Дождь начинается

Момои в миллионный раз поправила узкую юбку и бант на блузе — выглядела она строго, но по-девичьи невинно и светло. Бледно-розовые туфли в тон ее волосам дополняли ее образ. Маюзуми из окна машины любовался своей женой. Пару часов спустя он уже будет далеко отсюда — но сейчас может наслаждаться ощущением, что эта красивая женщина его, и навсегда останется его… — Как я выгляжу? — спросила Момои, и Маюзуми растрогался, почувствовал неподдельную искренность и беспокойство в ее голосе. Он любил Сацуки именно такой — настоящей — и сейчас готов был благодарить Кисе Рету за то, что тот одним своим присутствием в их жизни вернул Момои настоящие эмоции, искренность и надежду. Акаши-сан действительно выполнил свое обещание найти Момои дело, которое займет ее полностью в отсутствие мужа — он попросил ее позаботиться о Кисе, которого, наконец, выписали из госпиталя. И теперь Момои, которой не позволяли видеться с Кисе пока тот не окрепнет, готовилась к встрече с человеком, который был ей ближе всех в семье, помимо Аомине, Акаши и Куроко. Она очень волновалась. Она была счастлива. И вместе с тем — она понимала, что это безумно важно для всех них. И это было прекрасно. — Ты выглядишь взволнованной, — сказал Маюзуми. — Успокойся, любовь моя. Он сейчас выйдет. Ты поедешь с ним. Ты будешь с ним этот месяц, пока я сопровождаю аники. Все у тебя будет хорошо… А потом я вернусь. — Спасибо, — улыбнулась девушка, помолчав. — Спасибо, данна-сан, — деланно скромно поклонилась она своему супругу. — Я люблю тебя. — И я тебя… — сказал Маюзуми с грустью. — Ты даже не представляешь как сильно… Я готов на многое, лишь бы заслужить твое доверие и твою любовь полностью. Лишь бы обрести тебя на веки вечные, как я того и желаю. Надеюсь, однажды ты тоже испытаешь нечто подобное… Я надеюсь… — Ки-чан, — прошептала Момои, не дослушав его слова. — Ки-чан… Ки-чан! — закричала она. Она тут же забыла, как должна была вести себя с Кисе по советам врачей, Акаши и Маюзуми. Она забыла обо всех правилах приличия — ведь теперь она была замужней дамой. Она забыла обо всем на свете — кроме того, что перед ней, на ступеньках госпиталя стоял последний близкий ей человек. Теперь, когда Куроко был мертв, Аомине предал ее, а Сакурай был убит — оставался только он, чудом спасшийся Кисе, и у нее не было иного выхода, кроме как попробовать спасти и его, и себя, если уж Тейко и аники не желают этого. Она забыла о скромности, забыла, что хотела просто подойти к нему и взять его за руку, забыла о том, как важно сейчас проявить максимум деликатности и скромности — она просто вычеркнула все это из головы. Подняв голову, Момои с минуту смотрела на Кисе, который спускался к ней, опираясь на руку Касамацу, а потом просто бросила сумку и купленные цветы на землю, стащила неудобные туфли и побежала к Кисе. — Ки-чан, — разрыдалась она. — Ты действительно жив… Слава богу… Слава богу… — шептала она. — Я знала, знала, верила… Господи, ты жив… Я больше не отпущу тебя, Ки-чан, никогда не отпущу… Прости меня за все, прости! — Момо-чин, — сказал Кисе, нежно касаясь мягких волосы своей подруги. Он посмотрел на Маюзуми, который вышел из машины, чтобы поднять цветы и сумку своей жены, посмотрел на Касамацу, который отошел, чтобы не мешать им, а потом просто опустил руки и разрыдался вслед за Момои. — Прости и ты меня, Момо-чин, — сказал он. — Я вернулся… *** — Я не Курода-сан, — буркнул Кагами, услышав в трубке голос информатора. — Перезвони через минут пять, он выйдет из душа… — Это отлично, — рассмеялся информатор. — Я ведь как раз и не желал бы сегодня попасть на Куроду-сана, Хомура-сан… Так вас звать или лучше по настоящему имени, Кагами Тайга? — Чего тебе надо? — устало спросил Кагами. — Аомине с тобой сотрудничает, я — нет. Все дела решает он. Обратись к нему, если что-то волнует, а я… — Но сегодня я не уверен, что он может помочь мне по этому делу, — сказал информатор. — Можем ли мы встретиться, Хомура-сан? Я был бы рад поговорить с вами… — Нет, — отрезал Кагами. — Я в эти игры не играю. Отвали, мужик, решай свои проблемы с Куродой… — Хорошо тогда, — разочарованно вздохнул информатор. — Но жаль, что вы столь недальновидны. Ведь на самом деле весьма полезно иногда и самому принимать решения. Не будете же вы вечно плыть по течению. Так можно и пораниться… Я видел вас в аптеке вчера вечером… Приболели? Голос информатора звучал сочувственно, но Кагами это взбесило — вчера в аптеке он покупал презервативы и смазку, потому как избавиться от домогательств Аомине у него не получалось, а сексуальные аппетиты того возросли в несколько раз с тех пор, как тот узнал, что в Тейко и Сейрин готовится переворот. Осознание того, что информатор следит за ним, раздражало Кагами, но тот факт, что информатор знает, какие между ним и Аомине сформировались отношения, вообще приводил его в бешенство. Кагами еле сдержался, чтобы не бросить трубку, он с силой ударил по тумбочке — и пустая банка из-под пива смялась под пальцами. — Отвали, — буркнул Кагами. — Катись к черту, ублюдок. Я с тобой говорить не буду. — Со мной? — протянул информатор, — Жалко… Но раз уж таково ваше решение, спорить не буду. Просто передам маленькое сообщение, которое меня просили передать. Мне за это слишком хорошо заплатили, поэтому потерпите меня еще пару секунд, я прошу вас… — Валяй… — Кагами посмотрел в стену — на ней красовался плакат из журнала для взрослых, который Аомине в порыве непонятного приступа ностальгии прилепил куском жевательной резинки — Мей-чан с ее прекрасными формами. — Касамацу Юкио-сан, — голос информатора изменился, стал ледяным и напряженным — и удивительно знакомым для Кагами. — Помните его, Хомура-сан? — Помню, — отозвался тот. — Что с ним? Умер? — Нет же, — информатор кашлянул. — Он просил передать вам, на случай, конечно, если я смогу найти вас — ибо для всех я вас еще не нашел — что у него есть информация, которой вы будете заинтересованы. Он просил передать это вне желания кумите Акаши-сана. — Я не водил дел с Кисе и Касамацу, — сказал Кагами. — Кроме покушения на Кисе, которое повесили на меня. Так что — мне плевать. Пока… — Кое-что… — информатор, видимо, завел машину — Кагами услышал звук двигателя. — Он просил передать еще кое-что… — добавил он. — Эта информация касается Куроко Тецуи, так он просил передать, — сказал информатор. — До свидания, Хомура-сан. Собеседник бросил трубку — и Кагами машинально положил ее. Он посмотрел на улыбающееся лицо Мей-чан, и в памяти вдруг всплыл запах горелой резины и плоти, мертвая улыбка на лице Куроко и серый камень, который был изготовлен на заказ — красивый и холодный. Еле сдерживаясь, Кагами добежал до ванной, и его стошнило. — Обожрался? — спросил вошедший Аомине, — Или ты носишь моего ребенка? — пошутил он, — Давай оставим его, — рассмеялся он, уходя в спальню. Кагами поднял голову, подошел к раковине и пустил холодную воду. Умываясь, он содрогался от воспоминаний о том страшном дне, когда потерял Куроко навсегда. — Что Касамацу может знать о тебе? — спросил он негромко у отражения, представляя в нем лицо Куроко. — Как ты погиб? Или кто убил тебя? Что? Или это ты через него даешь мне понять, как сильно мне не хватает тебя в моем мире, Куроко? Он без сил опустился на чуть влажный пол ванной, закрыл глаза, пытаясь представить, как мягко бы сейчас обнял его Куроко, как нежно вытер бы слезы с его глаз, как прикоснулся бы к щекам, прежде чем подарить ему теплый поцелуй. Единственный на свете — он был тем, кто дарил Кагами ощущение вечности и теплоты. И он потерял его, потерял навсегда, потерял даже свои воспоминания, потому что теперь, после всего того, что он пережил, Кагами не мог даже вспомнить, как выглядел Куроко раньше, каким одеколоном пользовался, какую одежду предпочитал. Он помнил только то, что безумно любил этого человека, что жил одним им, и что именно с того дня, как они расстались там, на ночной дороге, вся его жизнь пошла под откос. Кагами плакал беззвучно, как плачут брошенные дети, закрывая лицо руками — заранее соглашаясь с тем, что не может и не хочет больше жить в мире, где нет Куроко. Когда приступ отпустил, а боль перестала ощущаться, он вспомнил о словах информатора и принял неизбежное решение. Если Касамацу есть что сказать о Куроко — Кагами поговорит с ним.