Последняя молитва.

И вот, в её руке догорает свеча. Капельки белесого горячего воска беззвучно капают на мягкую ладонь, оставляя на бледной коже небольшие рубцы. Боль? Довольно знакомое чувство. Обычно боль может парализовать, притуплять разум, заставлять заживо гореть в мучениях, задыхаться от собственных непрошенных слёз, а также умирать на глазах у Многоликого Бога. Кажется, она смогла пройти через все эти ступени, кроме, конечно, последней, чего она изо всех сил попытается не допустить. Сильная и моральная боль не давала ей сделать ни шагу к своему счастью, пока не подтолкнула к очередному испытанию - Рамси Сноу. Сноу, не Болтон. Разве животное может стать наследником, Хранителем могущественного Севера в будущем? Север помнит? Тогда почему Север до сих пор не пустил корни в отмщение? Порой она понимала, что лучше уже точно не станет, но какая-то маленькая капризная девочка внутри неё умела протестовать, задавая много вопросов, но так и не предлагая должных ответов. Ответов, которые помогли бы ей выбраться из клети, что своими прутьями не дает ей дышать полной грудью. Но здесь, под сенью каменных сводов и стен, ей было легко, как не было с момента отправления в Королевскую Гавань. Темнота окружала её со всех сторон, будто заботливо укрывая одеялом теней. Черное платье, черные волосы, черные лики хладных статуй по разные стороны. На руках у многих изваяний лежат увядшие цветы, поржавевшие клинки-ножи и постаменты их политы водой из озерца близ чардрева. Сюда не приходили уже очень давно, так что вымоченные в масле тряпицы на факелах давно засохли либо от действия беспощадного времени, либо высушены от едкого дыма пожара, что бушевал здесь довольно давно. Холод, исходящий от массивных плит, остро чувствовался даже через толстую подошву зимних сапожек. Кожа покрылась мириадами мурашек, словно на небе высыпали звезды, а кожица на молодых девичьих губах потрескалась, словно русло высохшей задорной речки. В уголках голубых, больше не таких наивных глаз стояли слёзы, что мешали ей видеть лучше, ведь так хотелось рассмотреть всё поближе. Раньше она никогда сюда не спускалась, да и не понимала, что тут такого интересного находит Бран. Но теперь, проводя тонкими длинными пальцами по очертаниям ликов, она понимает, что потеряла в своей жизни еще что-то важное, что могла постичь, будь она умнее. Сквозь пелену соленой влаги она трепетно, почти по слогам, впитывая душой каждую позолоченную буковку, читала имена. Брандон "Строитель" Старк, а так же Родрик, Карлон, Озрик, Торрхен, Лианна. На ряду со всеми ними стояли еще тысяч тысяч других, но взглядом цепляли немногие. Прямо после входа, как она заметила, стояла каменная глыба с начатой работой каменщиков, а так же кое- какие буквы,выбитые на твердой дощечке. Эдд... Гордо гласила недоделка, чем повергла Сансу в еще более замутненное состояние. Короли Севера смотрели на неё свысока, но нежно, будто признавая собственную кровь, текущую в её жилах. Она боялась смотреть в их застывшие глаза, но каждым пальчиком свободной руки она прикоснулась к ним, ища утешения и такой необходимой для неё поддержки. Она невольно заслушалась, фантазия рисовала собственными красками невероятные картины, как в Великом Чертоге они принимали андалов, прибывших с островов и принесших с собой новую религию. Она слышала голоса: шепчущие, кричащие, молящие, поющие, плачущие, отчего сердце забилось в совершенно новом ритме. Где-то в голове послышалось пение на красивом языке, наверное, старом валлирийском, на котором говорил многие беженцы. Тянущиеся гласные и царственные согласные сливались в одну песню, нагоняющую как трепет, так и тоску по неизведанным краям, где она могла бы найти своё счастье даже после смерти Робба, Рикона, Брана и родителей. Возможно, что даже Арьи. Без сил упав на колени, девушка прижала догорающую свечу ближе к себе, нe боясь поджечь волосы или корсаж. Собственное горячее дыхание согревало начавшие синеть губы и впалые щеки. Тени прошлого, будущего и реального настоящего подкосили её веру в себя, но веру во что-то вышнее она пыталась сохранить очень долгое время. <<— Отец. Эддард Старк. Вершишь ли ты божественное правосудие, осудил ли ты души тех, кто хотел навредить нам всем? Я помню твой меч - Лёд. Он сиял в лучах солнца холодным зимним блеском, так что я всегда боялась смотреть на тебя, когда ты держал его в своих сильных и надежных руках. Мальчики говорили между собой, как ты наказывал неверных, а я ведь все слышала, хоть ты и крепко бранил их за такие разговоры при леди. Этот же меч лишил тебя жизни и сделал из моей жизни настоящий ад. Ты присматриваешь за мной, папа? Мне бы так хотелось, чтобы ты был рядом. Вся эта грязь, что замарала нашу семью - меня от неё тошнит. Мне хочется протянуть руки к шее королевы Серсеи и вытянуть её настолько, что не хватало бы воздуха и она видела бы весь Вестерос, что погибает от каждого её слова. Ты же знаешь меня, отец. Я не такая, как Арья, но я клянусь, что смогу отомстить за вас. Ты будешь слышать их крики о помощи повсюду, где ты можешь быть. Я свято верю, что ты не забыл позаботиться о моей девочке Леди. Она ведь еще не забыла мой запах? Ты видишь, что они сделали с нашим домом. Я даже сейчас чувствую этот запах едкого дыма, слышу крики женщин и детей, хоть не была здесь в тот роковой час. Север помнит. Ты теперь видишь и слышишь всё, так избавь же это место от крыс, пока я буду спать, — рваным шепотом разговаривала девушка. Всхлипы отчаянно рвались из её груди, но она продолжала, несмотря ни на что. — Матерь. Кейтилин Старк. Олицетворяешь ли ты то прощенье, тот мир, что мы так желали. Приносишь ли ты плодородие в поселения и даешь ли женщинам силу, чтобы рожать сыновей? Ты дашь мне своей силы? Я так боюсь боли, мама. Гнусная девчонка Миранда всё шепчется со своими подружками, что бастард возьмет меня силой, что я буду очередной игрушкой, что он выбросит, если я произведу на этот свет дочь. Я знаю, как тебе тяжело пришлось со всеми нами. Но, наверное, тебе там хорошо, ведь с тобою рядом твой первенец, да и вообще все твои сыновья. Ты согреваешь их своей любовью, убаюкивая их воспоминания о собственной смерти. Докажи мне, что всё это не напрасно. Будешь ли ты посылать мне ласковые ветра в день моей второй свадьбы, чтобы я знала, что к алтарю меня ведет не Теон Грейджой? Я помню твой запах до сих пор, ароматное мускусное масло и запах теплой уютной шерсти твоих платьев, что ты обшивала узорами сама, а потом научила и меня. Они не позволили мне надеть твоё старое платье, мамочка. Они говорят, что я теперь не Старк, и даже совсем не Талли. Мама, прости меня, что поверила королеве и Джоффри, что меня ждет великое будущее в столице. Я должна была быть рядом с тобой, должна была проводить брата на войну, но тогда бы отец остался совсем один. Я надеюсь, что ты больше не злишься на нас. — Дева. Джейни Пуль. Ты ли та краса, любовь и чистота о которых всё твердят в септах старых и младых? Ты ли указываешь дорогу девушкам, попавшим в беду. Моя маленькая Джейни, тебе должно было исполниться 16, а земля и небо приняли тебя намного раньше. Ты поможешь мне, старая подруга? Отведи от меня все невзгоды, как разгонишь ты облака с ясного неба. Ты чудесна спела, ты будешь петь мне перед сном свои колыбельные? Или, может, мы поиграем в старую игру? Я спрячусь от всех этих людей где-нибудь в замке, а ты никому-никому не скажешь, пока Нэн не забьет тревогу в замке. Наверняка ты счастлива там без меня, но я не тороплюсь. У меня внизу еще много дел и остались еще люди, которые меня любят. Друзья ли или не только? Ты поможешь мне сделать выбор? Мне кажется, этот человек очень дорог мне, как я хотела тогда, чтобы у меня появился принц. Это мой король - он спас мне жизнь, и никогда больше не бросит. Или же я точно найду способ воссоединиться с вами всеми. Я клянусь. Сколько же раз я уже поклялась? Я клянусь, клянусь, что вы не забыты! Это не ваша война. Я помню, что ты без устали спрашивала меня о Роббе, Джоне и даже Теоне. Тебе так хотелось влюбиться. Я надеюсь, что ты счастлива, моя крошка Джейни. — Старица. Старуха Нэн. Ты ли та мудрость, что заключена в веках? Ты ли то предвидение, что обрекает нас на всё это и не предупреждает? Но я не злюсь на тебя, моя старая добрая Нэн. Сейчас мне нельзя оступаться, впрочем, как и долгое долгое время. Я помню, как твои седые длинные косы были упрятаны под расшитый цветами платок, словно ты хотела привнести немного южного тепла в эти промозглые края? Напрасно. Теперь я понимаю, что холод всегда мне был по душе. Из твоего фартука всегда выглядывала сахарная трость или сверточек с лимонным пирожным для меня, я была твоей любимицей? О, знала бы ты, как мне приятно, милосердная Старица. Ты знала много легенд о существах за Стеной, о древних людях и даже о драконах, но слыхала ли ты когда-нибудь про таких жестоких людей? Видела ли ты за свою долгую жизнь столько карающих зверств, что видела собственными глазами я? Осветишь ли ты мне своим фонарем правильный путь, когда я буду нуждаться в правильном решении? Ты научила меня всему, что я знаю. Ты заменила мне бабушку, так что прости, что так долго не вспоминала о тебе. Всё это время мне было больно. — Воин. Арья Старк. Смела ли ты по прежнему в боях, как в шуточных, так и в настоящих? Я не знаю, жива ли ты еще, сестра, но теперь я с горечью осознаю, что надо было и раньше сказать тебе эти слова... Я люблю тебя. Ты так хочешь, или хотела, жить, что я про себя всегда улыбалась. Я улыбалась твоим шуткам, твоим выходкам и мне так хотелось присоединиться к тебе, вот только не понимала, что же меня удерживает. Но знаешь, ты умела и злить. Глухими ночами я проливала слезы из-за твоих детских несерьезных глупостей, но сейчас ты совсем не дитя, наверное. Ты дралась так, как никто другой. Как тень, как водный плясун ты скользила по двору со своим мечом, словно танцевала на балу. Даже я не умею так танцевать, как ты сражаешься. Надеюсь, ты станцевала на костях своих врагов? Лежишь ли ты в сырой земле, живешь ли ты в трактире, или же ты сбежала на другой конец света? Я знаю, что у тебя хватит смелости, девочка-Воин. Так помоги же мне побороть свои страхи, как поборола ты. Я привыкла лгать, что не боюсь и устала, но сейчас я не лгу. Я. Очень. Боюсь. — Кузнец. Робб Старк. Создал ли ты тот мир, о котором грезил? Смастерил ли ты мосты к миру и процветанию Вестероса? Ты не успел, брат, но ты положил начало. И я знаю, что ты еще увидишь всё то, что ты нес как веру и цель в своей войне. Король Севера. Когда-нибудь твой памятник стоял бы в этой крипте, гордо встречая потомков, а с тобой рядом был бы похоронен Серый Ветер. Но вас обесчестили, вас предали в руки смерти слишком рано, хоть вы и были погребены одним целым. Погребены? Нет, эти ублюдки кинули вас в сухую землю, как гнилое мясо голодному воронью. Ты был молод и импульсивен. Я научусь на твоих ошибках, брат. Молодой Волк. Ты был полон силы, но она угасла в одночасье из-за Русе Болтона, что скоро станет моим свекром. Я клянусь, что пришью к его трупу голову его славного боевого коня, хоть ты и не одобрил бы. Север помнит. — Неведомый. Джон Сноу. Приносишь ли ты смерть врагам за стеной, что посмеют нарушить наш и без того беспокойный сон? Ты - неизвестность. Ты - загадка для меня. Я знаю тебя недостаточно хорошо, но даже ты привнес в мою короткую жизнь что-то, что будет согревать меня в объятиях маньяка. Бастард? Ты храбр, честен и справедлив. Ты - член моей семьи. Жив ли ты? Нашел ли ты нашего дядю Бенджена? Поможешь ли ты мне хладнокровно совершить свою месть, воздавая всё в святое правосудие. В ночи ты укроешь меня своим черным плащом, чтобы я сбежала из этого царства боли и страдания? Ты напугаешь моих врагов своим ликом? Или научишь меня, чтобы меня запомнили не как бедную сиротку Старков. Я - Хранительница Севера, кто бы что не посмел мне сказать. — Чардрево. Бран и Рикон Старки. Как Старые Боги, вы знаете истину и видите все от Эссоса до Кулака Первых Людей. Вы видите мою судьбу? Вы видите моё будущее? Я буду за него сражаться, как лютоволчица. Вы запустили корни в мое сердце, так глубоко, что не успокаиваете режущую боль, а только будите её ярость, но это хорошо. Так я смогу отличить правду ото лжи, в которой погрязла по самую глотку. Мальчики, вы даже не познали настоящей жизни. Вы не влюблялись, вы не женились. Брандон, надеюсь, ты успел сесть в то чудесное седло, чтобы рыцарем сопровождать леди? Рикон, ты успел научиться читать, чтобы читать молитвы за меня? — шепот превратился в мольбу, стон отчаяния вырвался из груди, из глаз хлынули слезы, заливая румяные щеки соленой, как море, влагой. Крик о помощи - ничто другое. Она одна. >> — За тебя не нужно молиться, Санса, — донесся из глубины подземелья до боли знакомый хриплый голос. В нём тоже была боль, она чувствовала это всем своим естеством, что пробудилось от горя. Из темноты вышел Мизинец. Нет, Петир Бейлиш. Он не любит, когда его называют этим гнусным прозвищем. Его сухая ладонь легла на подбородок, немного сжав его, чтобы поднять девушку с колен. В его глазах она видела свет, что приведет её к новой жизни, но до этого огонька не дотянуться рукой, его можно только почувствовать. Она смотрела на него долгим невидящим взглядом, не поверив в происходящее. Как он понял, что она здесь? Но его крепкие объятия не дали ей упасть в забытие. Она чувствовала, как ноги уже начали подкашиваться, но к "жизни" её вернуло лишь одно мгновение. Отпечаток его сухих горячих губ на её губах. Это был не нежный поцелуй, который смог бы приободрить или успокоить. Нет, он был рассчитан на ответ. Но этот отчаянный поцелуй был наполнен всей той нежностью, которая была у него к этой девушке. Кажется, она чувствовала то же самое, поэтому позволила себе обмякнуть в его уверенных руках. Дыхания перемешались, руки сплелись в один небольшой узел доверия, а язык Петира мягко коснулся губ Сансы, из-за чего она невольно зарделась. — Я знаю. Это была моя последняя молитва, — отдышавшись, вымолвила девушка. И снова она встретила его губы, такие мягкие, приятные. Его напор вовсе не пугал её, как могло бы казаться. Внизу живота начало зарождаться странное чувство, похожее на тошноту, но неистово приятное. — Правильно, потому что отныне ты связана с грешником, моя юная прекрасная любовь. С ним было необыкновенно тепло и уютно. Возможно, она не понимает, насколько красива и похожа на свою мать в молодости, но этого Петир ей не скажет. Пока что, единственный секрет от неё. Шаг за шагом они шли к холодному свету, держа его под руку, будто снова боялась упасть. Она готова к чему угодно, а он не бросит её в беде. Их легкую поступь провожали взглядами лики невидимых, что будут оберегать, что услышали её последнюю молитву. Они клянутся.