Хранимые адом.

Время нельзя повернуть вспять. Нельзя заставить течь его быстрее или медленней. Время невозможно остановить. Точно также, подобно времени, нельзя вернуть сделанные поступки и сказанные слова. Невозможно жить, когда застреваешь в прошлом. И лишь немногие способны не зацикливаться на прошедшем времени. Лишь малая часть всех живущих в нашем мире способна идти вперед, не оглядываясь на ушедшие вдаль моменты. *** За окном мирно постукивал по крышам дождь; ритм у него был свой, понятный лишь самому дождю. От серых, практически черных туч дневной свет почти померк и в комнате царил полумрак. Небольшая свеча, стоявшая в углу комнаты на небольшом деревянном столике, особо не освещала комнату, лишь придавала ей печаль и мрачность. Она словно говорила, что ее хозяева не жалуют солнечного света в этом помещении. Огонек свечи подрагивал от легких колебаний воздуха. Не смотря на доступ к электричеству, дом был верен этой одинокой свече. Огонек все дрожал, правда, едва заметно, но острый и сосредоточенный взгляд обитателя комнаты улавливал малейшее его трепетание. Хозяину это помогало сосредоточиться на своих мыслях. Парень сидел в кресле с высокой спинкой, сложив руки в замок и закинув ногу на ногу. Светлая челка спадала на лоб, прикрывала глаза, однако взгляд карих вежд неотрывно устремлялся на подрагивающий огонек тающей свечи. Его юный разум поглощали тяжелые мысли, и он не мог из них выбраться, как бы не старался. Мысли и воспоминания постоянно одолевали его, а так как он был все время один, то веселую дружескую компанию заменяли тяжкие, горестные думы. Юноша был совершенно одинок; в доме не было слышно не единого шороха, да и стук дождя уже прекратился. Такая глухая тишина, подобная толще воды, давала раздолье горьким воспоминаниям и колкой боли в груди, что еще пагубней отражалось на состоянии человека, находящегося в этой комнате. На подлокотнике кресла стоял бокал с остатками вина на самом дне, крохотное пламя свечки бликами отражалось на стеклянной поверхности. В ушах парня звучали последние фразы, повлекшие за собой ужасную череду событий. Кровь приливала к мозгу, и он в яростном порыве разбил бокал о каменную стену, покрытую бордовой тканью. Словно в конвульсиях, юноша упал в кресло, схватился за голову руками. Его душа была так же пуста, как и бокал, который рассыпался на кусочки от мощного удара о стену, а остатки чувств, эмоций и веры растеклись, подобно остаткам вина, расплывшихся неровными пятнами по ткани. В нем не было даже толики человечности. Он был пуст.