою мысль. – Скоро тебе придется возвратиться в компанию хочешь ты того или нет. Но уже на более высокую руководящую должность. Тецуя, не скрывая изумления, уставилась на владельца корпорации. Он только что предложил ей вернуться? Да еще и с повышением? Но это же абсолютно не вязалось с его предыдущими словами. Или Куроко что-то не так поняла? - Вы для этого попросили меня приехать пораньше? – выдохнула она. – Чтобы предложить работу? - Я не предлагаю тебе работу, - возразил Масаоми. – Я лишь сказал, что в ближайшем будущем такой сценарий наиболее вероятен. - Боюсь, что я не понимаю. Мне с избытком хватает средств, если вы об этом. Акаши не ответил. Лишь перевел свой взгляд на играющего с нянечкой мальчика и начал: - Посмотри на него, Куроко, - и девушка послушно обернулась к смеющемуся сыну. – Он не похож на тебя. Он не взял от тебя ничего. Ни внешности, ни характера, ни даже взгляда. Ни одной привычки. Быть может, ты скажешь, что еще рано об этом судить, что ему всего четыре. Но ведь ты сама понимаешь, что он уже не изменится. Он абсолютная копия моего сына. Он даже носит то же имя. Сейджуро, - Тецуя молча слушала тихий голос мужчины и была вынуждена согласиться со всеми его доводами. – Я тщательно изучил твою биографию и все то, что… происходит вокруг тебя. И мне не нравится, что смерти вокруг тебя превращаются в закономерность. Не знаю, проклятие ли это или случайность, но я не хочу, чтобы мой наследник рос рядом с тобой. Да и ему самому тут лучше, - Куроко молча слушала эти безжалостные слова, и ее сердце заходилось от ужаса. Ведь она понимала, что если Масаоми Акаши захочет отнять у нее сына, он сделает это с легкостью. – Я давно планировал забрать Сейджуро сюда. Здесь он получит надлежащее образование и воспитание. И однажды станет во главе моей компании. Я ждал этого момента долгие пять лет. Ждал именно этого дня… И сегодня все мои планы на будущее были просто скомканы и выброшены в окно! Сердце Тецуи пропустило удар. Надежда? Или же наоборот? В любом случае она боялась даже вдохнуть лишний раз, чтобы не спугнуть свой возможный шанс. - Куроко, - Масаоми посмотрел на пытающуюся справиться с эмоциями девушку своим жестким взглядом и приказал. – Забирай Сейджуро и больше никогда не приводи его сюда. Она страшилась двинуться или что-либо сказать, не веря своим ушам. Ее сын действительно останется с ней. Его не отберут! Но почему? Вряд ли Акаши внезапно воспылал уважением к выбору спутницы своего сына. Тогда что же толкнуло его на такое решение? Но мужчина начал объяснять сам, не желая скрывать важные, по его мнению, детали. - Сегодня состоялось окончательно слушанье дела Акиры Генджи, - он сделал секундную паузу. – Я пять долгих лет ждал, когда этот убийца окажется за решеткой, но суд его полностью оправдал! Что? Тецуя от неожиданности поперхнулась воздухом. Как? После всего, что он сделал? После «ночи шабаша»? А как же файлы, что прислал в электронном письме Каяма Рюу? По ним же ясно видно, кто виновник убийств и терактов! - Приговор привели в исполнение прямо в зале суда. И теперь находиться рядом со мной небезопасно. Куроко понимала, о чем шла речь. Пять лет назад Акира Генджи не достиг своей цели и Акаши-старший до сих пор жив. Это слишком большое пятно на репутации для главы клана наемных убийц. Вряд ли он оставит все как есть и не решится на повторное покушение. Теперь это дело принципа. Потому-то и стоит держать Сейджуро подальше от своего деда, чтобы защитить его. - Если Акира Генджи снова попытается добраться до меня, - рассуждал Масаоми. – Я уже не смогу от него скрыться. Вопреки уверениям врачей я все еще не могу ходить. И не думаю, что в этой жизни мне это уже удастся. Девушка отвела взгляд, не желая, чтобы окружающие увидели в них жалость. Все верно, за прошедшие годы он так и не смог встать с инвалидной коляски. - Я уже составил завещание на имя Сейджуро, - говорил он. Говорил твердо и без страха. – В случае моей смерти он получит все. Но до момента его совершеннолетия за компанией должен кто-то присматривать. Ты подходящая кандидатура, Куроко. Тецуя нахмурилась и не дала продолжить эту прощальную речь: - Акаши-сан, так почему бы вам не уехать? В Америку, в Китай, да неважно, куда. Оставьте все и езжайте. Даже Акира Генджи не достанет вас в другой стране. - Ты наивна, - он такую идею даже не рассматривал. – Клан Акира исполняет заказы не столько в Японии, сколько за границей. Бегство не поможет мне спастись. - Но тогда что?.. Масаоми не стал отвечать. Вероятно, он и сам не знал, что предпринять. Ведь правительство потакает клану Акира, раз суд не признал против него столь очевидные улики. А потому сейчас Акаши мог лишь представить стоящего рядом помощника. - Его зовут Сатамаджи Ямато. Он будет тебе помогать с делами компании и прочей юридической волокитой. В случае моей смерти он проинструктирован, что делать. Можешь полностью ему доверять. И только теперь Тецуя поняла, почему Акаши не сделал ничего для своей защиты. Он смирился. Этот сильный несгибаемый человек смирился со своей участью. А может, он сам искал смерть? Винил себя за произошедшее той ночью и хотел лишь покоя? Чтобы пуля убийцы его достигла… Но об этом ли он думал на самом деле? Нет, он просто сожалел. Не нужно было сопротивляться в тот раз, пять лет назад. Ведь можно было просто дать себя отравить, но секьюрити обнаружили яд в его еде. Можно было умереть в подстроенной автоаварии, но его водитель один из лучших. Его мог убить в офисе снайпер на соседнем здании, но охрана не зря получает свои деньги. Он не хотел умирать. И он сам спровоцировал нападение на свой особняк. В том, что произошло, виноват только он. - Я понимаю, - прошептала девушка, глядя на свои туфли. Масаоми кивнул: - Позаботься о моем внуке. Она знала, что видит этого человека живым последний раз. И искренне сожалела об этом, но сделать ничего не могла. Еще одна смерть рядом с ней.

***

Тецуя сидела со своим сыном на заднем сидении автомобиля Аомине. Дайки медленно ехал по улицам Токио, направляясь к дому подруги. А сзади маленький Сейджуро воодушевленно рассказывал матери, как он провел выходные. Куроко с интересом слушала и время от времени что-то уточняла, что ребенку неимоверно нравилось. Через какое-то время к диалогу подключился и заскучавший форвард, и разговор плавно перетек во «взрослое» русло. - В общем, - говорил баскетболист. – Мы с Кагами решили, что это наш первый и последний чемпионат в НБА. Возьмем кубок, и все. Баста. - Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, - возразила девушка. - Это так ты за нас болеешь? – фыркнул Дайки. – Первое место будет нашим, вот увидишь. - А потом что? - Потом? – стал еще серьезнее Аомине. Редкое, однако, зрелище. – Честно, большой спорт разочаровал. Даже там полно коррупции и своятничества. Я думал, что найду в НБА достойных игроков, но они едва ли на новичков тянут. Мы решили, уж лучше пойти на нормальную работу, чем вот так бессмысленно убивать свое время. А в любительский баскетбол мы можем и с вами поиграть. Вот только Мидориму из его больницы выцарапаем… - И куда же вы пойдете? – задала Тецуя резонный вопрос. Ведь оба парня со школы не занимались ничем, кроме баскетбола. - Я – в полицию, Кагами хочет в пожарку. - И вы думаете, что вас примут в органы без мало-мальски подходящей подготовки? - Эй, я и не говорил, что надеюсь на легкую жизнь, - возразил Дайки, но тут голос подал маленький Сейджуро. - Мама, Аомине-сан станет полицейским? - Сначала Аомине-сан станет нищим, - поправила добрая мама. – А потом, может быть… - Тецу, чему ты учишь ребенка? – бурчал обиженный до глубины души форвард. - Рациональному мышлению. Что нельзя жить в пентхаусе, когда собираешься бросать работу. - Вот дался тебе мой дом! Тецуя снимала двухкомнатную квартиру в приличном спальном районе Токио недалеко от своей бухгалтерской конторы. Детский садик располагался тут же за углом, что было очень удобно и экономило массу времени. Войдя в прихожую и скинув обувь, Сейджуро направился в спальню, а Тецуя потащила Дайки к большому книжному шкафу, где хранила многочисленные альбомы с фотографиями. - Где-то здесь, - окинула она взглядом несколько полок. – Вместе быстро найдем. - Шутишь? – ужаснулся Аомине объемами предстоящей работы. Он уже был сам не рад своей затее, но Куроко, не терпя возражений, вручила другу первый альбом. - Помогай, - сказала она и принялась за поиски. Фотографии окрашивали воспоминания яркими красками. Вот выпускной Ацуши, где он стоит в костюме с дипломом в одной руке и пачкой чипсов в другой. А на следующем снимке он же в кондитерской в белой форме повара, а на заднем плане состроил недовольное лицо его отец. Дайки хмыкнул. Кто бы знал, что сейчас Мурасакибара станет довольно известным кондитером. Хотя свой маленький магазинчик он так и не покинул. А ведь сколького мог бы добиться, для него было открыто много дверей. Однако Ацуши не видел смысла что-то менять, ему и без того жилось хорошо. Аомине перевернул страницу и понял, что следующий лист был посвящен чете Хьюга – видимо Тецуя придерживалась некой классификации даже в таких обыденных вещах. Эта парочка обожала путешествовать и присылала друзьям фотографии со всего света, хотя доход у обоих не то чтобы можно было назвать большим. Каждый из супругов продолжал дело своего отца, и теперь Рико тренировала молодых перспективных спортсменов, а Джумпей держал маленькую парикмахерскую. На следующих снимках сиял своей улыбкой Кисе. У Дайки непроизвольно задергался глаз. Фотографии Рёты занимали большую часть альбома. Блондин позировал во всех возможных позах и со всеми друзьями, что не успели убежать. Форвард стал судорожно листать страницы, только бы не видеть бывшего товарища по команде. Его профессиональная моська и так круглыми сутками была в эфире. А после того, как Кисе подался в кинематограф, баскетболист окончательно перестал включать телевизор. Отдушиной для сердца стали собственные фотографии, которые начинались ближе к концу. На них Аомине был чаще всего с Кагами и Сацуки. Реже – один. Парня затопила какая-то непонятная горечь. Тайга и Момои за прошедшие годы настолько сблизились, что месяц назад неожиданно для всех начали встречаться. И обоих, кажется, все вполне устраивает. Только Дайки почему-то чувствовал, что его предали, хотя умом понимал всю абсурдность такого вывода. Быть может, это дружеская ревность? Он отогнал от себя плохие мысли и переключил внимание на новые картинки. Мидорима. Мидорима с Тецуей. Мидорима с Тецуей в роддоме. Мидорима с Сейджуро. Мидорима с Сейджуро. Мидорима с Сейджуро. Мидорима с Сейджуро… Он в самом деле вообразил себя его крестным, хотя малыша даже в церковь ни разу не носили. Но Шинтаро такие мелочи не волновали. Он едва ли мог выкроить выходной для своих друзей, востребованный хирург все-таки. Но по просьбе маленького Куроко возможность для отгула появлялась чуть ли не в тот же час. Все-таки это была ярая дискриминация… На последней странице Аомине обнаружил фотографию времен Тейко, ради которой, собственно, и пришел. Он даже немного огорчился, что нашел ее в первом же попавшемся альбоме. Да, не так он представлял совместное времяпровождение с Тецуей. И Дайки, как ни в чем не бывало, потянулся за следующим томом цветных воспоминаний, словно и не обнаружил только что искомое. Кажется, Тецуя не заметила маленький обман. Обложка нового альбома была черной и, в отличие от других, оказалась не украшена ничем. Внутри с глянцевых картинок улыбались абсолютно незнакомые люди, а рядом с каждой фотографией была бумажка с одним или несколькими именами и дата какого-то события. Только потом Аомине понял, что это дата смерти тех, кто был на снимке, потому что ниже стала все чаще появляться еще одна надпись… «Хакубо Шузо. 12 декабря. Инсульт». А с фотографии улыбался вполне здоровый и довольный жизнью дедушка. Интересно, как давно это было? «Хакубо Ая. 31 ноября. Упала с лестницы. Умерла в карете скорой помощи». И теперь на Дайки задумчиво смотрела пожилая женщина, как две капли воды похожая на Тецую. Должно быть, ее бабушка. «Тецуя №2. 3 января. Переехал грузовик». Эту милую собаку парень помнил. Но и представить не мог, что ее постигла такая ужасная участь. Пусть ей спокойно живется на своих собачьих небесах. «Огивара Шигехиро. 15 августа. Утонул во время летнего отдыха». Знакомое лицо. Он его где-то когда-то видел? «Куроко Джие и Марику. 26 сентября. Авиакатастрофа». Родители Тецуи. Аомине помнил, как ей сообщили об этой трагедии. И помнил, что творилось с подругой последующие месяцы. Он не хотел этого вспоминать, но никогда не сможет забыть ее пустой взгляд. «Саваджима Леви и Мегуми. 23 мая. Убиты в Акихабаре в «ночь шабаша»». На снимке двое молодых людей: невысокий широкоплечий мужчина и его улыбающаяся беременная жена. И оба уже не принадлежат этому миру. Аомине непроизвольно сжал кулаки, потому что знал, что увидит на следующем снимке, ведь они располагались в строгой хронологии, хоть годы и не были подписаны. «Акаши Сейджуро. 24 мая. Убит выстрелом снайпера в голову в саду родового поместья». Акаши… Его смерть была неожиданной для всех. Дайки сначала даже не поверил. Но состояние Тецуи было красноречивее любых слов. Этот эпизод жизни Аомине изо всех сил старался забыть. Но Куроко вспоминала о нем каждый день. Вспоминала до сих пор и медленно утопала в своем горе. Она изменилась после его смерти. В ее словах начали появляться жестокость и цинизм. Не всегда и не везде, но такие случаи имели место быть. И это было страшно… Никто не хотел видеть ее такой, но потеря близких всегда оставляет в душе свой неизгладимый след. На следующей фотографии перед большим домом стояло много счастливых людей, а на бумаге было записано порядка двадцати имен, среди которых парень выделил лишь одно. И то только потому, что узнал знакомую фамилию. «Куроко Саю… 30 июня. Пожар». Пожар, унесший жизни стольких человек. Должно быть, тоже родственники. Следующий снимок был последним. Это хорошо, чем тоньше данный альбом, тем лучше. Он не должен пополнятся новыми фотографиями. У Тецуи в жизни и так было достаточно боли, но судьба все добавляла ей новую, не ведая чувства меры. Ведь следующий удар стал самым сильным. «Куроко Эрика. 17 ноября. Умерла через час после своего рождения». Маленькая сестричка Сейджуро. Тецуя удивилась, когда узнала, что ждет двойню. Все позволили себе впервые обрадоваться после смерти Акаши. И Вселенная, видимо, решила, что мелким людишкам уж слишком просто живется. А ведь потеря этой девочки почти сломала и без того зачахшую Куроко. Аомине был сам не рад, что не закрыл этот альбом, едва сообразив, для чего он, и собирался исправить свою ошибку сейчас, когда заметил, что его подруга уже не копается в ворохе своих стопок фотографий. Она немигающим взглядом смотрела на снимок крохотного тельца своей малышки. И беззвучно плакала. - Тецу, - Дайки отшвырнул от себя траурный альбом и заключил задыхающуюся от всей накатившей боли девушку в объятья. Это должно успокоить. - Почему это происходит, Аомине-кун? – шептала она, но голос грозился в любую секунду сорваться на рыдания. Она прикрыла рот ладонью. – Почему все дорогие мне люди умирают? Что я такого сделала? Чем я это заслужила? - Это жизнь, Тецу, - серьезно ответил Аомине, не размыкая своих рук. – И тебе в ней досталось больше, чем нам всем вместе. Она не хотела так жить. Но жила ради сына. Дайки понимал это, как и то, что сейчас эта хрупкая плачущая девушка нуждалась в любви едва ли не больше, чем ее сын. Ей нужно, чтобы ее любил хоть кто-то. Ей жизненно важно быть нужной кому-то. Чтобы хоть кто-то звонил ей спросить, все ли в порядке. Чтобы хоть кого-то волновало ее здоровье. Готов ли он стать этим человеком для нее? Стать вечной поддержкой и опорой, стать солнцем в ее мире. Заново стать ее «светом». И никогда не получить взаимности в ответ. Способно ли ее сердце вновь полюбить? Ответ на этот вопрос еще предстояло выяснить, но даже если он окажется отрицательным… Аомине не единожды повторял, что готов пойти на любые крайности ради Куроко. И это были не просто слова. - Тецу… Я не оставлю тебя. Ты всегда в моем сердце. Она не знала, что ответить. В такой ситуации вообще не могла думать. А потому прошептала единственное, что вертелось сейчас в голове. Единственное, что действительно волновало ее: - Пожалуйста, никогда не умирай. От автора: Выражаю большую благодарность всем тем, кто нашел в себе силы дочитать эту историю до конца. Спасибо огромное, что поддерживали меня все это время и не позволяли запускать написание главы в долгий ящик. Очень хотелось бы узнать ваше итоговое мнение о всей работе в целом. Спасибо, что были со мной.