Мои мечты

Всегда завидовала птицам. Их легкости, грации, свободе, завидовала за возможность лететь, когда хочешь, за то, что просто могли летать, а я нет. Мне казалось в моем стремлении нет ничего нового, но так хотелось, сейчас, как вон тот ворон, взлететь высоко высоко, и лететь пока крылья не замолят о пощаде. Моя душа так рвалась следом за ним, что стало больно в груди, даже рука взметнулась ввысь, будто я могла…. - Почему ты плачешь? Напротив стоял Дарий и, не понимая, смотрел на меня. Коснулась щеки. И, правда. А я даже и не заметила, как по ним заструились слезы. - Ничего, просто, что-то в глаз попало. Попыталась улыбнуться как можно непринужденней, но по напряженному взгляду поняла, что он мне ни капли не поверил. - Что-то случилось Дарий? - Нет, просто господин передал, что ждет вас к обеду. - Вот как. Понятно. Хорошо. Меняюсь не только я. Изменения происходят вокруг, не спрашивая разрешения, просто происходит то, что должно было. И под час мы даже не замечаем когда. Последнее время все мои мысли о доме. Постоянное напряжение, боль, одиночество, все лишь больше и больше возвращало меня домой к родителям. Хочется обнять маму, и плакать пока все печали не уйдут, почувствовать хоть на минуты тепло ее руки и ее голос, но они так далеко. Еще одно изменение это то, что мы переехали. Не знаю почему, но однажды утром в комнату ко мне пришла Мириам, с чемоданами и сказала, что мы переезжаем. Больше никаких объяснений я не получила. Теперь мы живем на утесе, а далеко внизу плещется океан. Живем не в доме, а в настоящем замке, только оборудованном на более, современный манер. А далеко внизу по другую сторону дорога через лес, очень красивый, деревья старые, могучие, им, наверное, по несколько сот лет. Теперь мое любимое место край утеса, появилась зависимость, я прихожу сюда так часто, как только могу. Стою и наблюдаю, как далеко в низу неистово бьются волны об скалы, океан, он так красив. Завораживает, околдовывает, я смотрю и не могу отвести глаз, наверное, в прошлой жизни я была русалкой. Холодно. Пора возвращаться. Меня и так уже ждут. Что повлияло, не знаю, но и Дитрих в последнее время ведет себя странно. Постоянно старается быть поближе ко мне, приглашает на ужин, так внимателен и обходителен. Но часто его вопросы ставят меня в тупик. Например, вчера спрашивал про мои узоры на теле, и образуют ли они браслеты на моих руках. Странно, не могу понять, и почему он так посмотрел на меня, когда я сказала что да, они на обеих моих руках? Мир сходит с ума. Пытаться выжить приспособится там, где тебе не место, и где тебе совсем не рады, наверное, самое тяжелое дело в жизни. Просыпаться каждый день, с одной и той же мыслю, с одним и тем же желанием, и, наконец, после, понимание, просто сон. Лишь песчинка среди бурхана, я так и не смогла найти пристанище, переносимая ветром с места на место, везде и нигде. Исполнился мой самый страшный кошмар, умереть, и о тебе сразу все забудут. Это удел тех, что ничего не значит в этом мире, ничего не оставил после себя, и ничего не изменил, пока жил. А сколько нас таких. Множество. Поставят надгробие, на нем высекут твои имена, но пройдут годы, надпись совсем сотрется, время так безжалостно, и вот лишь холмик, безымянный. Твое имя ушло в небытие.