Принципы насилия

– Шизу-чан, ты ужасен, – насмешливо сказал Орихара, лениво скатываясь с кровати и осматривая свои повреждения. – Серьёзно, ты хуже всех. Изая театрально-модельной походкой подошёл к Хейваджиме, который спокойно курил у окна, оперевшись руками на подоконник, и обнял его со спины, пробегаясь пальцами по груди. – Чего это ты такой хмурый? – Ненавижу это. И тебя ненавижу. Почему бы тебе уже не сдохнуть где-нибудь, – устало ответил Шизуо. – Ну, думаю, рано или поздно это случится, – ничуть не изменившись в игривом тоне, заметил Орихара. – Вали к себе, – уже более раздражённо бросил Хейваджима, затушил сигарету и ушёл в душ. – Шизу-чан всегда такой грубый, – сказал Изая пустой комнате, вслед за чем быстро оделся и ушёл. Шизую тем временем сидел на кафельном полу, спиной оперевшись о стену и слушал бой упругих струй воды и долгий звук закрывающейся двери. В следующий раз Орихара появился только через пять дней. – Йо, Шизу-чан! – Изая неожиданно появился прямо перед Хейваждимой. – А я думал, ты уже гниёшь в какой-нибудь канаве. – Неужели ты постоянно думаешь о таких ужасных вещах? Не думал обратиться к Шинре? – Не твоё дело, ублюдок, – Шизуо уже закипал и Орихаре это нравилось. – Пойдём ко мне, – прошептал Изая, обхватив голову Хейваджимы руками. Тот оттолкнул его и, успокоившись в предвкушении, отстранённо спросил: – Где был? – Бегал. А Шизу-чан скучал? – Обычно ты только и делаешь, что преследуешь меня. И перестань так мерзко улыбаться. – А то что? – А то больше нечем будет. – Заманчиво, – низким и одновременно каким-то приторным голосом сказал Орихара, на что Шизуо только затих и отвернулся, однако после паузы добавил: – Чёртов мазохист. Остальной недолгий путь прошёл в молчании, напряжённом со стороны одного и заговорчески-красноречивым со стороны другого. Как только оба вошли в квартиру, Хейваджима, опередив замешкавшегося хозяина, уверенным шагом направился в спальню и остановился перед кроватью. Изая подошёл к Шизуо и привычно обнял того со спины. – Можешь начинать, – сказал Орихара теперь уже бархатным, приятным голосом, отчего гость вздрогнул. – Всё это отвратительно, – серьёзно ответил Хейваджима. Изая переместил свои руки с живота Шизуо на шею и сдавил со всей силы, – Не более чем я или ты. У Хейваджимы будто сорвало тормоза. Он ловким движением одной руки схватил Орихару за талию и резко кинул на кровать. На лице того начала расплываться безумная улыбка. Шизуо же сел рядом и схватил брюнета за ворот кофты, приподняв и приблизив к своему лицу. – Нравится? – Да, – смог лишь прошептать Изая. Столь быстрый ответ не оставил сомнений в душе Хейваджимы, что отразилось сильным ударом под дых, от которого Орихара свалился с кровати в немом крике и, наконец вздохнув, зашёлся в кашле. Шизуо же подошёл к нему и, присев, спросил: – Нравится? Но Изая лишь пытался ухватить воздух, глупо шевеля губами. Тогда Хейваджима встал и с размаху пнул скорчившегося на полу юношу в живот, выбив у того хриплый болезненный стон. – Нравится? – Да, – выдавил несвоим голосом Орихара и вновь расплылся в безумном оскале. Шизуо опять наклонился, сжал его горло и поднял над полом так, что ноги едва доставали. Изая дергался в конвульсиях, царапая руки Хейваджимы, пытаясь освободить сдавленную шею. Комната на периферии темнела, и в глазах Орихары отражался только Шизую. Брюнет попытался что-то сказать, но не получилось даже хрипа. Удавка пальцев ослабла, и Изая жадно втянул полные лёгкие воздуха, откашливаясь. Его гость тем временем будто смягчился и провел тёплой ладонью по бледной щеке, затем по лбу, переходя на волосы. Внезапно он сжал волосы в руке и приложил Орихару головой об стену, да так, что парень отключился на пару секунд, а где-то на затылке пошла кровь, оставляя след на стене. Изая так и сполз, приложив руку к ране. Увидев на ладони кровь, он, вновь обезумев, провёл пальцами по губам, будто помадой. – Я красивый, Шизу-чан? Красивый? – каким-то высоким истеричным голосом спрашивает Орихара, широко открыв глаза и устремив взгляд вверх, на Шизуо. – Ты самый мерзкий человек из всех, – с презрением отвечает тот. Вдруг улыбка сползает с перекошенного лица Изаи и он начинает неуклюже раздевать себя непослушными руками. – Сейчас Шизу-чан увидит, что Изая красивый, – бормочет он, безуспешно дергая пуговицу на брюках, – Шизу-тяну понравится Изая. – Ты такой жалкий, – самодовольно говорит Хейваджима, садясь на корточки и помогая Орихаре раздеться и не упуская случая наотмашь ударить по лицу. – Не хорошо бить по красивому лицу, – чуть ли не скулит Изая, пытаясь подняться, в ответ на что получает удар по рёбрам. – Ах, больно, Шизу-чан, так больно! – Куда ты собрался? – насмешливо-надменно произносит Шизуо. – Кровать… – Ладно, пошли в кровать, – Хейваджима подхватил юношу и снова кинул на постель, услышав вскрик своей жертвы, – Перевернись. – Орихара нелепо задёргал конечностями, чем вызвал лишь смешок за спиной. – Ох, ты бесполезен, – почти доброжелательно сказал Шизуо, переворачивая избитое тело на спину. – Посмотрите-ка, да ты возбудился! – насмехался Хейваджима, сжимая стоящий член Изаи. – Ах, Шизу-чан… – Что? – Еще. – Чего? – откровенно издевался Шизуо, однако в ответ услышал лишь хныканье и неразборчивое мычание. Тогда он начал двигать рукой по члену и одновременно хлёстко отвешивать удары по бёдрам. – Чего именно ты хочешь? Ты такой извращенец. – Шизу-чан тоже, – вернув себе немного обычного высокомерия, не смотря на сбивающееся дыхание, сказал Орихара. – Что? – Хейваджима разозлился. – Это ведь твоя любимая поза, да? – задал Шизуо скорее риторический вопрос, поскольку сразу же перевернул парня на живот и поставил на колени. – Ах, Шизу-чан, я так не хочу. – Ну и что? – Хейваджима достал из своих брюк ремень и с оттяжкой ударил по тощей заднице Изаи, затем ещё и ещё. Тот то стонал, то вскрикивал, то прятал голову в сложенные руки, то кусал губы, однако, когда Шизуо наладил ритм, глаза Орихары словно остекленели, на губах расплылась искренне-блаженная улыбка и ничто вокруг уже не было важно для него. В таком состоянии он был около десяти минут, пока Хейваджима не остановился. Он знал, где лежит смазка и, не дождавшись пока парень очухается, ввёл в него два пальца, поглаживая и массируя изнутри. К счастью Изая этого не вспомнит. Смазав свой член, он одним рывком вошёл во вмиг напрягшееся тело, сжимая волосы на раненом затылке и худое бедро. – Больно! Больно, Шизу-чан! – С долей восторга кричал Орихара. Шизуо же прикрыл глаза и иногда едва слышно постанывал, ритмично двигаясь в яростно принимавшем его теле. – Ты любишь меня, Шизу-чан? Любишь ведь, да? – чуть ли не задыхаясь от различных чувств, лепетал Изая. – Да кто может любить такого ублюдка, как ты, – «кроме такого монстра, как я», добавил про себя Хейваджима, начиная путаться в мыслях. Шизуо бешено врывался в разбитое тело, Орихара хаотично двигал рукой по своему члену и оба уже едва понимали что происходит. Большая спальня вдруг сузилась до размеров постели и мира за её стенами не существовало. Изая кончил и отключился, оставив своё безвольное тело на растерзание Хейваджиме. И он терзал. Терзал, позволяя себе хрипло стонать, пока блоха в отключке, позволяя сжимать и гладить белое костлявое тело, говоря в глухие уши какой он красивый, как Шизуо его любит, отмечая что он, такой худой и бледный, во сне похож на труп. Хейваджима и правда самый большой извращенец на свете. Наутро первым встал Шизуо. Он просто оделся и ушёл, стараясь даже не смотреть на то, что сделал. За дверью ждал обычный мир и Хейваджима это ненавидел, ненавидел, что каждый раз всё выглядит так, будто ничего не случилось.